Неточные совпадения
На вопрос, точно ли Чичиков
имел намерение увезти губернаторскую дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, Ноздрев отвечал, что помогал и что если бы
не он, то
не вышло бы ничего, — тут он и спохватился было, видя, что солгал вовсе напрасно и мог таким образом накликать на себя беду, но
языка никак уже
не мог придержать.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого
языка переводимо
не было на немецкий
язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого,
не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет
не будет
иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
Все вышесказанное изрек пирной мой товарищ одним духом и с толикою поворотливостию
языка, что я
не успел ничего ему сказать на возражение, хотя много кой-чего
имел на защищение ямбов и всех тех, которые ими писали.
В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился у огромного письменного стола, на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти на стол, он склонил на бок голову, подумал с минуту и начал писать, ни одной секунды
не останавливаясь. Он писал без обращения к ней и по-французски, упоребляя местоимение «вы»,
не имеющее того характера холодности, который оно
имеет на русском
языке.
Народу было пропасть, и в кавалерах
не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаньям вроде: «Zut», «Ah fichtrrre», «Pst, pst, mon bibi» [«Зют», «Черт возьми», «Пст, пст, моя крошка» (фр.).] и т.п. Он произносил их в совершенстве, с настоящим парижским шиком,и в то же время говорил «si j’aurais» вместо «si j’avais», [Неправильное употребление условного наклонения вместо прошедшего: «если б я
имел» (фр.).] «absolument» [Безусловно (фр.).] в смысле: «непременно», словом, выражался на том великорусско-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они
не имеют нужды уверять нашу братью, что мы говорим на их
языке, как ангелы, «comme des anges».
— Ты уже чересчур благодушен и скромен, — возразил Павел Петрович, — я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым
языком, vieilli, [Старомодно (фр.).] и
не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: «Какого вина вы хотите, красного или белого?» — «Я
имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновенье…
Ее поведение на этих вечерах было поведением иностранки, которая, плохо понимая
язык окружающих, напряженно слушает спутанные речи и, распутывая их,
не имеет времени говорить сама.
— А — что? Ты — пиши! — снова топнул ногой поп и схватился руками за голову, пригладил волосы: — Я —
имею право! — продолжал он, уже
не так громко. — Мой
язык понятнее для них, я знаю, как надо с ними говорить. А вы, интеллигенты, начнете…
Правдин. А кого он невзлюбит, тот дурной человек. (К Софье.) Я и сам
имею честь знать вашего дядюшку. А, сверх того, от многих слышал об нем то, что вселило в душу мою истинное к нему почтение. Что называют в нем угрюмостью, грубостью, то есть одно действие его прямодушия. Отроду
язык его
не говорил да, когда душа его чувствовала нет.
В одном из прежних писем я говорил о способе их действия: тут, как ни знай сердце человеческое, как ни будь опытен, а трудно действовать по обыкновенным законам ума и логики там, где нет ключа к миросозерцанию, нравственности и нравам народа, как трудно разговаривать на его
языке,
не имея грамматики и лексикона.
Наконец мы, более или менее, видели четыре нации, составляющие почти весь крайний восток. С одними
имели ежедневные и важные сношения, с другими познакомились поверхностно, у третьих были в гостях, на четвертых мимоходом взглянули. Все четыре народа принадлежат к одному семейству если
не по происхождению, как уверяют некоторые, производя, например, японцев от курильцев, то по воспитанию, этому второму рождению, по культуре, потом по нравам, обычаям, отчасти
языку, вере, одежде и т. д.
Не имея дара стихослагательного, мы
не решились прибегнуть к бряцанию и, положась на волю божию, стали излагать достойные деяния недостойным, но свойственным нам
языком, избегая лишь подлых слов.
Кузнец и себе
не хотел осрамиться и показаться новичком, притом же, как
имели случай видеть выше сего, он знал и сам грамотный
язык.
Затем, представив свои соображения, которые я здесь опускаю, он прибавил, что ненормальность эта усматривается, главное,
не только из прежних многих поступков подсудимого, но и теперь, в сию даже минуту, и когда его попросили объяснить, в чем же усматривается теперь, в сию-то минуту, то старик доктор со всею прямотой своего простодушия указал на то, что подсудимый, войдя в залу, «
имел необыкновенный и чудный по обстоятельствам вид, шагал вперед как солдат и держал глаза впереди себя, упираясь, тогда как вернее было ему смотреть налево, где в публике сидят дамы, ибо он был большой любитель прекрасного пола и должен был очень много думать о том, что теперь о нем скажут дамы», — заключил старичок своим своеобразным
языком.
Чудное русское слово «правда», которое
не имеет соответствующего выражения на других
языках.
Но до этого он
не договаривался с Марьею Алексевною, и даже
не по осторожности, хотя был осторожен, а просто по тому же внушению здравого смысла и приличия, по которому
не говорил с нею на латинском
языке и
не утруждал ее слуха очень интересными для него самого рассуждениями о новейших успехах медицины: он
имел настолько рассудка и деликатности, чтобы
не мучить человека декламациями, непонятными для этого человека.
И радость этой встречи при рождении, когда мгновенно загорается чувство матери и отца,
не имеет на человеческом
языке достойных слов, но так говорится о ней в Вечной Книге, в прощальной беседе Спасителя: «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже
не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ио. 16:21).
Особую разновидность естественной религии, или «религии вообще», составляет так наз. теософическая доктрина, согласно которой все религии
имеют общее содержание, говорят одно и то же, только разным
языком, причем надо отличать эзотерическое учение, ведомое лишь посвященным, и экзотерическое, существующее для profanum vulgus [Непосвященная толпа (лат.) — выражение Горация («Оды», II, 1,1)]; различия символики и обряда, обусловливаемые историческими причинами, существуют только во втором, но
не в первом.
Она определяет ту его внешнюю границу, за которую невозможно отклоняться, но она отнюдь
не адекватна догмату,
не исчерпывает его содержания, и прежде всего потому, что всякая догматическая формула, как уже сказано, есть лишь логическая схема, чертеж целостного религиозного переживания, несовершенный его перевод на
язык понятий, а затем еще и потому, что, возникая обычно по поводу ереси, — «разделения» (αϊρεσις — разделение), она преследует по преимуществу цели критические и потому
имеет иногда даже отрицательный характер: «неслиянно и нераздельно», «одно Божество и три ипостаси», «единица в троице и троица в единице».
Примеры, приведенные Булгаковым: бесконечное, неограниченное, бесформенное (греч.).]), но оно также может означать и отсутствие определения, неопределенность как состояние потенциальности, невыявленности, а
не как принципиальную неопределимость, соответствуя греческому μη, которое в данном случае должно быть передано как еще
не, или пока
не, или же уже
не [Как известно, греческий
язык знает и третий оттенок отрицания, именно оц оно указывает на отсутствие данного, определенного свойства,
имеет конкретное содержание:
не то,
не эщо.
Года за полтора перед тем познакомились мы с В., это был своего рода лев в Москве. Он воспитывался в Париже, был богат, умен, образован, остер, вольнодум, сидел в Петропавловской крепости по делу 14 декабря и был в числе выпущенных; ссылки он
не испытал, но слава оставалась при нем. Он служил и
имел большую силу у генерал-губернатора. Князь Голицын любил людей с свободным образом мыслей, особенно если они его хорошо выражали по-французски. В русском
языке князь был
не силен.
Немецкая наука, и это ее главный недостаток, приучилась к искусственному, тяжелому, схоластическому
языку своему именно потому, что она жила в академиях, то есть в монастырях идеализма. Это
язык попов науки,
язык для верных, и никто из оглашенных его
не понимал; к нему надобно было
иметь ключ, как к шифрованным письмам. Ключ этот теперь
не тайна; понявши его, люди были удивлены, что наука говорила очень дельные вещи и очень простые на своем мудреном наречии; Фейербах стал первый говорить человечественнее.
Под влиянием такого же внутреннего волнения и отсутствия размышления, когда St.-Jérôme сошел вниз и сказал мне, что я
не имею права здесь быть нынче за то, что так дурно вел себя и учился, чтобы я сейчас же шел на верх, я показал ему
язык и сказал, что
не пойду отсюда.
В этом отношении декорацию пополняет еще одно великолепное растение из семейства зонтичных, которое, кажется,
не имеет на русском
языке названия: прямой ствол вышиною до десяти футов и толщиною в основании три дюйма, пурпурово-красный в верхней части, держит на себе зонтик до одного фута в поперечнике; около этого главного зонта группируются 4–6 зонтов меньшего размера, придающие растению вид канделябра.
Я
не хочу сказать этим, что сердце мое сделалось очагом любви к человечеству, но несомненно, что с этих пор обращение мое с домашней прислугой глубоко изменилось и что подлая крепостная номенклатура, которая дотоле оскверняла мой
язык, исчезла навсегда. Я даже могу с уверенностью утверждать, что момент этот
имел несомненное влияние на весь позднейший склад моего миросозерцания.
Во всем надо будет из ее рук смотреть,
не сметь выступить из воли ее, завсегда
иметь голову с поклоном,
язык с приговором, руки с подносом…
Когда я много лет спустя просматривал эти статьи в"Библиотеке", я изумлялся тому, как мне удавалось проводить их сквозь тогдашнюю цензуру. И дух их принадлежал ему. Я ему в этом очень сочувствовал. С студенческих лет я
имел симпатии к судьбам польской нации, а в конце 60-х годов в Париже стал учиться по-польски и занимался и
языком и литературой поляков в несколько приемов, пока
не начал свободно читать Мицкевича.
Испанский (или, правильнее, кастильский)
язык не так полнозвучен, как итальянский. В его произношении есть какая-то обязательная шепелявость (буквы"с"и"z"), но он, особенно в устах женщин,
имеет только ему принадлежащую нежность, а в порывах мужского красноречия может подниматься до громовых звуков и до высокой благозвучности. Мы, русские, очень мало им интересуемся, даже и до последнего времени. А тогда у нас и совсем
не было в ходу хоть какое-нибудь знание испанского
языка.
Но, вне своей кучки, он
не действовал на большинство съезда, где собрались далеко
не однородные элементы. Вполне серьезного политического интереса такие чисто академические конгрессы
иметь не могли. И среди иностранных делегатов были даже курьезные индивиды, вроде какого-то скандинавского майора или полковника, который бывал даже скандализован такими речами, как бакунинские, лопотал на смешном французском
языке и упорно называл свое отечество, Норвегию, по-французски:"Norvegie"вместо"Norvege".
— По-моему, всякий
имеет право
иметь свои чувства… если по убеждению… с тем, чтоб уж никто его
не укорял за них, — обратился я к Васину. Хоть я проговорил и бойко, но точно
не я, а во рту точно чужой
язык шевелился.
— За ваш прекрасный и любовный труд я при первом случае поставлю вам двенадцать! Должен вам признаться, что хотя я владею одинаково безукоризненно обоими
языками, но так перевести «Лорелею», как вы, я бы все-таки
не сумел бы. Тут надо
иметь в сердце кровь поэта. У вас в переводе есть несколько слабых и неверно понятых мест, я все их осторожненько подчеркнул карандашиком, пометки мои легко можно снять резинкой. Ну, желаю вам счастья и удачи, молодой поэт. Стихи ваши очень хороши.
Пиши: «Он читает на двух
языках все, что выходит замечательного по всем отраслям человеческих знаний, любит искусства,
имеет прекрасную коллекцию картин фламандской школы — это его вкус, часто бывает в театре, но
не суетится,
не мечется,
не ахает,
не охает, думая, что это ребячество, что надо воздерживать себя,
не навязывать никому своих впечатлений, потому, что до них никому нет надобности.
На какие средства он жил было его тайной, имений ни родовых, ни благоприобретенных за ним
не числилось, определенных занятий, выражаясь
языком полицейским, он
не имел, а между тем был одет всегда более чем прилично и даже подчас
не стеснялся довольно значительными тратами, что давало ему возможность втираться в среду молодежи высшего круга, среди которой он предпочитал военных.
Курьер хотя и чин
имел и на разные
языки был учен, но они им
не интересовались, а Левшою интересовались, — и пошли они Левшу водить и все ему показывать.
С начала знакомства Бельтов вздумал пококетничать с Круциферской; он приобрел на это богатые средства, его трудно было запугать аристократической обстановкой или ложной строгостью; уверенный в себе, потому что
имел дело с очень
не трудными красотами, ловкий и опасно дерзкий на
язык, он
имел все, чтоб оглушить совесть провинциалки, но догадливый Бельтов тотчас оставил пошлое ухаживание, поняв, что на такого зверя тенеты слишком слабы.
Затем один из учеников вышел вперед, и учитель французского
языка спросил его: «
Не имеет ли он им что-нибудь сказать по поводу высокого посещения рассадника наук?» Ученик тотчас же начал на каком-то франко-церковном наречии: «Коман пувонн ну поверь анфан ремерсиерь лилюстрь визитерь» [Как нам, бедным детям, отблагодарить знаменитого посетителя (от фр. comment pouvons-nous pauvres enfants remercier l’illustre visiteur).].
Шумилов, хоть и смело, но, по случаю маленькой булавочки в голове,
не совсем твердо ступая, повел доктора в канцелярию, где тот увидел в поношенном синем вицмундире подслеповатого чиновника, с лицом, вероятно, вследствие близорукости, низко опущенным над бумагою, которую он писал,
имея при этом несколько высунутый направо
язык, что, как известно, делают многие усердные писцы.
Эти разговоры в особенности раздражали меня. Все они велись в одной и той же форме, все одинаково
не имели никакого содержания, кроме совершенно бессмысленной укоризны. На русском
языке даже выработался особенный термин для характеристики подобных разговоров. Этот термин:"собачиться".
— Да полно! Что за пустяки, никакого права
не имею! Что у тебя
язык отломится от слова-то, что ли?.. Неужели и в самотко
не попросишь?
К изучению французского
языка и хороших манер
не имеет он ни малейшего пристрастия, а любит больше смотреть, как деньги считают, или же вот заберется к подвальному и смотрит, как зеленое вино по штофикам разливают, тряпочкой затыкают, да смолкой припечатывают.
«Кто
имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь божия? Дети мои! станем любить
не словом или
языком, но делом и истиной».
В Эн-ске Годнев
имел собственный домик с садом, а под городом тридцать благоприобретенных душ. Он был вдов,
имел дочь Настеньку и экономку Палагею Евграфовну, девицу лет сорока пяти и
не совсем красивого лица. Несмотря на это, тамошняя исправница, дама весьма неосторожная на
язык, говорила, что ему гораздо бы лучше следовало на своей прелестной ключнице жениться, чтоб прикрыть грех, хотя более умеренное мнение других было таково, что какой уж может быть грех у таких стариков, и зачем им жениться?
12. Речь и разговоры муж ее
имел по обыкновению казацкому, а иностранного
языка никакого
не знал.
— Э! дурак был…
не умел воспользоваться! — с досадой сорвалось у него с
языка, и студент заметил, как лицо его передернула какая-то скверная гримаска досадливого сожаления о чем-то. Но Ардальон вдруг спохватился. — То есть вот видите ли, — стал он поправляться в прежнем рисующемся тоне, — все бы это я мог легко
иметь, — капитал, целый капитал, говорю вам, — потому все это было мое, по праву, но… я сам добровольно от всего отказался.
Зная хорошо английский
язык и
имея знакомых в Лондоне, он мог найти дело и устроиться, причем
не рисковал быть выданным России, так как по английским законам выдача сопряжена с большими затруднениями.
И с первого же дня тюрьмы люди и жизнь превратились для него в непостижимо ужасный мир призраков и механических кукол. Почти обезумев от ужаса, он старался представить, что люди
имеют язык и говорят, и
не мог — казались немыми; старался вспомнить их речь, смысл слов, которые они употребляют при сношениях, — и
не мог. Рты раскрываются, что-то звучит, потом они расходятся, передвигая ноги, и нет ничего.
По-видимому, русский обычай выпить рюмку-другую перед закуской очень понравился гостям, за исключением, впрочем, королевы, и пока гости пробовали водку разных сортов, похваливая, однако, вероятно, из чувства стыдливости, более закуски, чем напитки, Володя Ашанин
имел честь угощать икрой ее величество и занимать ее разговором, насколько это было возможно, ввиду
не особенно близкого знакомства королевы с английским
языком.
«А! Подойду к первому, возьму косу из рук, взмахну раз-другой, так тут уже и без
языка поймут, с каким человеком
имеют дело… Да и народ, работающий около земли, должен быть проще, а паспорта, наверное,
не спросят в деревне. Только когда, наконец, кончится этот проклятый город?..»
Прощайте… В знак получения письменной тетрадки скажите, что Барятинский занимается попрежнему греческим
языком. Я
не сомневаюсь в верности доставления, но все-таки хочется
иметь убеждение, что дошло. Будьте все здоровы и вспоминайте иногда искренно вас любящего и уважающего И. П.
(Почерк Нинки.) — Здорово, Лелька! У меня начал чесаться
язык тоже сделать хорошенький какой-нибудь доклад, например о рациональном отношении к жизни или о том, что комсомолец ни в чем никогда
не имеет права ошибаться и обо всем должен думать точно так, как думал Ленин.