Неточные совпадения
И сказывал Митрей, что Миколай загулял, пришел домой
на рассвете, пьяный, дома пробыл примерно десять минут и опять
ушел, а Митрей уж его потом не видал и
работу один доканчивает.
А нанять здесь некого: все
на Волгу,
на работу на барки
ушли — такой нынче глупый народ стал здесь, кормилец наш, батюшка Илья Ильич!
Одни требовали расчета или прибавки, другие
уходили, забравши задаток; лошади заболевали; сбруя горела как
на огне;
работы исполнялись небрежно; выписанная из Москвы молотильная машина оказалась негодною по своей тяжести; другую с первого разу испортили; половина скотного двора сгорела, оттого что слепая старуха из дворовых в ветреную погоду пошла с головешкой окуривать свою корову… правда, по уверению той же старухи, вся беда произошла оттого, что барину вздумалось заводить какие-то небывалые сыры и молочные скопы.
Самгин не знал, но почему-то пошевелил бровями так, как будто о дяде Мише излишне говорить; Гусаров оказался блудным сыном богатого подрядчика малярных и кровельных
работ, от отца
ушел еще будучи в шестом классе гимназии, учился в казанском институте ветеринарии, был изгнан со второго курса, служил приказчиком в богатом поместье Тамбовской губернии, матросом
на волжских пароходах, а теперь — без
работы, но ему уже обещано место табельщика
на заводе.
Они выработают себе, сколько надо, чтоб прожить немного
на свободе, и
уходят; к постоянной
работе не склонны, шатаются, пьянствуют, пока крайность не принудит их опять к
работе».
Но Маслова не отвечала своим товаркам, а легла
на нары и с уставленными в угол косыми глазами лежала так до вечера. В ней шла мучительная
работа. То, что ей сказал Нехлюдов, вызывало ее в тот мир, в котором она страдала и из которого
ушла, не поняв и возненавидев его. Она теперь потеряла то забвение, в котором жила, а жить с ясной памятью о том, что было, было слишком мучительно. Вечером она опять купила вина и напилась вместе с своими товарками.
Она, не отрываясь от
работы, молча указала локтем вдаль
на одиноко стоявшую избушку в поле. Потом, когда Райский
ушел от нее шагов
на сорок, она, прикрыв рукой глаза от солнца, звонко спросила его вслед...
Райский с раннего утра сидит за портретом Софьи, и не первое утро сидит он так. Он измучен этой
работой. Посмотрит
на портрет и вдруг с досадой набросит
на него занавеску и пойдет шагать по комнате, остановится у окна, посвистит, побарабанит пальцами по стеклам, иногда
уйдет со двора и бродит угрюмый, недовольный.
Начиная с 7 июля погода снова стала портиться. Все время шли дожди с ветром. Воспользовавшись непогодой, я занялся вычерчиванием маршрутов и обработкой путевых дневников.
На эту
работу ушло 3 суток. Покончив с ней, я стал собираться в новую экспедицию
на реку Арзамасовку. А.И. Мерзлякову было поручено произвести съемку Касафуновой долины и Кабаньей пади, а Г.И. Гранатман взялся произвести рекогносцировку в направлении Арзамасовка — Тадушу.
Река Санхобе (
на картах — Саченбея и по-удэгейски Санкэ) состоит из 2 рек одинаковой величины — Сицы (по-китайски — Западный приток) и Дунцы (Восточный приток). Путь мой
на Иман,
на основании расспросных сведений, был намечен по реке Дунце. Поэтому я решил теперь, пока есть время, осмотреть реку Сицу.
На эту
работу у меня
ушло ровно семь суток.
На другой день чуть свет мы все были уже
на ногах. Ночью наши лошади, не найдя корма
на корейских пашнях,
ушли к горам
на отаву. Пока их разыскивали, артельщик приготовил чай и сварил кашу. Когда стрелки вернулись с конями, я успел закончить свои
работы. В 8 часов утра мы выступили в путь.
Днем, когда он
ушел, я взял хлебный нож и обрезал ухваты четверти
на три, но дед, увидав мою
работу, начал ругаться...
На эту
работу ушло 10 суток. Временами мои спутники ходили
на охоту, иногда удачно, но часто возвращались ни с чем. С кусунскими удэгейцами мы подружились и всех наперечет знали в лицо и по именам.
За
работой незаметно прошел день. Солнце уже готовилось
уйти на покой. Золотистые лучи его глубоко проникали в лес и придавали ему особенную привлекательность.
Наутро смотрит,
на зорьке Дина вышла
на порог с куклой. А куклу уж лоскутками красными убрала и качает, как ребенка, сама по-своему прибаюкивает. Вышла старуха, забранилась за нее, выхватила куклу, разбила ее,
услала куда-то Дину
на работу.
Если сегодня не удалось
уйти из тюрьмы через открытые ворота, то завтра можно будет бежать из тайги, когда выйдут
на работу 20–30 человек под надзором одного солдата; кто не бежал из тайги, тот подождет месяц-другой, когда отдадут к какому-нибудь чиновнику в прислуги или к поселенцу в работники.
— А что будет, если я буду чаи распивать да выеду
на работу в восемь часов? — объяснял Галактион. — Я раньше всех должен быть
на месте и
уйти последним. Рабочие-то по хозяину бывают.
Ученье между тем шло своим чередом. По шестнадцатому году Сережка уже сидел
на верстаке и беспорядочно тыкал иглою в суконные лоскутки,
на которых его приучали к настоящей
работе. Через год, через два он сделается, пожалуй, заправским портным, а там, благослови Господи, и
на оброк милости просим.
Уйдет Сережка от портного Велифантьева и начнет по Москве из мастерской в мастерскую странствовать.
Бабы, которым еще нечего делать
на барской
работе, погнали в стадо коров; мужики —
ушли поголовно
на барщину.
— Что ж так-то сидеть! Я всю дорогу шел, работал. День или два идешь, а потом остановишься, спросишь, нет ли
работы где. Где попашешь, где покосишь, пожнешь. С недельку
на одном месте поработаешь, меня в это время кормят и
на дорогу хлебца дадут, а иной раз и гривенничек. И опять в два-три дня я свободно верст пятьдесят
уйду. Да я, тетенька, и другую
работу делать могу: и лапоть сплету, и игрушку для детей из дерева вырежу, и
на охоту схожу, дичинки добуду.
Эмигрант из московских студентов, поляк Г. (явившийся под другой фамилией Л.) ходил ко мне каждое утро, садился к столу, писал очень скоро
на четвертушках с большими краями и за
работу свою получал пять франков, клал их в карман и
уходил.
Тогда казалось, что весь литературный талант Англии
ушел в роман и стихотворство, а театр был обречен
на переделки с французского или
на третьестепенную
работу писателей, да и те больше все перекраивали драмы и комедии из своих же романов и повестей.
Это было как раз то время, когда Тургенев,
уйдя от усиленной
работы русского бытописателя, отдавался забавам дилетантского сотрудничества с г-жой Виардо, сочинял для ее маленьких опер французский текст и сам выступал
на сцене. Но это происходило не в те дни конца летнего сезона, когда я попал впервые в Баден.
С 1867 года, когда я опять наладил мою
работу как беллетриста и заграничного корреспондента, часть моего заработка
уходила постоянно
на уплату долгов. Так шло и по возвращении моем в Россию в 1871 году и во время нового житья за границей, где я был очень болен, и больной все-таки усиленно работал.
Хозяева отобедали и
ушли опять
на работы. Пришел пастух, который в деревнях обыкновенно кормится по ряду то в одной крестьянской избе, то в другой. Ямщик мой признал в пастухе знакомого, который несколько лет сряду пас стадо в М.
— А
ушла… — нехотя ответила стряпка, с особенным азартом накидываясь
на работу, чтобы не упустить топившуюся печь.
Обходя подземные галереи, старик косился
на каждую стойку, поддерживавшую своды, подолгу прислушивался к
работе паровой машины, откачивавшей воду, к далекому гулу подземной
работы и
уходил расстроенный.
На этот раз солдат действительно «обыскал
работу». В Мурмосе он был у Груздева и нанялся сушить пшеницу из разбитых весной коломенок.
Работа началась, как только спала вода, а к страде народ и разбежался. Да и много ли народу в глухих деревушках по Каменке? Работали больше самосадчане, а к страде и те
ушли.
Ведь старому Титу только бы
уйти в курень, а там он всех заморит
на работе: мужики будут рубить дрова, а бабы окапывать землей и дернать кученки.
За этою
работой застал Нюрочку о. Сергей, который нарочно поднялся в сарайную. Петр Елисеич
ушел на фабрику.
— Врешь, врешь!.. — орал Никитич, как бешеный: в нем сказался фанатик-мастеровой, выросший
на огненной
работе третьим поколением. — Ну, чего ты орешь-то, Полуэхт?.. Если тебе охота —
уходи, черт с тобой, а как же домну оставить?.. Ну, кричные мастера, обжимочные, пудлинговые, листокатальные… Да ты сбесился никак, Полуэхт?
В 1885 году, 1 января, выползли
на свет две газетки, проползли сколько могли и погибли тоже почти одновременно, незаметно, никому не нужные. Я помню, что эти газетки были — и только, мне было не до них. Я с головой
ушел в горячую
работу в «Русских ведомостях», мешать эти газетки мне не могли, настолько они были пусты и безжизненны.
Издавалась «Русская газета» несколько лет. Основал ее какой-то Александровский, которого я в глаза не видал, некоторое время был ее соиздателем Н.И. Пастухов, но вскоре опять
ушел в репортерскую
работу в «Современные известия», потратив последние гроши
на соиздательство.
Первый портрет — 1877 года, когда ей было двадцать пять лет. Девически-чистое лицо, очень толстая и длинная коса сбегает по правому плечу вниз. Вышитая мордовская рубашка под черной бархатной безрукавкой.
На прекрасном лице — грусть, но грусть светлая, решимость и глубокое удовлетворение. Она нашла дорогу и вся живет революционной
работой, в которую
ушла целиком. «Девушка строгого, почти монашеского типа». Так определил ее Глеб. Успенский, как раз в то время познакомившийся с нею.
Спустя некоторое время нашлась вечерняя
работа в том самом правлении, где работал ее муж. По крайней мере, они были вместе по вечерам.
Уходя на службу, она укладывала ребенка, и с помощью кухарки Авдотьи устраивалась так, чтобы он до прихода ее не был голоден. Жизнь потекла обычным порядком, вялая, серая, даже серее прежнего, потому что в своей квартире было голо и царствовала какая-то надрывающая сердце тишина.
Скоро мы перестали нуждаться в предбаннике: мать Людмилы нашла
работу у скорняка и с утра
уходила из дому, сестренка училась в школе, брат работал
на заводе изразцов. В ненастные дни я приходил к девочке, помогая ей стряпать, убирать комнату и кухню, она смеялась...
Он швырнул палкой в ноги мне, я схватил ком снега и угодил ему в лицо; он убежал, фыркая, а я, бросив
работу,
ушел в мастерскую. Через несколько минут сверху сбежала его невеста, вертлявая девица в прыщах
на пустом лице.
И, накинув
на плечи чье-то пальто,
ушел — в кабак. Молодежь засмеялась, засвистала; люди постарше завистливо вздохнули вслед ему, а Ситанов подошел к
работе, внимательно посмотрел
на нее и объяснил...
Шишлин был женат, но жена у него оставалась в деревне, он тоже засматривался
на поломоек. Все они были легко доступны, каждая «прирабатывала»; к этому роду заработка в голодной слободе относились так же просто, как ко всякой иной
работе. Но красавец мужик не трогал женщин, он только смотрел
на них издали особенным взглядом, точно жалея кого-то, себя или их. А когда они сами начинали заигрывать с ним, соблазняя его, он, сконфуженно посмеиваясь,
уходил прочь…
— Все равно: кто
ушел с улицы, тоже будто помер. Только подружишься, привыкнешь, а товарища либо в
работу отдадут, либо умрет. Тут
на вашем дворе, у Чеснокова, новые живут — Евсеенки; парнишка — Нюшка, ничего, ловкий! Две сестры у него; одна еще маленькая, а другая хромая, с костылем ходит, красивая.
Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских
работ; в полчаса все у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот,
на всех проходящих, как бы желая добиться от них разрешения загадочного своего положения, то вдруг
уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался
на землю лицом и целые часы лежал
на груди неподвижно, как пойманный зверь.
Был мальчик, звали его Филипп. Пошли раз все ребята в школу. Филипп взял шапку и хотел тоже идти. Но мать сказала ему: куда ты, Филипок, собрался? — В школу. — Ты еще мал, не ходи, — и мать оставила его дома. Ребята
ушли в школу. Отец еще с утра уехал в лес, мать
ушла на поденную
работу. Остались в избе Филипок да бабушка
на печке. Стало Филипку скучно одному, бабушка заснула, а он стал искать шапку. Своей не нашел, взял старую, отцовскую и пошел в школу.
— Моя биография не совсем такая, какие вы до сих пор слушали. Я в детстве жила в холе и в тепле. Родилась я в семье тех, кто сосал кровь из рабочих и жил в роскоши; щелкали
на счетах, подсчитывали свои доходы и это называли
работой. Такая жизнь была мне противна, я пятнадцати лет
ушла из дома и совершенно порвала с родителями…
—
На днях вы все
уходите в отпуск. Общераспространенное явление — очень многие задерживаются в деревне
на полевых
работах и опаздывают к сроку. Это, товарищи, сильно вредит производству. Нужно принять все меры, чтобы не было опозданий из отпуска.
На лекции идти было поздно,
работа расклеилась, настроение было испорчено, и я согласился. Да и старик все равно не
уйдет. Лучше пройтись, а там можно будет всегда бросить компанию. Пока я одевался, Порфир Порфирыч присел
на мою кровать, заложил ногу
на ногу и старчески дребезжавшим тенорком пропел...
— Хошь обливайся, когда гонят в ледяную воду или к вороту поставят. Только от этой
работы много бурлачков
на тот свет
уходит… Тут лошадь не пошлешь в воду, а бурлаки по неделям в воде стоят.
На Сиротке была выстроена новая изба
на новом месте, где были поставлены новые
работы. Артель точно ожила. Это была своя настоящая
работа — сами большие, сами маленькие. Пока содержание золота было невелико, но все-таки лучше, чем по чужим приискам шляться. Ганька вел приисковую книгу и сразу накинул
на себя важность. Матюшка уже два раза
уходил на Фотьянку для тайных переговоров с Петром Васильичем, который, по обыкновению, что-то «выкомуривал» и финтил.
Он ночевал
на воскресенье дома, а затем в воскресенье же вечером
уходил на свой пост, потому что утро понедельника для него было самым боевым временем: нужно было все
работы пускать в ход
на целую неделю, а рабочие не все выходили, справляя «узенькое воскресенье», как
на промыслах называли понедельник.
В сущности, бабы были правы, потому что у Прокопия с Яшей действительно велись любовные тайные переговоры о вольном золоте. У безответного зыковского зятя все сильнее въедалась в голову мысль о том, как бы
уйти с фабрики
на вольную
работу. Он вынашивал свою мечту с упорством всех мягких натур и затаился даже от жены. Вся сцена закончилась тем, что мужики бежали с поля битвы самым постыдным образом и как-то сами собой очутились в кабаке Ермошки.
— Это всего лучше! Возьмите все и — шабаш! А я —
на все четыре стороны!.. Я этак жить не могу… Точно гири
на меня навешаны… Я хочу жить свободно… чтобы самому все знать… я буду искать жизнь себе… А то — что я? Арестант… Вы возьмите все это… к черту все! Какой я купец? Не люблю я ничего… А так —
ушел бы я от людей…
работу какую-нибудь работал бы… А то вот — пью я… с бабой связался…