Неточные совпадения
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, — видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает золотом —
чудо!
Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там в ущелье, где бежит поток: я пойду с нею мимо в соседний аул — и она твоя. Неужели
не стоит Бэла твоего скакуна?
— Теперь брат ее съехал, жениться вздумал, так хозяйство, знаешь, уж
не такое большое, как прежде. А
бывало, так у ней все и кипит в руках! С утра до вечера так и летает: и на рынок, и в Гостиный двор… Знаешь, я тебе скажу, — плохо владея языком, заключил Обломов, — дай мне тысячи две-три, так я бы тебя
не стал потчевать языком да бараниной; целого бы осетра подал, форелей, филе первого сорта. А Агафья Матвевна без повара
чудес бы наделала — да!
«Я понял бы ваши слезы, если б это были слезы зависти, — сказал я, — если б вам было жаль, что на мою, а
не на вашу долю выпадает быть там, где из нас почти никто
не бывает, видеть
чудеса, о которых здесь и мечтать трудно, что мне открывается вся великая книга, из которой едва кое-кому удается прочесть первую страницу…» Я говорил ей хорошим слогом.
— Что за
чудо! Этого никогда
не бывало! Надо барыне доложить, — сказала Марина.
— Удалось сорвать банк, так и похваливает игру; мало ли
чудес бывает на свете; вы исключенье — очень рад; да это ничего
не доказывает; два года тому назад у нашего портного — да вы знаете его: портной Панкратов, на Московской улице, — у него ребенок упал из окна второго этажа на мостовую; как, кажется,
не расшибиться? Хоть бы что-нибудь! Разумеется, синие пятна, царапины — больше ничего. Ну, извольте выбросить другого ребенка. Да и тут еще вышла вещь плохая, ребенок-то чахнет.
— Это
бывает, — ответил он, — в моей практике я и
не такие
чудеса видел. Позвали меня однажды к попу. Прихожу, лежит мой поп, как колода, языком
не владеет,
не слышит,
не видит, только носом нюхает. Домашние, разумеется, в смятении; приготовляют горчишники, припарки."
Не нужно, говорю, ничего, а вот поднесите ему к носу ассигнацию". И что ж бы вы думали? как только он нюхнул, вдруг вскочил как встрепанный! Откуда что полезло: и заговорил, и прозрел, и услышал! И сейчас же водки попросил.
— Святыми
бывают после смерти, когда
чудеса явятся, а живых подвижников видывала… Удостоилась видеть схимника Паисия, который спасался на горе Нудихе. Я тогда в скитах жила… Ну, в лесу его и встретила: прошел от меня этак будет как через улицу. Борода уж
не седая, а совсем желтая, глаза опущены, — идет и молитву творит. Потом уж он в затвор сел и
не показывался никому до самой смерти… Как я его увидела, так со страху чуть
не умерла.
— О, почему бы совсем
не быть этому послезавтра, этому воскресенью! — воскликнул он вдруг, но уже в совершенном отчаянии, — почему бы
не быть хоть одной этой неделе без воскресенья — si le miracle existe? [если
чудеса бывают (фр.).] Ну что бы стоило провидению вычеркнуть из календаря хоть одно воскресенье, ну хоть для того, чтобы доказать атеисту свое могущество, et que tout soit dit! [и пусть всё будет кончено (фр.).] О, как я любил ee! двадцать лет, все двадцать лет, и никогда-то она
не понимала меня!
— Больше все лежу, сударь! Моченьки-то, знашь, нету, так больше на печке живу… И вот еще, сударь, како со мной
чудо! И
не бывало никогда, чтобы то есть знобило меня; а нонче хошь в какой жар — все знобит, все знобит!
Всё это неправда. Закон божий открывается
не одним каким-нибудь людям, а равно всякому человеку, если он хочет узнать его.
Чудес же никогда
не было и
не бывает, и все рассказы о
чудесах пустые выдумки. Неправда и то, что есть такие книги, в которых всякое слово истинно и внушено богом. Все книги дело рук человеческих, и во всех может быть и полезное, и вредное, и истинное, и ложное.
Но… никаких замков, никакой особо фантастической жизни и ничего никогда тут
не бывало, а все эти
чудеса понаделала природа из скалистых известковых гор, да вечная Волга, которая прорыла да пробуравила в этих скалах множество причудливых пещер и водомоин.
— Ах вы, озорники… Ведь это совсем
не птица!.. Разве такие птицы
бывают?.. А впрочем, убирайтесь-ка… Мне надо поговорить с этим
чудом. Она только притворяется птицей…
Но такою гордою и независимою она
бывала только наедине. Страх
не совсем еще выпарился огнем ласк из ее сердца, и всякий раз при виде людей, при их приближении, она терялась и ждала побоев. И долго еще всякая ласка казалась ей неожиданностью,
чудом, которого она
не могла понять и на которое она
не могла ответить. Она
не умела ласкаться. Другие собаки умеют становиться на задние лапки, тереться у ног и даже улыбаться, и тем выражают свои чувства, но она
не умела.
Карп. Что ж делать, сударь, будем исполнять. Мы и
не то видали. Поживешь на свете-то, так всего насмотришься. Такие ли еще
чудеса бывают.
Не будь, Телятев, легковерен,
Бывают в мире
чудеса;
Князек надуть тебя намерен
У Васильковой в два часа.
Парень Микешка
бывал уже
не раз в городе и объяснял своей спутнице про попадавшие им навстречу
чудеса в виде огромных домов, трамваев, карет, колясок и велосипедов.
Мурзавецкая. Зачем срок? Что мне себя связывать! Отдам, вот и все тут. Я еще
не знаю, сколько у меня денег и есть ли деньги — да и копаться-то в них за грех считаю. Когда понадобятся… да
не то что когда понадобятся, а когда захочу отдать, так деньги найдутся, стоит только пошарить кругом себя. И найдется ровно столько, сколько нужно. Вот какие со мной
чудеса бывают. Да ты веришь аль нет?
Курчаев. Я и пороков
не имею, я просто обыкновенный человек. Это странно искать добродетельного человека. Ну,
не будь Глумова, где бы она взяла? во всей Москве только он один и есть. И
чудеса с ним
бывают, и видения он видит. Ну, позвольте вас спросить, как же можно этого требовать от всякого?
Курослепов. Вот она когда смерть-то моя! Уж каких
чудес со мной ни делалось, а этого еще
не бывало. Нет уж, видно, друг ты мой, сколько мне ни маяться, а
не отвертеться. Потому, гляди! Вот здесь с тобой я, а вон там, на пороге, опять тоже я.
— Ах, в том-то и дело, что я всегда стараюсь себе представить и
не моту. Это
не деньги,
не должность — ничего подобного. Это будет какое-то
чудо, после которого начнется совсем новая, прекрасная жизнь… начнется и для вас, и для меня, и для всех… Понимаете, Сергей Фирсыч, я жду
чуда! Неужели этого с вами никогда
не бывает?
Удивительное дело, какая полная
бывает иллюзия того, что красота есть добро. Красивая женщина говорит глупости, ты слушаешь и
не видишь глупости, а видишь умное. Она говорит, делает гадости, и ты видишь что-то милое. Когда же она
не говорит ни глупостей ни гадостей, а красива, то сейчас уверяешься, что она
чудо как умна и нравственна.
— Ведь вот чудо-то, братцы мои, — продолжал Веленчук после минутного молчания, почесывая в затылке и
не обращаясь ни к кому в особенности, — право,
чудо, братцы мои! Шестнадцать лет служу — такого со мной
не бывало. Как сказали к расчету строиться, я собрался как следует — ничего
не было, да вдруг у парке как она схватит меня… схватила, схватила, повалила меня наземь, да и все… И как заснул, сам
не слыхал, братцы мои! Должно, она самая спячка и есть, — заключил он.
Хотя и в этом приеме было то же неудобство, как и в
чудесах, а именно то, что люди одновременно могли утверждать каждый про себя, что они члены единой истинной церкви (что всегда и
бывало), но выгода этого приема та, что, как скоро люди сказали про себя, что они церковь, и на этом утверждении построили свое учение, то они уже
не могут отречься от того, что они сказали, как бы нелепо ни было сказанное и что бы ни говорили другие люди.
— Господи, — прошептала Лидочка, — если бы я вдруг прозрела, я доказала бы ей, что и здоровые, зрячие дети могут иметь добрые сердца и
не мучить других своими проказами и неуместными шутками. Но этого
не может случиться. Я никогда
не прозрею и останусь слепою навеки, потому что ни
чудес, ни добрых волшебников
не бывает на свете…
Уж
не знаю, как и отчего это делается, но с женщинами такие
чудеса бывают даже нередко.
И что видеть и слышать ему довелось:
И тот суд, и о Боге ученье,
И в сиянье мужик, и девицы без кос —
Все приводит его к заключенью:
«Много разных
бывает на свете
чудес!
Я
не знаю, что значит какой-то прогресс,
Но до здравого русского веча
Вам еще, государи, далече...