«Синтаксис русского предложения настолько отличается от нашего, что переводчику, для того чтобы его текст читался гладко, постоянно приходится прибегать к перефразированию».
Красивая жена и, вместе с тем, верная — такая же редкость, как удачный перевод поэтического произведения. Такой перевод обыкновенно некрасив, если он верен, и неверен, если он красив.
Когда я переводил «Гамлета» — я обложился переводами чужими, всеми, которые мне были только доступны и известны, — и двигался от строки к строке, сверяясь поминутно;..
Классические произведения живы до сих пор не художественностью и вымыслом, а правдивым изображением эпохи. Художественность, как и любовь, — приправа для основной идеи произведения.
«Первое начертание этой сценической поэмы, как оно родилось во мне, было гораздо великолепнее и высшего значения, чем теперь в суетном наряде, в который я принужден был облечь его»
Поэты всегда приходят своевременно — понимают наши внуки через несколько десятилетий, веков… когда уже имеем перед собой лишь произведения и портрет поэта… легенду о нем.
Главное горе портретной фотографии — это что люди стремятся изобразить собой, что они «снимаются». А в литературе этому точно соответствует, когда писатели «сочиняют». Пошлее этого сочинительства нет ничего на свете.
Восьмистишие — стихотворная строфа, введенная в казахскую поэзию великим казахcким поэтом, просветителем Абаем Кунанбаевым. Названо по одноименному стихотворению Абая «Сегіз аяқ» («Восмистишия»), в котором каждая строфа состоит из восьми строк. В Восьмистишие короткие пятисложные и длинные семи-, восьмисложные строки сменяют друг друга в строго установленном порядке. Четкость ритмического построения достигается сложной системой рифмовки: ас б вв б гг. На восемь строк приходится четыре различных рифмы, причём третья строка рифмуется с шестой. Рифма в пятисложных строках — двухсложная, в семи- и восьмисложных — трехсложная. Начальные шесть стихов в ритмико-интонационном отношении естественно переходят в два следующих за ними заключительных стиха, которые придают строфе полную законченность и звучат как вывод, выраженный в афористичной форме.
То было время, когда автор «Хочу быть дерзким» пустил в обиход тот искусственный четырёхстопный ямб, с наростом лишнего слога посредине строки (или, иначе говоря, двухстопное восьмистишие с женскими окончаниями кроме четвёртой и последней строки, поданное в виде четверостишья), которым, кажется, так никогда и не написалось ни одно истинно поэтическое стихотворение.
Мысли эти, в отношении к предметам настоящего восьмистишия, определённо указывают – как окончательно вычищать свою жизнь.
После этого следует ещё восьмистишие, самое главное.