Неточные совпадения
— Это одна из лучших кают, — сказал Гез, входя за мной. — Вот умывальник, шкаф для книг и несколько еще мелких шкафчиков и полок для разных вещей. Стол — общий, а впрочем, по вашему желанию, слуга доставит сюда все, что вы пожелаете.
Матросами я не могу похвастаться. Я взял их на один рейс. Но слуга попался
хороший, славный такой мулат; он служил у меня раньше, на «Эригоне».
— Я должен вам сказать, господин, — проговорил Гораций, потирая ладони, — что будет очень, очень весело. Вы не будете скучать, если правда то, что я подслушал. В Дагоне капитан хочет посадить девиц, дам — прекрасных синьор. Это его знакомые. Уже приготовлены две каюты. Там уже поставлены: духи,
хорошее мыло, одеколон, зеркала; постлано тонкое белье. А также закуплено много вина. Вино будет всем — и мне и
матросам.
— То-то и есть… Ну и драли же его таки довольно часто, драли, можно сказать, до бесчувствия… Жалели
хорошего матроса судить судом и в арестантские роты отдавать и, значит, полагали выбить из него всю его дурь жестоким боем, братцы… Случалось, линьков по триста ему закатывали, замертво в лазарет выносили с изрытой спиной… Каких только мучениев не принимал… Жалеешь и только диву даешься, как это человек выносит…
Неточные совпадения
Нам прислали быков и зелени. Когда поднимали с баркаса одного быка, вдруг петля сползла у него с брюха и остановилась у шеи; бык стал было задыхаться, но его быстро подняли на палубу и освободили. Один
матрос на баркасе, вообразив, что бык упадет назад в баркас, предпочел
лучше броситься в воду и плавать, пока бык будет падать; но падение не состоялось, и предосторожность его возбудила общий хохот, в том числе и мой, как мне ни было скучно.
— Говори больше! — сказал первый: — намеднись тут же прилетела окаянная, двум
матросам ноги пооборвала, так не говори
лучше.
Расплодилось множество людей, желавших сделаться эффектными жертвами, людей, игравших роль того самого
матроса, который до того любил генерала Джаксона, что, не зная, чем бы
лучше доказать ему любовь свою, бросился с высоты мачты в море, провозгласив: «Я умираю за генерала Джаксона!» — И это великое множество, бесспорно, были в большинстве своем даже
хорошие и честные люди, и о них можно разве пожалеть, что такой энтузиазм не нашел себе тогда более достойного применения.
В те отдаленные времена немало было моряков, выражавших такие опасения. Но время показало, что и дисциплина не пропала, и
матросы добросовестно и усердно исполняют свое дело, и едва ли не
лучше прежнего, и без тех ужасных сцен варварских расправ былого времени. И главное —
матрос перестал работать из-под палки, перестал быть машиной и сделался человеком.
— То-то учивали и людей истязали, братец ты мой. Разве это по-божески? Разве от этого самого наш брат
матрос не терпел и не приходил в отчаянность?.. А, по-моему, ежели с
матросом по-хорошему, так ты из него хоть веревки вей… И был, братцы мои, на фрегате «Святый Егорий» такой случай, как одного самого отчаянного, можно сказать,
матроса сделали человеком от доброго слова… При мне дело было…