Неточные совпадения
Расходилась толпа,
что волна. Нет уйму.
Ни брань,
ни угрозы,
ни уговоры Смолокурова не в силах остановить расходившегося волненья. Но не сробел,
шагом не попятился назад Марко Данилыч. Скрестив руки на груди, гневен и грозен стоял он недвижно перед толпою.
Только
что ушел Смолокуров, спешными
шагами прошла к мужу Татьяна Андревна и рассказала ему свои догадки. Изумился Зиновий Алексеич, но решил пока в это дело не мешаться, и если сама Наташа не заведет речи про Веденеева, не говорить об нем
ни полслова.
Но и там — только
что завернул за угол и чинным, степенным
шагом пошел вдоль сундучного ряда, отколь
ни возьмись нищие бабенки, с хныканьем, с причитаньями стали приставать к нему, прося на погорелое место.
Не то случилось, когда нежданно-негаданно явилась Марья Ивановна.
Ни на
шаг Дуня не отходит от нее, не может наслушаться речей ее и до того вдруг повеселела,
что даже стала шутить с отцом и смеяться с Дарьей Сергевной.
— Каждая по-своему распорядилась, — отвечал Патап Максимыч. — Сестрица моя любезная три дома в городу-то построила,
ни одного не трогает,
ни ломать,
ни продавать не хочет. Ловкая старица. Много такого знает,
чего никто не знает. Из Питера да из Москвы в месяц раза по два к ней письма приходят. Есть у нее что-нибудь на уме, коли не продает строенья. А покупатели есть, выгодные цены дают, а она и слышать не хочет. Что-нибудь смекает. Она ведь лишнего
шага не ступит, лишнего слова не скажет. Хитрая!
Работники всегда бывают чутки к хозяйским делам, давно они уже заметили,
что Патап Максимыч зятя в грош не ставит, на каждом
шагу глумится над ним и считает
ни на
что не годным.
Ничего не стало видно в пяти
шагах, дорогу замело, а на беду, ехали чащей,
ни деревца,
ни кустика, и все,
что было на виду, сплошь теперь покрыто было снегом.
— Всё знает! Лебедев всё знает! Я, ваша светлость, и с Лихачевым Алексашкой два месяца ездил, и тоже после смерти родителя, и все, то есть, все углы и проулки знаю, и без Лебедева, дошло до того,
что ни шагу. Ныне он в долговом отделении присутствует, а тогда и Арманс, и Коралию, и княгиню Пацкую, и Настасью Филипповну имел случай узнать, да и много чего имел случай узнать.
— Да-с, но вы забываете, что у нас нынче смутное время стоит. Суды оправдывают лиц, нагрубивших квартальным надзирателям, земства разговаривают об учительских семинариях, об артелях, о сыроварении. Да и представителей нравственного порядка до пропасти развелось:
что ни шаг, то доброхотный ревнитель. И всякий считает долгом предупредить, предостеречь, предуведомить, указать на предстоящую опасность… Как тут не встревожиться?
Неточные совпадения
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь,
что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком
шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
До его квартиры оставалось только несколько
шагов. Он вошел к себе, как приговоренный к смерти.
Ни о
чем не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал,
что нет у него более
ни свободы рассудка,
ни воли и
что все вдруг решено окончательно.
Потому, в-третьих,
что возможную справедливость положил наблюдать в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого
шага, и
ни больше
ни меньше (а остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…
Она ужасно рада была,
что, наконец, ушла; пошла потупясь, торопясь, чтобы поскорей как-нибудь уйти у них из виду, чтобы пройти как-нибудь поскорей эти двадцать
шагов до поворота направо в улицу и остаться, наконец, одной, и там, идя, спеша,
ни на кого не глядя, ничего не замечая, думать, вспоминать, соображать каждое сказанное слово, каждое обстоятельство.
Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских комнатах вместе, Захар
что ни сделает, окажется глупостью. Каждый
шаг его — все не то и не так. Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью,
что все,
что он
ни делает, иначе и лучше сделано быть не может.