Цитаты со словом «мистер»

Вы осёл. Вы алкоголик, Мистер Опасность, или, вернее — пьяница.

Ты никогда не бываешь тем, кем кажешься. Однажды в восьмидесятых ко мне подошла пожилая леди и спросила: «Мистер Элтон, Вы не дадите мне автограф?» Я сказал ей, что я не Элтон, а Дэвид Боуи. «Слава богу, — откликнулась она. — У него такие противные рыжие волосы да ещё косметика вдобавок».

В «Шинели» и в «Превращении» герой, наделённый определённой чувствительностью, окружен гротескными бессердечными персонажами, смешными или жуткими фигурами, взывающая к состраданию человечность присуща обоим. В «Докторе Джекиле и мистере Хайде» её нет, жилка на горле рассказа не бьётся . Да, Стивенсон посвящает немало страниц горькой участи Джекила, и всё-таки в целом это лишь первоклассный кукольный театр. Тем и прекрасны кафкианский и гоголевский частные кошмары, что у героя и окружающих нелюдей мир общий, но герой пытается выбраться из него, подняться над этим миром, сбросить маску — выйти из шинели или карапакса. Аттерсоны, Пулы, Энфилды преподносятся как обыкновенные, рядовые люди; на самом деле эти персонажи извлечены из Диккенса и представляют собой фантомы, не вполне укорененные в стивенсоновской художественной реальности, так же как стивенсоновский туман явно выполз из мастерской Диккенса, дабы окутать вполне обыкновенный Лондон. В сущности, я хочу сказать, что волшебное снадобье Джекила более реально, чем жизнь Аттерсона. Фантастическая тема Джекила-Хайда по замыслу должна была контрастировать с обыкновенным Лондоном, а на самом деле контрастируют готическая средневековая тема с диккенсовской. И расхождение это иного порядка, чем расхождение между абсурдным миром и трогательно абсурдным Башмачкиным или между абсурдным миром и трагически абсурдным Грегором.

(Про Пола Гаскойна) Говорят, что Пол Гаскойн — это новый Джордж Бест, но он что, тоже трахнул трёх Мисс Мира?

Друзья! Я не называю вас леди и джентльменами, потому что я вас хорошо знаю.

 — Это Биг Бен?  — Да, это он.  — Надо же, такие большие часы, а отстают всего на минуту.

Костлявый паренёк из Австрии, который сумел вырасти, стать губернатором Калифорнии и который получил возможность говорить от имени президента, — это и есть эмигрантская мечта.

Кто бы мог подумать 20, 10 или 5 лет назад, что Чили выберет президентом женщину? … Спасибо, что пригласили меня быть капитаном в этом плавании.

Жизнь не такая уж плохая штука, если можешь делать что хочешь, верно, Генри?

(О Джордже Бесте) У нас были проблемы с пацаном, но я предпочитаю помнить о его гениальности.

Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да простит меня Бог, что я употребил эти два слова вместе.

Однажды, я думаю, что это все-таки возможно, появится тот, кто будет лучше, чем я играть в Безлимитный Холдем. Я в этом сомневаюсь, но это возможно. Но клянусь тебе, я не видел никого, кто бы лучше, чем я играл в джин рамми.

(О Джордже Бесте) Он мог пользоваться любой ногой... Иногда казалось, что у него их шесть.

Если ты дважды подумаешь, прежде чем один раз сказать, ты скажешь вдвое лучше.

Добро пожаловать! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!

Иногда то, что мы считаем мёртвым, долго ещё не хочет умирать. («Портрет Дориана Грея»)

Никогда не зевайте перед леди.

Скажи НЕТ НАРКОТИКАМ, и, может быть, ты не закончишь так же, как разработчики Hurd.

Если, войдя в комнату, вы не можете сразу сказать, кто из присутствующих за вас, а кто против, значит, вам не стоит заниматься политикой.

В свободное время он был джентльменом...

Разве жить не значит удивляться снова и снова? («Сатанинские игры», Николас ван Рин)

Недавно в Самаре подошли ребята, попросили автограф, а потом спросили: «Вы ведь «УмаТурман»?» Я сказал «да», зачем портить людям настроение?

Американский народ сказал своё слово. Но чтобы понять, что он сказал, потребуется некоторое время.

Когда доктор прогнал из палаты шестиголовых змей, я сел и поболтал с сестричками. Одна рыжая кошечка, совершив отчаянную попытку перейти к самообороне, принялась читать мне газеты.

Если вы хотите узнать изъяны какого-либо человека, идите к тем, кто его любит. Может быть, они вам не скажут, но они наверняка знают.

Мне нравятся большие кошки и большие змеи. Есть что-то мудрое в змеях, может быть это их странное совершенство. Я бы хотел узнать о чём они думают.

И если нам когда нибудь встретятся во вселенной другие разумные существа, то их первые слова вряд ли будут: «Отведите меня к вашему главному». Скорее они скажут: «Сыграем, парень?» Хотя я могу и ошибаться.

 — Как его зовут?  — Кого, пса? У него нет имени. Мы с женой никак не договоримся, как его назвать. Мы зовем его «Эй», или «Пёс», или просто свистим. Это безразлично, он всё равно не идёт, как его ни зови.

Однажды я спросил Леннона, что он думает о том, что я делаю. Годится, сказал он, но это просто рок-н-ролл, поверх которого положили немного губной помады.

Верный способ быть любезным — всегда быть невозмутимым.

Конечно, это печальный повод, но думаю, Дикси был бы восхищён, узнав, что даже у своей могилы он собирает больше народа, чем «Эвертон» на стадионе. (На похоронах Дикси Дина)

Я люблю Нью-Йорк и не могу себе представить, что буду жить где-то ещё. Наверное, это удивительно, что я стал ньюйоркцем, ведь я даже никогда не думал об этом.

Ах, если бы экономисты могли сделать так, чтобы в них видели скромных, почтенных людей, не хуже дантистов, — как это было бы здорово!

Лорд английский (особенно прежний лорд) как физиономия, как тип, как характер, быть может, более олицетворял собою Англию, чем английский матрос; или, по крайней мере, столько же. У нас вышло наоборот.

Конечно, у вратаря обычная работа. Представьте — приходите вы на работу, делаете маленькую ошибку и тут же над вашим столом загорается красный фонарь и 15,000 людей немедленно вопят на вас.

Помнится, до меня донёсся шум аплодисментов. Потом мне сказали, что во время родов началась гроза, но я была уверена, что мне аплодирует весь мир. Я думала, что это лучше и значительнее любой роли, которую мне доводилось исполнять.

Если я окажусь плохим президентом, я также, вероятно, окажусь последним президентом.

Знаешь, приятель, или ты веришь в себя, или падаешь.

Станьте честным человеком, и тогда вы сможете быть уверены, что одним плутом стало меньше на свете.

С джентльменом я всегда буду наполовину бóльшим джентльменом, с мошенником — наполовину бóльшим мошенником.

Если старый человек говорит о своём пожилом возрасте как о чём-то необычном, то это значит, что иного повода для гордости у него нет.

Я заметил одну интересную вещь: продвигаясь по великой дороге жизни, ты все время делаешь одни и те же чёртовы ошибки. Точно могу сказать, что все свои ошибки ты повторишь в будущем.

Я никогда не говорила: 'Я хочу быть одна'. Я только сказала: 'Я хочу, чтобы меня оставили в покое', а это не то же самое.