Неточные совпадения
Из подвала
дома купцов Синевых выползли на улицу тысячи каких-то червяков, они копошились, лезли на серый камень
фундамента, покрывая его живым, черным кружевом, ползли по панели под ноги толпы людей, люди отступали пред ними, одни — боязливо, другие — брезгливо, и ворчали, одни — зловеще, другие — злорадно...
Но уже было не скучно, а, как всегда на этой улице, — интересно, шумно, откровенно распутно и не возбуждало никаких тревожных мыслей.
Дома, осанистые и коренастые, стояли плотно прижавшись друг к другу, крепко вцепившись в землю
фундаментами. Самгин зашел в ресторан.
Одна из них описана выше; из остальных трех первая имела целью разъяснить глуповцам пользу от устройства под
домами каменных
фундаментов; вторая возникла вследствие отказа обывателей разводить персидскую ромашку и третья, наконец, имела поводом разнесшийся слух об учреждении в Глупове академии.
Прошло со времени этой записи больше двадцати лет. Уже в начале этого столетия возвращаюсь я по Мясницкой с Курского вокзала домой из продолжительной поездки — и вдруг вижу:
дома нет, лишь груда камня и мусора. Работают каменщики, разрушают
фундамент. Я соскочил с извозчика и прямо к ним. Оказывается, новый
дом строить хотят.
Эта остановка при начале, это незавершение своего дела, эти
дома без крыши,
фундаменты без
домов и пышные сени, ведущие в скромное жилье, — совершенно в русском народном духе.
Это был деревянный на каменном
фундаменте, окрашенный в традиционную серую краску, старинный барский
дом. Он стоял в глубине двора с круглым палисадником посредине, так что дорога к подъезду, обтянутому и зиму и лето полосатым тиком, шла вокруг этого палисадника.
Дом ее был небольшой, старинный, построенный на дубовых подклетьях. Подклетьями назывались деревья в естественном виде, с обрубленными только сучьями и вершинами, но нисколько не тесанные и не отделанные, сложенные на поверхности земли клетками, одно на другое, в вышину от земли на сажень, что заменяло
фундамент. Естественно, что таким образом сооруженные
дома, имея такое под накатом свободное движение воздуха, переживали столетия.
Напротив базара, на самом видном месте, строился новый двухэтажный
дом, вызывавший общие толки и пересуды. Дело в том, что он строился совсем на господскую руку — с
фундаментом, подвалом, печкой-голландкой и другими затеями.
И точно: везде, куда он теперь ни оглянется, продавец обманул его.
Дом протекает; накаты под полом ветхи;
фундамент в одном месте осел; корму до новой травы не хватит; наконец, мёленка, которая, покуда он осматривал имение, работала на оба постава и была завалена мешками с зерном, — молчит.
К девяти часам утра
дом сгорел дотла, со всей обстановкой. Остались лишь
фундамент да обгорелые трубы.
В предместьях определялось строить
дома: по набережной Невы каменные, не менее как в два этажа, а по Фонтанке можно было делать и деревянные, но не иначе как на каменном
фундаменте.
Чеглоков схватил халат и побежал наверх. Там стеклянные двери были заперты. Он велел выломать замки и, дойдя до комнат, где спали великий князь и великая княгиня, отдернул занавески, разбудил их и сказал, чтобы они скорее вставали и уходили, так как под
домом провалился
фундамент.
Весь
фундамент состоял из четырех рядов известкового камня. В сенях первого этажа архитектор велел поставить двенадцать деревянных столбов. Ему надо было ехать в Малороссию, и, уезжая, он сказал гостилицкому управляющему, чтобы до его возвращения он не позволял трогать этих подпорок. Несмотря на запрещение архитектора, управляющий, как скоро узнал, что великий князь и великая княгиня со свитой займут этот
дом, тотчас приказал вынести эти столбы, которые безобразили сени.
Это был двухэтажный деревянный
дом на каменном
фундаменте. По фасаду каждый этаж имел по семи окон, с зелеными ставнями, которые в настоящее время были закрыты.
Теперь у Гордея Евстратыча было много хлопот с постройкой
дома, которая позамялась с этой передрягой; пока он хлопотал в городе, едва успели сложить
фундамент, хотя и было кому смотреть за рабочими.
Низменный, рецептом протянувшийся, деревянный
дом, с несоразмерно высокою тесовою крышей, некрашеный и за древностью принявший темно-пепельный цвет, выходил одним фасадом на высоком
фундаменте в сад, а с другой стороны опускался окнами чуть не до земли.
Все, что для
дома было потребно, находилось у него в поместьях и делалось
дома, все, от
фундамента до черепицы, от гвоздя до щеголеватого и прочного берлина, от берды ткача до затейливой шкатулки, в которой он прятал свои деньги и над которой незнающий попотел бы несколько часов, чтобы открыть ее.
Собирался ли он жениться: выстраивали на дворе спальню и девичью, первую только с тремя стенами, придвигали их к одной стороне
дома, подводили под них
фундамент, нахлобучивали их крышею, огромными, железными связями скрепляли все с главным зданием, которое можно было назвать родоначальным; наконец вырубали, где нужно, двери и закладывали окна.
Дома капиталистов бросались в глаза: то были неуклюжие двухэтажные каменные
дома с железною, зеленою или серой кровлей, с воротами, украшенными каменными шарами, и палисадником, засеянным вплотную от
фундамента до решетки королевскими свечами.
Да, Я остался жить, но еще не знаю, насколько это удастся Мне: тебе известно, насколько трудны переходы из кочевого состояния в оседлое? Я был свободным краснокожим, веселым номадом, который свое человеческое раскидывает, как легкую палатку. Теперь Я из гранита закладываю
фундамент для земного жилища, и Меня, маловерного, заранее охватывает холод и дрожь: будет ли тепло, когда белые снега опояшут мой новый
дом! Что ты думаешь, друг, о различных системах центрального отопления?
Яичница. Ну, черт с французским! Но как сваха-то проклятая… Ах ты, бестия эдакая, ведьма! Ведь если бы вы знали, какими словами она расписала! Живописец, вот совершенный живописец! «
Дом, флигеля, говорит, на
фундаментах, серебряные ложки, сани», — вот садись, да и катайся! — словом, в романе редко выберется такая страница. Ах ты, подошва ты старая! Попадись только ты мне…
Года два тому назад на этом месте стоял
дом огородника Панфила; огородника кто-то убил,
дом подожгли, вётлы обгорели, глинистая земля, смешанная с углём и золою, была плотно утоптана игроками в городки; среди остатков кирпичного
фундамента стояла печь, торчала труба; в ясные ночи над трубою, невысоко в небе, дрожала зеленоватая звезда.
Название каменной придается ему некоторыми натуралистами потому, что он любит жить в каменных, опустелых зданиях и развалинах; впрочем, хорек живет иногда в
фундаментах и подвалах жилых каменных строений и даже в подвалах и погребах деревянных
домов и крестьянских изб.
Конечно, следы исполинского пожара еще не были изглажены: огромные обгорелые каменные
дома, кое-как прикрытые старым железом, окна, заделанные деревянными досками с нарисованными на них рамами и стеклами, с красными и закоптелыми полосами и пятнами по стенам, печальными знаками пламени, за три года вылетавшего из всех отверстий здания, пустыри с обгорелыми
фундаментами и печами, заросшие густою травою, искрещенные прямыми тропинками, проложенными и протоптанными расчетливыми пешеходами, самая новизна, свежесть множества деревянных, прекрасной новейшей архитектуры
домов, только что отстроенных или строящихся, — все красноречиво говорило о недавнем посещении Европы…
Он писал моряку во всяком письме, чтобы все было готово для его приезда, что он на днях едет, и нарочно оттягивал свой отъезд. Возвратившись, наконец, в свой
дом на Яузе, он прервал все сношения с Марией Валериановной, строго запретил людям принимать ее или ходить к ней в
дом. «Я должен был принять такие меры, — говорил он, — для сына; я все бы ей простил, но она женщина до того эгрированная, что может пошатнуть те
фундаменты морали, которые я с таким трудом вывожу в сердце Анатоля».
В селе Райбуже, как раз против церкви, стоит двухэтажный
дом на каменном
фундаменте и с железной крышей. В нижнем этаже живет со своей семьей сам хозяин, Филипп Иванов Катин, по прозванию Дюдя, а в верхнем, где летом бывает очень жарко, а зимою очень холодно, останавливаются проезжие чиновники, купцы и помещики. Дюдя арендует участки, держит на большой дороге кабак, торгует и дегтем, и мёдом, и скотом, и сороками, и у него уж набралось тысяч восемь, которые лежат в городе в банке.
Огромный
дом, на старом каменном
фундаменте, был деревянный, оштукатуренный только снутри.