Неточные совпадения
Нам прислали быков и зелени. Когда поднимали с баркаса одного быка, вдруг петля сползла у него с брюха и остановилась у шеи; бык стал было задыхаться, но его быстро подняли на палубу и освободили. Один
матрос на баркасе, вообразив, что бык упадет назад в баркас, предпочел
лучше броситься в воду и плавать, пока бык будет падать; но падение не состоялось, и предосторожность его возбудила общий хохот, в том числе и мой, как мне ни было скучно.
— Говори больше! — сказал первый: — намеднись тут же прилетела окаянная, двум
матросам ноги пооборвала, так не говори
лучше.
Расплодилось множество людей, желавших сделаться эффектными жертвами, людей, игравших роль того самого
матроса, который до того любил генерала Джаксона, что, не зная, чем бы
лучше доказать ему любовь свою, бросился с высоты мачты в море, провозгласив: «Я умираю за генерала Джаксона!» — И это великое множество, бесспорно, были в большинстве своем даже
хорошие и честные люди, и о них можно разве пожалеть, что такой энтузиазм не нашел себе тогда более достойного применения.
— Это одна из лучших кают, — сказал Гез, входя за мной. — Вот умывальник, шкаф для книг и несколько еще мелких шкафчиков и полок для разных вещей. Стол — общий, а впрочем, по вашему желанию, слуга доставит сюда все, что вы пожелаете.
Матросами я не могу похвастаться. Я взял их на один рейс. Но слуга попался
хороший, славный такой мулат; он служил у меня раньше, на «Эригоне».
— Я должен вам сказать, господин, — проговорил Гораций, потирая ладони, — что будет очень, очень весело. Вы не будете скучать, если правда то, что я подслушал. В Дагоне капитан хочет посадить девиц, дам — прекрасных синьор. Это его знакомые. Уже приготовлены две каюты. Там уже поставлены: духи,
хорошее мыло, одеколон, зеркала; постлано тонкое белье. А также закуплено много вина. Вино будет всем — и мне и
матросам.
В те отдаленные времена немало было моряков, выражавших такие опасения. Но время показало, что и дисциплина не пропала, и
матросы добросовестно и усердно исполняют свое дело, и едва ли не
лучше прежнего, и без тех ужасных сцен варварских расправ былого времени. И главное —
матрос перестал работать из-под палки, перестал быть машиной и сделался человеком.
— То-то учивали и людей истязали, братец ты мой. Разве это по-божески? Разве от этого самого наш брат
матрос не терпел и не приходил в отчаянность?.. А, по-моему, ежели с
матросом по-хорошему, так ты из него хоть веревки вей… И был, братцы мои, на фрегате «Святый Егорий» такой случай, как одного самого отчаянного, можно сказать,
матроса сделали человеком от доброго слова… При мне дело было…
Надеюсь, вы от этого не откажетесь, и на «Коршуне» у нас не будет ни одного неграмотного [Обучение
матросов грамоте было
хорошей традицией на лучших кораблях дальнего плавания.
— Здравия желаем, вашескобродие! — громко и радостно отвечали
матросы, глядя на своего «голубя» теми веселыми взглядами, которые
лучше слов говорили о расположении
матросов к капитану.
Матросы жадно внимают Бастрюкову и удивляются, почему это в этой стороне такое
хорошее житье народу, и Бастрюков старается объяснить, почему.
К тому же капитан, как известно, был враг всяких телесных наказаний, и потому все офицеры-дантисты, бившие
матросов потихоньку, поневоле скрывали свое недовольство, не имея доблести открыто высказывать свои мнения, что без линьков пропадет и дисциплина, и
матросы не будут
хорошими.
В самом деле, приказание это шло вразрез с установившимися и освященными обычаем понятиями о «боцманском праве» и о педагогических приемах матросского обучения. Без этого права, казалось, — и не одним только боцманам в те времена казалось, — немыслим был
хороший боцман, наводящий страх на
матросов.
Соревнование и награды еще более увеличивают эту охоту, так как в воскресенье
матросы, сделавшие за неделю
хорошие успехи, получают похвалу от капитана, а лучшие, кроме того, по доллару и по книге для чтения.
Гляжу, а это тот самый
матрос, которого наказать хотели… Оказывается, все-таки Фофан простил его по болезни… Поцеловал я его, вышел на палубу; ночь темная, волны гудят, свищут, море злое, да все-таки
лучше расстрела… Нырнул на счастье, да и очутился на необитаемом острове… Потом ушел в Японию с ихними рыбаками, а через два года на «Палладу» попал, потом в Китай и в Россию вернулся.
Фофан меня лупил за всякую малость. Уже просто человек такой был, что не мог не зверствовать. И вышло от этого его характера вот какое дело. У берегов Японии, у островов каких-то, Фофан приказал выпороть за что-то молодого
матроса, а он болен был, с мачты упал и кровью харкал. Я и вступись за него, говорю, стало быть, Фофану, что
лучше меня, мол, порите, а не его, он не вынесет… И взбеленился зверяга…
В море — постоянная опасность и напряжение всех сил, а на суше — вино, женщины, песня, танцы и
хорошая драка — вот жизнь настоящего
матроса.
Жевакин. А это, однако ж, бывает. У нас вся третья эскадра, все офицеры и
матросы, — все были с престранными фамилиями: Помойкин, Ярыжкин, Перепреев, лейтенант. А один мичман, и даже
хороший мичман, был по фамилии просто Дырка. И капитан, бывало: «Эй, ты, Дырка, поди сюда!» И, бывало, над ним всегда пошутишь. «Эх ты, дырка эдакой!» — говоришь, бывало, ему.
—
Хорошие слова, книжные, — говорил Еремей внушительно и окончательно и ободряюще похлопывал Андрея Иваныча по спине, — не робей,
матрос, тут тебе не карапь!
Саша и
матрос решили
лучше самим погибнуть, но Василия не оставлять, и в темноте под слепыми пулями поволокли его, часто останавливаясь в изнеможении.
Попробовал ту же песню спеть Петруша звонкоголосый, и хотя у него вышло
лучше и одобрил сам Василий Васильевич, но мужикам не понравилось: много ты понимаешь, Петрушка, брось, дай
матросу.
Он умел находить
хорошие места, умел и отделаться, когда надо было, и не ввязывался в драки, что частенько бывает с
матросами, когда они сходят на берег; но если драка завязывалась, то он не отставал от товарищей и умел постоять за себя.