Неточные совпадения
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь,
что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком
шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
До его квартиры оставалось только несколько
шагов. Он вошел к себе, как приговоренный к смерти.
Ни о
чем не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал,
что нет у него более
ни свободы рассудка,
ни воли и
что все вдруг решено окончательно.
Потому, в-третьих,
что возможную справедливость положил наблюдать в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого
шага, и
ни больше
ни меньше (а остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…
Она ужасно рада была,
что, наконец, ушла; пошла потупясь, торопясь, чтобы поскорей как-нибудь уйти у них из виду, чтобы пройти как-нибудь поскорей эти двадцать
шагов до поворота направо в улицу и остаться, наконец, одной, и там, идя, спеша,
ни на кого не глядя, ничего не замечая, думать, вспоминать, соображать каждое сказанное слово, каждое обстоятельство.
Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских комнатах вместе, Захар
что ни сделает, окажется глупостью. Каждый
шаг его — все не то и не так. Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью,
что все,
что он
ни делает, иначе и лучше сделано быть не может.
Ольга, как всякая женщина в первенствующей роли, то есть в роли мучительницы, конечно, менее других и бессознательно, но не могла отказать себе в удовольствии немного поиграть им по-кошачьи; иногда у ней вырвется, как молния, как нежданный каприз, проблеск чувства, а потом, вдруг, опять она сосредоточится, уйдет в себя; но больше и чаще всего она толкала его вперед, дальше, зная,
что он сам не сделает
ни шагу и останется неподвижен там, где она оставит его.
— Я не могу стоять: ноги дрожат. Камень ожил бы от того,
что я сделала, — продолжала она томным голосом. — Теперь не сделаю ничего,
ни шагу, даже не пойду в Летний сад: все бесполезно — ты умер! Ты согласен со мной, Илья? — прибавила она потом, помолчав. — Не упрекнешь меня никогда,
что я по гордости или по капризу рассталась с тобой?
—
Ни шагу без этого! — сказал Илья Ильич. — Ну, хоть подними же,
что уронил; а он еще стоит да любуется!
— Поди с ним! — говорил Тарантьев, отирая пот с лица. — Теперь лето: ведь это все равно
что дача.
Что ты гниешь здесь летом-то, в Гороховой?.. Там Безбородкин сад, Охта под боком, Нева в двух
шагах, свой огород —
ни пыли,
ни духоты! Нечего и думать: я сейчас же до обеда слетаю к ней — ты дай мне на извозчика, — и завтра же переезжать…
— Да, да, милая Ольга, — говорил он, пожимая ей обе руки, — и тем строже нам надо быть, тем осмотрительнее на каждом
шагу. Я хочу с гордостью вести тебя под руку по этой самой аллее, всенародно, а не тайком, чтоб взгляды склонялись перед тобой с уважением, а не устремлялись на тебя смело и лукаво, чтоб
ни в чьей голове не смело родиться подозрение,
что ты, гордая девушка, могла, очертя голову, забыв стыд и воспитание, увлечься и нарушить долг…
Кити еще более стала умолять мать позволить ей познакомиться с Варенькой. И, как
ни неприятно было княгине как будто делать первый
шаг в желании познакомиться с г-жею Шталь, позволявшею себе чем-то гордиться, она навела справки о Вареньке и, узнав о ней подробности, дававшие заключить,
что не было ничего худого, хотя и хорошего мало, в этом знакомстве, сама первая подошла к Вареньке и познакомилась с нею.
Как
ни часто и много слышали оба о примете,
что кто первый ступит на ковер, тот будет главой в семье,
ни Левин,
ни Кити не могли об этом вспомнить, когда они сделали эти несколько
шагов.
И Корсунский завальсировал, умеряя
шаг, прямо на толпу в левом углу залы, приговаривая: «pardon, mesdames, pardon, pardon, mesdames» и, лавируя между морем кружев, тюля и лент и не зацепив
ни за перышко, повернул круто свою даму, так
что открылись ее тонкие ножки в ажурных чулках, а шлейф разнесло опахалом и закрыло им колени Кривину.
Трава пошла мягче, и Левин, слушая, но не отвечая и стараясь косить как можно лучше, шел за Титом. Они прошли
шагов сто. Тит всё шел, не останавливаясь, не выказывая
ни малейшей усталости; но Левину уже страшно становилось,
что он не выдержит: так он устал.
Дорогой он ехал больше
шагом, враскачку, глядел по сторонам, покуривал табак из коротенького чубучка и
ни о
чем не размышлял; разве возьмет да подумает про себя: «Чертопхановы
чего захотят — уж добьются! шалишь!» — и ухмыльнется; ну, а с прибытием домой пошла статья другая.
Клим остановился. Ему не хотелось видеть
ни Лютова,
ни Макарова, а тропа спускалась вниз, идя по ней, он неминуемо был бы замечен. И подняться вверх по холму не хотелось, Клим устал, да все равно они услышали бы шум его
шагов. Тогда они могут подумать,
что он подслушивал их беседу. Клим Самгин стоял и, нахмурясь, слушал.
Даже на наши вопросы, можно ли привезти к ним товары на обмен, они отвечали утвердительно. Сказали ли бы все это японцы, ликейцы, китайцы? —
ни за
что. Видно, корейцы еще не научены опытом, не жили внешнею жизнью и не успели выработать себе политики. Да лучше если б и не выработали: скорее и легче переступили бы неизбежный
шаг к сближению с европейцами и к перевоспитанию себя.
Притом шаровары, которые носил он, были так широки,
что, какой бы большой
ни сделал он
шаг, ног было совершенно незаметно, и казалось — винокуренная кадь двигалась по улице.
— А сами
что? Ужели
ни одного свободного побуждения, собственного
шага, каприза, шалости, хоть глупости!..
—
Что я слишком уж… послушная, без бабушки
ни на
шаг…
Но он не смел сделать
ни шагу, даже добросовестно отворачивался от ее окна, прятался в простенок, когда она проходила мимо его окон; молча, с дружеской улыбкой пожал ей, одинаково, как и Марфеньке, руку, когда они обе пришли к чаю, не пошевельнулся и не повернул головы, когда Вера взяла зонтик и скрылась тотчас после чаю в сад, и целый день не знал, где она и
что делает.
— А я послушаюсь — и без ее согласия не сделаю
ни шагу, как без согласия бабушки. И если не будет этого согласия, ваша нога не будет в доме здесь, помните это, monsieur Викентьев, — вот
что!
Марина была не то
что хороша собой, а было в ней что-то втягивающее, раздражающее, нельзя назвать,
что именно,
что привлекало к ней многочисленных поклонников: не то скользящий быстро по предметам,
ни на
чем не останавливающийся взгляд этих изжелта-серых лукавых и бесстыжих глаз, не то какая-то нервная дрожь плеч и бедр и подвижность, игра во всей фигуре, в щеках и в губах, в руках; легкий, будто летучий,
шаг, широкая ли, внезапно все лицо и ряд белых зубов освещавшая улыбка, как будто к нему вдруг поднесут в темноте фонарь, так же внезапно пропадающая и уступающая место слезам, даже когда нужно, воплям — бог знает
что!
Он перебирал каждый ее
шаг, как судебный следователь, и то дрожал от радости, то впадал в уныние и выходил из омута этого анализа
ни безнадежнее,
ни увереннее,
чем был прежде, а все с той же мучительной неизвестностью, как купающийся человек, который, думая,
что нырнул далеко, выплывает опять на прежнем месте.
Стало совсем темно, так темно,
что в нескольких
шагах нельзя уже было рассмотреть
ни черной земли на солонцах,
ни темных силуэтов деревьев. Комары нестерпимо кусали шею и руки. Я прикрыл лицо сеткой. Дерсу сидел без сетки и, казалось, совершенно не замечал их укусов.
Как бы то
ни было, на примере старого зáмка я узнал впервые истину,
что от великого до смешного один только
шаг. Великое в зáмке поросло плющом, повиликой и мхами, а смешное казалось мне отвратительным, слишком резало детскую восприимчивость, так как ирония этих контрастов была мне еще недоступна.
Она у нас прожила год. Время под конец нашей жизни в Новгороде было тревожно — я досадовал на ссылку и со дня на день ждал в каком-то раздраженье разрешения ехать в Москву. Тут я только заметил,
что горничная очень хороша собой… Она догадалась!.. и все прошло бы без
шага далее. Случай помог. Случай всегда находится, особенно когда
ни с одной стороны его не избегают.
— Жаль мне вас, а может, оно и к лучшему, вы в этом направлении долго не останетесь, в нем слишком пусто и тяжело. А вот, — прибавила она, улыбаясь, — наш доктор, тот неизлечим, ему не страшно, он в таком тумане,
что не видит
ни на
шаг вперед.
— Ого-го!.. Вон оно куда пошло, — заливался Веревкин. — Хорошо, сегодня же устроим дуэль по-американски: в двух
шагах, через платок… Ха-ха!.. Ты пойми только,
что сия Катерина Ивановна влюблена не в папахена, а в его карман. Печальное, но вполне извинительное заблуждение даже для самого умного человека, который зарабатывает деньги головой, а не ногами. Понял? Ну,
что возьмет с тебя Катерина Ивановна, когда у тебя
ни гроша за душой… Надо же и ей заработать на ярмарке на свою долю!..
Дальше Половодов задумался о дамах узловского полусвета, но здесь на каждом
шагу просто была мерзость, и решительно
ни на
что нельзя было рассчитывать. Разве одна Катя Колпакова может иметь еще временный успех, но и это сомнительный вопрос. Есть в Узле одна вдова, докторша, шустрая бабенка, только и с ней каши не сваришь.
— Я хоть женщина, а
ни за
что бы не убежала, — заметила она чуть не обидчиво. — А впрочем, вы надо мной смеетесь и кривляетесь по вашему обыкновению, чтобы себе больше интересу придать; скажите: стреляют обыкновенно с двенадцати
шагов? Иные и с десяти? Стало быть, это наверно быть убитым или раненым?
Она знала,
что муж ей изменял на каждом
шагу, но сама она
ни разу ему не изменила.
Но и там — только
что завернул за угол и чинным, степенным
шагом пошел вдоль сундучного ряда, отколь
ни возьмись нищие бабенки, с хныканьем, с причитаньями стали приставать к нему, прося на погорелое место.
Расходилась толпа,
что волна. Нет уйму.
Ни брань,
ни угрозы,
ни уговоры Смолокурова не в силах остановить расходившегося волненья. Но не сробел,
шагом не попятился назад Марко Данилыч. Скрестив руки на груди, гневен и грозен стоял он недвижно перед толпою.
Работники всегда бывают чутки к хозяйским делам, давно они уже заметили,
что Патап Максимыч зятя в грош не ставит, на каждом
шагу глумится над ним и считает
ни на
что не годным.
Ничего не стало видно в пяти
шагах, дорогу замело, а на беду, ехали чащей,
ни деревца,
ни кустика, и все,
что было на виду, сплошь теперь покрыто было снегом.
Только
что ушел Смолокуров, спешными
шагами прошла к мужу Татьяна Андревна и рассказала ему свои догадки. Изумился Зиновий Алексеич, но решил пока в это дело не мешаться, и если сама Наташа не заведет речи про Веденеева, не говорить об нем
ни полслова.
Не то случилось, когда нежданно-негаданно явилась Марья Ивановна.
Ни на
шаг Дуня не отходит от нее, не может наслушаться речей ее и до того вдруг повеселела,
что даже стала шутить с отцом и смеяться с Дарьей Сергевной.
— Каждая по-своему распорядилась, — отвечал Патап Максимыч. — Сестрица моя любезная три дома в городу-то построила,
ни одного не трогает,
ни ломать,
ни продавать не хочет. Ловкая старица. Много такого знает,
чего никто не знает. Из Питера да из Москвы в месяц раза по два к ней письма приходят. Есть у нее что-нибудь на уме, коли не продает строенья. А покупатели есть, выгодные цены дают, а она и слышать не хочет. Что-нибудь смекает. Она ведь лишнего
шага не ступит, лишнего слова не скажет. Хитрая!
Он мог бы уйти, сказать,
что ему здесь
ни одна не нравится, сослаться на головную боль,
что ли, но он знал,
что Гладышев не выпустит его, а главное — казалось невыносимо тяжелым встать с места и пройти одному несколько
шагов.
Более всего ей нравится в романах длинная, хитро задуманная и ловко распутанная интрига, великолепные поединки, перед которыми виконт развязывает банты у своих башмаков в знак того,
что он не намерен отступить
ни на
шаг от своей позиции, и после которых маркиз, проткнувши насквозь графа, извиняется,
что сделал отверстие в его прекрасном новом камзоле; кошельки, наполненные золотом, небрежно разбрасываемые налево и направо главными героями, любовные приключения и остроты Генриха IV, — словом, весь этот пряный, в золоте и кружевах, героизм прошедших столетий французской истории.
Ни о
чем не думая,
ни о
чем не помышляя, сам после не помнил, как сошел Василий Борисыч с игуменьина крыльца. Тихонько, чуть слышно, останавливаясь на каждом
шагу, прошел он к часовне и сел на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав коней и задав им корму, сидели за ужином, да благочестивые матери, стоя перед иконами, справляли келейное правило.
— Ну, этого уж не будет! — ровно встрепенувшись, молвила Марья Гавриловна. —
Ни за
что на свете! Пока не обвенчаны,
шагу на улицу не ступлю, глаз не покажу никому… Тяжело ведь мне, Алешенька, — припадая на плечо к милому, тихо, со слезами она примолвила. — Сам посуди, как мы живем с тобой!.. Ведь эта жизнь совсем истомила меня… Может,
ни единой ноченьки не провожу без слез… Стыдно на людей-то смотреть.
— У меня… кой-что в кассе найдется… Вот
что, крестный: до завтра из дому
ни шагу!.. Слышишь?.. И до себя никого не допускай — дома, мол, нет. А теперь обедать давай — здесь, на вольном воздухе, пожуем сам-друг…
На галерее я
ни разу не сидел, а попадал прямо в залу, где, как известно, депутаты сидят на скамейках без пюпитров или врассыпную, где придется. Мне могут, пожалуй, и не поверить, если я скажу,
что раз в один из самых интересных вечеров и уже в очень поздний час я сидел в двух
шагах от тогдашнего первого министра Дизраэли, который тогда еще не носил титула лорда Биконсфильда. Против скамейки министров сидел лидер оппозиции Гладстон, тогда еще свежий старик, неизменно серьезный и внушительный.
Моя писательская дорога сложилась так,
что я, с первых же
шагов и впоследствии, непрерывно и неизменно стоял один, без всяких руководителей, без какого-либо литературного патрона, без дружеских или кружковых влияний,
ни в идейном,
ни в чисто художественном смысле.
Да, это все уж совершенно неизбежно, и никакого выхода отсюда нет. Так оно и останется: перед неизбежностью этого должны замолкнуть даже терзания совести. И все-таки сам я
ни за
что не согласился бы быть жертвой этой неизбежности, и никто из жертв не хочет быть жертвами… И сколько таких проклятых вопросов в этой страшной науке, где
шагу нельзя ступить, не натолкнувшись на живого человека!
— Э, я их скоро пр-рогоню в шею! Больше стоят,
чем дают… Пойдем, Аркадий! Я опоздал. Там меня ждет один тоже… нужный человек… Скотина тоже… Это все — скоты! Шу-ше-хга, шу-шехга! — прокричал он вновь и почти скрежетнул зубами; но вдруг окончательно опомнился. — Я рад,
что ты хоть наконец пришел. Alphonsine,
ни шагу из дому! Идем.
— Ты прав, но
ни слова более, умоляю тебя! — проговорил он и вышел от меня. Таким образом, мы нечаянно и капельку объяснились. Но он только прибавил к моему волнению перед новым завтрашним
шагом в жизни, так
что я всю ночь спал, беспрерывно просыпаясь; но мне было хорошо.
Доказательств у них не было
ни малейших, и молодой человек про это знал отлично, да и сами они от него не таились; но вся ловкость приема и вся хитрость расчета состояла в этом случае лишь в том соображении,
что уведомленный муж и без всяких доказательств поступит точно так же и сделает те же самые
шаги, как если б получил самые математические доказательства.