Неточные совпадения
— Екатерина Великая скончалась в
тысяча семьсот девяносто шестом
году, — вспоминал дядя Хрисанф; Самгину было ясно, что москвич верит в возможность каких-то великих событий, и ясно было, что это — вера многих
тысяч людей. Он тоже чувствовал себя способным поверить: завтра явится необыкновенный и, может быть, грозный человек, которого Россия ожидает
целое столетие и который, быть может, окажется в силе сказать духовно растрепанным, распущенным людям...
Привалов по
целым часам лежал неподвижно на своей кушетке или, как маятник, бродил из угла в угол. Но всего хуже, конечно, были ночи, когда все кругом затихало и безысходная тоска наваливалась на Привалова мертвым гнетом. Он
тысячу раз перебирал все, что пережил в течение этого
лета, и ему начинало казаться, что все это было только блестящим, счастливым сном, который рассеялся как туман.
Целый заводский округ очутился в самом критическом положении: если по зимнему пути не вывезти древесного топлива, то заводы должны приостановить свое действие на
целый год, а это грозило убытками в сотни
тысяч рублей.
Лицо Захаревского уже явно исказилось. Александра Григорьевна несколько
лет вела процесс, и не для выгоды какой-нибудь, а с
целью только показать, что она юристка и может писать деловые бумаги. Ардальон Васильевич в этом случае был больше всех ее жертвой: она читала ему все сочиняемые ею бумаги, которые в смысле деловом представляли совершенную чушь; требовала совета у него на них, ожидала от него похвалы им и наконец давала ему
тысячу вздорнейших поручений.
На небольших заводах
летом работы приостанавливаются, потому что все население страдует, заготовляя сено; только такие громадные заводы, как Кукарский и Баламутский, работали насквозь
целый год, потому что располагали десятками
тысяч рабочих рук.
Вот клянусь вам спасителем, — продолжал вице-губернатор, окончательно разгорячившись и показывая на образ, — что если вы не дадите мне… теперь уж не десять, а пятнадцать
тысяч, когда заартачились, если не пожертвуете этой суммой, то каждое воскресенье, каждый праздник я велю во всей губернии запирать кабаки во время обедни и при малейшем намеке на участие ваших целовальников в воровстве и буйствах буду держать их в острогах по
целым годам!
— Тебе решительно улыбается фортуна, — говорил Петр Иваныч племяннику. — Я сначала
целый год без жалованья служил, а ты вдруг поступил на старший оклад; ведь это семьсот пятьдесят рублей, а с наградой
тысяча будет. Прекрасно на первый случай! Начальник отделения хвалит тебя; только говорит, что ты рассеян: то запятых не поставишь, то забудешь написать содержание бумаги. Пожалуйста, отвыкни: главное дело — обращай внимание на то, что у тебя перед глазами, а не заносись вон куда.
Когда зашел разговор о дачах, я вдруг рассказал, что у князя Ивана Иваныча есть такая дача около Москвы, что на нее приезжали смотреть из Лондона и из Парижа, что там есть решетка, которая стоит триста восемьдесят
тысяч, и что князь Иван Иваныч мне очень близкий родственник, и я нынче у него обедал, и он звал меня непременно приехать к нему на эту дачу жить с ним
целое лето, но что я отказался, потому что знаю хорошо эту дачу, несколько раз бывал на ней, и что все эти решетки и мосты для меня незанимательны, потому что я терпеть не могу роскоши, особенно в деревне, а люблю, чтоб в деревне уж было совсем как в деревне…
«В продолжение 20
лет все силы знания истощаются на изобретение орудий истребления, и скоро несколько пушечных выстрелов будет достаточно для того, чтобы уничтожить
целое войско. [Книга эта издана
год тому назад; за этот
год выдумали еще десятки новых орудий истребления — новый, бездымный порох.] Вооружаются не как прежде несколько
тысяч бедняков, кровь которых покупали за деньги, но теперь вооружены поголовно
целые народы, собирающиеся резать горло друг другу.
Выйдя затем на улицу, я прочел на клочке: «С Новым
годом, с новым счастьем. Скорей телеграфируй, скучаю ужасно. Прошла
целая вечность. Жалею, что нельзя послать по телеграфу
тысячу поцелуев и самое сердце. Будь весел, радость моя. Зина».
Когда крестный говорил о чиновниках, он вспомнил о лицах, бывших на обеде, вспомнил бойкого секретаря, и в голове его мелькнула мысль о том, что этот кругленький человечек, наверно, имеет не больше
тысячи рублей в
год, а у него, Фомы, — миллион. Но этот человек живет так легко и свободно, а он, Фома, не умеет, конфузится жить. Это сопоставление и речь крестного возбудили в нем
целый вихрь мыслей, но он успел схватить и оформить лишь одну из них.
В думе, у губернатора, у архиерея, всюду в домах много
лет говорили о том, что у нас в городе нет хорошей и дешевой воды и что необходимо занять у казны двести
тысяч на водопровод; очень богатые люди, которых у нас в городе можно было насчитать десятка три и которые, случалось, проигрывали в карты
целые имения, тоже пили дурную воду и всю жизнь говорили с азартом о займе — и я не понимал этого; мне казалось, было бы проще взять и выложить эти двести
тысяч из своего кармана.
Эта картина кипучей деятельности
тысяч людей представляла неизмеримый контраст с тем глубоким мертвым сном, каким покоится пристань Каменка
целый год, за исключением двух-трех недель весеннего сплава.
Если же бы они были вечны, то положим (хотя это и труднее тем же людям, а не новым поколениям исправлять ошибки и приближаться к совершенству), положим, они бы достигли после многих
тысяч лет цели, но тогда зачем же они?
— Теперь позвольте мне вам рассчитать, — начал он с знаменательным видом. — В
год, значит, вы выпиваете около
тысячи бутылок; разделите это число бутылок на ведра, и мы получим семьдесят ведер; это —
целое море!
Вершинин(подумав). Как вам сказать? Мне кажется, все на земле должно измениться мало-помалу и уже меняется на наших глазах. Через двести — триста, наконец
тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном
цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.
Треплев. Ему нездорово жить в деревне. Тоскует. Вот если бы ты, мама, вдруг расщедрилась и дала ему взаймы
тысячи полторы-две, то он мог бы прожить в городе
целый год.
Сатира писала обличения против роскоши и мотовства. В 1768
году учрежден ассигнационный банк, в 1786
году выпущено вдруг на 100 мильонов ассигнаций. Потемкин и другие вельможи забирали из казны деньги
целыми мильонами и сотнями
тысяч бросали на танцовщиц и на брильянты. Во внешней торговле, и без того слабой, господствовали беспорядки; звонкая монета исчезла. Бумажный рубль стоил 68 копеек; заграничный курс дошел до 44.
Родители ее, более проницательные в качестве беспристрастных зрителей, стали ее укорять, говоря: «Вот, матушка,
целый год пропустила даром, отказала жениху с 20
тысячами доходу, правда, что он стар и в параличе, — да что нынешние молодые люди!
Стоит только вспомнить, что до сих пор несколько
тысяч человек в России постоянно читают фельетоны «Северной пчелы» или что «Весельчак», просуществовавши
целый год, объявляет подписку и на следующий…
Мать его, чванная, надутая особа с дворянскими претензиями, презирала его жену и жила отдельно с
целою оравой собак и кошек, и он должен был выдавать ей особо по 7 рублей в месяц; и сам он был человек со вкусом, любил позавтракать в «Славянском Базаре» и пообедать в «Эрмитаже»; денег нужно было очень много, но дядя выдавал ему только по две
тысячи в
год, этого не хватало, и он по
целым дням бегал по Москве, как говорится, высунув язык, и искал, где бы перехватить взаймы, — и это тоже было смешно.
То есть вы понимаете меня, — это черт знает что такое! Триста золотых червонцев — ни больше, ни меньше!.. А ведь это-с
тысяча рублей! Полковницкое жалованье за
целый год службы… Миллион картечей! Как это выговорить и предъявить такое требование к офицеру? Но, однако, я нашелся: червонцев у меня, думаю, столько нет, но честь свою я поддержать должен.
И у него и у меня было по нескольку
тысяч, скопленных тяжелым трудом: он, видите ли, служил много
лет педагогом и в то же время страховым инспектором, а я
целый год счастливо играл в карты.
Другой из рассказов Ефимки о том, будто «внучки живую бабку съели», имел в основе своей иное, трогательное происшествие: в вольном селе Мотылях доживала век одинокая старушка, которая много
лет провела в господских и купеческих домах, в нянюшках, и «нажила капитал» —
целую тысячу рублей (ассигнациями, то есть на нынешние деньги около 280 руб.).
Домой воротясь, Марко Данилыч справил по брате доброе поминовенье: по
тысяче нищих кажду субботу в его доме кормилось,
целый год канонницы из Комарова «негасиму» стояли, поминали покойника по керженским скитам, по черниговским слободам, на Иргизе, на Рогожском кладбище.
— Так вот какой разговор будет у нас — сказал Патап Максимыч. — Авдотья Марковна даст вам не две, а две с половиной
тысячи за хлопоты ваши и за распоряжения по здешнему хозяйству. И будете ли вы ее делами заниматься месяц ли, два ли,
целый год, все равно получите сполна две
тысячи с половиной целковых. Согласны?
Когда Я смотрю на этих джентльменов и леди и припоминаю, что они были такими еще при дворе Ашурбанипала и что все две
тысячи лет сребреники Иуды продолжают приносить проценты, как и его
поцелуй, — Мне становится скучным участвовать в старой и заезженной пьесе.