Неточные совпадения
Не
явилась тоже и одна тонная дама с своею «перезрелою девой», дочерью, которые хотя и проживали всего только недели с две
в нумерах у Амалии Ивановны, но несколько уже раз жаловались на шум и крик, подымавшийся из
комнаты Мармеладовых, особенно когда покойник возвращался пьяный домой, о чем, конечно, стало уже известно Катерине Ивановне, через Амалию же Ивановну, когда та, бранясь с Катериной Ивановной и грозясь прогнать всю семью, кричала во все горло, что они беспокоят «благородных жильцов, которых ноги не стоят».
Те же и множество других гостей. Между прочими Загорецкий. Мужчины
являются, шаркают, отходят
в сторону, кочуют из
комнаты в комнату и проч. София от себя выходит, все к ней навстречу.
Она! она сама!
Ах! голова горит, вся кровь моя
в волненьи.
Явилась! нет ее! неу́жели
в виденьи?
Не впрямь ли я сошел с ума?
К необычайности я точно приготовлен;
Но не виденье тут, свиданья час условлен.
К чему обманывать себя мне самого?
Звала Молчалина, вот
комната его.
И Илья Ильич вдруг робел, сам не зная отчего, когда начальник входил
в комнату, и у него стал пропадать свой голос и
являлся какой-то другой, тоненький и гадкий, как скоро заговаривал с ним начальник.
Приятелей наших встретили
в передней два рослые лакея
в ливрее; один из них тотчас побежал за дворецким. Дворецкий, толстый человек
в черном фраке, немедленно
явился и направил гостей по устланной коврами лестнице
в особую
комнату, где уже стояли две кровати со всеми принадлежностями туалета.
В доме, видимо, царствовал порядок: все было чисто, всюду пахло каким-то приличным запахом, точно
в министерских приемных.
Остановясь среди
комнаты, он взмахнул рукой, хотел еще что-то сказать, но
явился дьякон, смешно одетый
в старенькую, короткую для его роста поддевку и очень смущенный этим. Макаров стал подшучивать над ним, он усмехнулся уныло и загудел...
В эту минуту
явилась необходимость посетить уборную, она помещалась
в конце коридора, за кухней, рядом с
комнатой для прислуги. Самгин поискал
в столовой свечу, не нашел и отправился, держа коробку спичек
в руках.
В коридоре кто-то возился, сопел, и это было так неожиданно, что Самгин, уронив спички, крикнул...
Кутузов, задернув драпировку, снова
явился в зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив свет, исчез
в темноте более густой, чем наполнявшая
комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
«Что же я тут буду делать с этой?» — спрашивал он себя и, чтоб не слышать отца, вслушивался
в шум ресторана за окном. Оркестр перестал играть и начал снова как раз
в ту минуту, когда
в комнате явилась еще такая же серая женщина, но моложе, очень стройная, с четкими формами,
в пенсне на вздернутом носу. Удивленно посмотрев на Клима, она спросила, тихонько и мягко произнося слова...
Он говорил еще что-то, но, хотя
в комнате и на улице было тихо, Клим не понимал его слов, провожая телегу и глядя, как ее медленное движение заставляет встречных людей врастать
в панели, обнажать головы. Серые тени испуга
являлись на лицах, делая их почти однообразными.
Он переживал волнение, новое для него. За окном бесшумно кипела густая, белая муть,
в мягком, бесцветном сумраке
комнаты все вещи как будто задумались, поблекли; Варавка любил картины, фарфор, после ухода отца все
в доме неузнаваемо изменилось, стало уютнее, красивее, теплей. Стройная женщина с суховатым, гордым лицом
явилась пред юношей неиспытанно близкой. Она говорила с ним, как с равным, подкупающе дружески, а голос ее звучал необычно мягко и внятно.
Вскоре
явилась Любаша Сомова; получив разрешение жить
в Москве, она снова заняла
комнату во флигеле. Она немножко похудела и как будто выросла, ее голубые глаза смотрели на людей еще более доброжелательно; Татьяна Гогина сказала Варваре...
Клим открыл
в доме даже целую
комнату, почти до потолка набитую поломанной мебелью и множеством вещей, былое назначение которых уже
являлось непонятным, даже таинственным. Как будто все эти пыльные вещи вдруг, толпою вбежали
в комнату, испуганные, может быть, пожаром;
в ужасе они нагромоздились одна на другую, ломаясь, разбиваясь, переломали друг друга и умерли. Было грустно смотреть на этот хаос, было жалко изломанных вещей.
Она уже явно ревновала его к Сомовой и, когда он приходил к ней, угощала его чаем не
в столовой, куда могла
явиться нахлебница, а
в своей уютненькой
комнате, как бы нарочито приспособленной для рассказов
в духе Мопассана.
Явился слуга со счетом, Самгин поцеловал руку женщины, ушел, затем, стоя посредине своей
комнаты, закурил, решив идти на бульвары. Но, не сходя с места, глядя
в мутно-серую пустоту за окном, над крышами, выкурил всю папиросу, подумал, что, наверное, будет дождь, позвонил, спросил бутылку вина и взял новую книгу Мережковского «Грядущий хам».
Варвара
явилась после одиннадцати часов. Он услышал ее шаги на лестнице и сам отпер дверь пред нею, а когда она, не раздеваясь, не сказав ни слова, прошла
в свою
комнату, он, видя, как неверно она шагает, как ее руки ловят воздух, с минуту стоял
в прихожей, чувствуя себя оскорбленным.
Но все-таки он позвонил,
явился дежурный слуга, и через пяток минут, выпив стакан вкусного вина, Самгин осмотрел
комнату глазами человека, который только что вошел
в нее.
Клим, зная, что Туробоев влюблен
в Спивак и влюблен не без успеха, — если вспомнить три удара
в потолок
комнаты брата, — удивлялся.
В отношении Туробоева к этой женщине
явилось что-то насмешливое и раздражительное. Туробоев высмеивал ее суждения и вообще как будто не хотел, чтоб при нем она говорила с другими.
Вдруг из дверей
явились, один за другим, двенадцать слуг, по числу гостей; каждый нес обеими руками чашку с чаем, но без блюдечка. Подойдя к гостю, слуга ловко падал на колени, кланялся, ставил чашку на пол, за неимением столов и никакой мебели
в комнатах, вставал, кланялся и уходил. Ужасно неловко было тянуться со стула к полу
в нашем платье. Я протягивал то одну, то другую руку и насилу достал. Чай отличный, как желтый китайский. Он густ, крепок и ароматен, только без сахару.
Я позвонил:
явился мальчик лет двадцати, угреватый, подслеповатый, и
в комнате вдруг запахло собакой.
На ночь нас развели по разным
комнатам. Но как особых
комнат было только три, и
в каждой по одной постели, то пришлось по одной постели на двоих. Но постели таковы, что на них могли бы лечь и четверо. На другой день, часу
в восьмом, Ферстфельд
явился за нами
в кабриолете, на паре прекрасных лошадей.
Натоплено было так же, как и
в прежний раз, но
в комнате заметны были некоторые перемены: одна из боковых лавок была вынесена, и на место ее
явился большой старый кожаный диван под красное дерево.
Но через день, через два прошло и это, и, когда Вера
являлась к бабушке, она была равнодушна, даже умеренно весела, только чаще прежнего запиралась у себя и долее обыкновенного горел у ней огонь
в комнате по ночам.
У некоторых шулеров и составителей игры имелись при таких заведениях сокровенные
комнаты, «мельницы», тоже самого последнего разбора, предназначенные специально для обыгрывания громил и разбойников, которые только
в такие трущобы
являлись для удовлетворения своего азарта совершенно спокойно, зная, что здесь не будет никого чужого.
И вот, однажды после обеда, Вера Павловна сидела
в своей
комнате, шила и думала, и думала очень спокойно, и думала вовсе не о том, а так, об разной разности и по хозяйству, и по мастерской, и по своим урокам, и постепенно, постепенно мысли склонялись к тому, о чем, неизвестно почему, все чаще и чаще ей думалось;
явились воспоминания, вопросы мелкие, немногие, росли, умножались, и вот они тысячами роятся
в ее мыслях, и все растут, растут, и все сливаются
в один вопрос, форма которого все проясняется: что ж это такое со мною? о чем я думаю, что я чувствую?
Словом, Сторешников с каждым днем все тверже думал жениться, и через неделю, когда Марья Алексевна,
в воскресенье, вернувшись от поздней обедни, сидела и обдумывала, как ловить его, он сам
явился с предложением. Верочка не выходила из своей
комнаты, он мог говорить только с Марьею Алексевною. Марья Алексевна, конечно, сказала, что она с своей стороны считает себе за большую честь, но, как любящая мать, должна узнать мнение дочери и просит пожаловать за ответом завтра поутру.
Когда Марья Алексевна опомнилась у ворот Пажеского корпуса, постигла, что дочь действительно исчезла, вышла замуж и ушла от нее, этот факт
явился ее сознанию
в форме следующего мысленного восклицания: «обокрала!» И всю дорогу она продолжала восклицать мысленно, а иногда и вслух: «обокрала!» Поэтому, задержавшись лишь на несколько минут сообщением скорби своей Феде и Матрене по человеческой слабости, — всякий человек увлекается выражением чувств до того, что забывает
в порыве души житейские интересы минуты, — Марья Алексевна пробежала
в комнату Верочки, бросилась
в ящики туалета,
в гардероб, окинула все торопливым взглядом, — нет, кажется, все цело! — и потом принялась поверять это успокоительное впечатление подробным пересмотром.
С ним-то
в воскресенье вечером, 17 апреля,
явились заговорщики
в Стаффорд Гауз и возле
комнаты, где Гарибальди спокойно сидел, не зная ни того, что он так болен, ни того, что он едет, ел виноград, — сговаривались, что делать.
Когда мы громко читали по вечерам, то Мури любил быть с нами, он всегда
являлся, хотя бы спал
в другой
комнате, и прыгал ко мне на колени.
Мать
явилась вскоре после того, как дед поселился
в подвале, бледная, похудевшая, с огромными глазами и горячим, удивленным блеском
в них. Она всё как-то присматривалась, точно впервые видела отца, мать и меня, — присматривалась и молчала, а вотчим неустанно расхаживал по
комнате, насвистывая тихонько, покашливая, заложив руки за спину, играя пальцами.
Кабатчица отвела бабушку
в комнату деда; скоро и он
явился туда, угрюмо подошел к бабушке.
Однажды мать ушла ненадолго
в соседнюю
комнату и
явилась оттуда одетая
в синий, шитый золотом сарафан,
в жемчужную кику; низко поклонясь деду, она спросила...
Было два или три таких вечера, памятных своей давящей скукой, потом часовых дел мастер
явился днем,
в воскресенье, тотчас после поздней обедни. Я сидел
в комнате матери, помогая ей разнизывать изорванную вышивку бисером, неожиданно и быстро приоткрылась дверь, бабушка сунула
в комнату испуганное лицо и тотчас исчезла, громко шепнув...
В нижнем этаже Общественного клуба помещалось несколько маленьких
комнат, уставленных зелеными ломберными столиками; здесь процветал знаменитый сибирский вист с винтом, героями которого
являлись Иван Яковлич, Ломтев и братия.
Этот старинный дом, эти уютные
комнаты, эта старинная мебель, цветы, лица прислуги, самый воздух — все это было слишком дорого для него, и именно
в этой раме Надежда Васильевна
являлась не просто как всякая другая девушка, а последним словом слишком длинной и слишком красноречивой истории,
в которую было вплетено столько событий и столько дорогих имен.
И Лебедев потащил князя за руку. Они вышли из
комнаты, прошли дворик и вошли
в калитку. Тут действительно был очень маленький и очень миленький садик,
в котором благодаря хорошей погоде уже распустились все деревья. Лебедев посадил князя на зеленую деревянную скамейку, за зеленый вделанный
в землю стол, и сам поместился напротив него. Чрез минуту, действительно,
явился и кофей. Князь не отказался. Лебедев подобострастно и жадно продолжал засматривать ему
в глаза.
В половине же первого накрывался стол
в маленькой столовой, близ мамашиных
комнат, и к этому семейному и интимному завтраку
являлся иногда и сам генерал, если позволяло время.
Полчаса, проведенные
в накуренной
комнате,
явились для Устеньки роковою гранью, навсегда отделившею ее от той среды, к которой она принадлежала по рождению и по воспитанию. Возвращаясь домой, она чувствовала себя какою-то изменницей и живо представляла себе негодующую и возмущенную мисс Дудль… Ей хотелось и плакать, и смеяться, и куда-то идти, все вперед, далеко.
На другой день он, одетый с иголочки во все новое, уже сидел
в особой
комнате нового управления за громадным письменным столом, заваленным гроссбухами. Ему нравилась и солидность обстановки и какая-то особенная деловая таинственность, а больше всего сам Ечкин, всегда веселый, вечно занятый, энергичный и неутомимый. Одна квартира чего стоила, министерская обстановка, служащие, и все
явилось, как
в сказке, по щучьему веленью.
В первый момент Полуянов даже смутился, отозвал Ечкина
в сторону и проговорил...
Этой одной фамилии было достаточно, чтобы весь банк встрепенулся. Приехал сам Прохоров, — это что-нибудь значило. Птица не маленькая и недаром прилетела. Артельщики из кассы, писаря, бухгалтеры — все смотрели на знаменитого винного короля, и все понимали, зачем он
явился. Галактион не вышел навстречу, а попросил гостя к себе,
в комнату правления.
Однажды утром, одевшись
в праздничную пару (хотя были будни), он без доклада
явился в матушкину
комнату и встал перед ее письменным столом, заложив руки за спину.
Из-за редакторских забот и хлопот я оттягивал работу беллетриста до конца года. И, увидав невозможность работать как романист, я даже взял себе
комнату (на Невском, около Знамения) и два месяца жил
в ней, а
в редакции
являлся только изредка.
У меня он печатал свои"Московские
комнаты снебилью".
В них он
явился предтечей не только Глеба Успенского, но и Горького — сорок лет раньше появления его"босяков", но без его босяческого революционного субъективизма.
Я был однажды приглашен к одной старой девушке лет под пятьдесят, владетельнице небольшого дома на Петербургской стороне; она жила
в трех маленьких, низких
комнатах, уставленных киотами с лампадками, вместе со своей подругой детства, такою же желтою и худою, как она. Больная, на вид очень нервная и истеричная, жаловалась на сердцебиение и боли
в груди; днем, часов около пяти, у нее
являлось сильное стеснение дыхания и как будто затрудненное глотание.
Явился он, как привидение. Лицо было бледное, усы растрепаны, волосы ежом, глаза мрачно горели. Шагнув
в комнату, он остановился, потом стал ходить из угла
в угол, как будто стараясь подавить клокотавшее
в его груди бешенство.
— Здравствуйте все. Соня, я непременно хотел принести тебе сегодня этот букет,
в день твоего рождения, а потому и не
явился на погребение, чтоб не прийти к мертвому с букетом; да ты и сама меня не ждала к погребению, я знаю. Старик, верно, не посердится на эти цветы, потому что сам же завещал нам радость, не правда ли? Я думаю, он здесь где-нибудь
в комнате.
Я помню себя лежащим ночью то
в кроватке, то на руках матери и горько плачущим: с рыданием и воплями повторял я одно и то же слово, призывая кого-то, и кто-то
являлся в сумраке слабоосвещенной
комнаты, брал меня на руки, клал к груди… и мне становилось хорошо.
— Вот он, наш герой,
является! — сказал капитан
в то время, как Краут, размахивая руками и побрякивая шпорами, весело входил
в комнату. — Чего хотите, Фридрих Крестьяныч: чаю или водки?
— Честь имею
явиться, прикомандированный
в 5-ю легкую, прапорщик Козельцов 2-й, — проговорил Володя заученную фразу, входя
в комнату.
Стол был отодвинут от стены и грязной скатертью накрыт
в той самой
комнате,
в которой вчера Володя
являлся полковнику. Батарейный командир нынче подал ему руку и расспрашивал про Петербург и про дорогу.