Неточные совпадения
Ноздрев был занят важным делом; целые четыре дня
уже не выходил он из комнаты, не впускал никого и получал обед в
окошко, — словом, даже исхудал и позеленел.
Они вступили в коридор,
узкий и темный, который опять привел их в такую же залу с маленькими
окошками вверху.
Смотрительша опрометью кинулась к
окошку, но было
уже поздно: Дубровский был
уж далеко. Она принялась бранить мужа...
Он взглянул и в
окошко, где за минуту перед сим сидел Андрей Гаврилович, но где
уж его не было.
Уже мелькнули пан Данило и его верный хлопец на выдавшемся берегу. Вот
уже их и не видно. Непробудный лес, окружавший замок, спрятал их. Верхнее
окошко тихо засветилось. Внизу стоят козаки и думают, как бы влезть им. Ни ворот, ни дверей не видно. Со двора, верно, есть ход; но как войти туда? Издали слышно, как гремят цепи и бегают собаки.
Верный Стецько
уже стоял одетый во всей козацкой сбруе. Данило надел смушевую шапку, закрыл
окошко, задвинул засовами дверь, замкнул и вышел потихоньку из двора, промеж спавшими своими козаками, в горы.
Он ясно и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в то еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы сообщили
уже нам, от отворенного
окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное
окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы были в саду, оставалась запертою.
«Она, может быть, у него за ширмами, может быть
уже спит», — кольнуло его в сердце. Федор Павлович от окна отошел. «Это он в
окошко ее высматривал, стало быть, ее нет: чего ему в темноту смотреть?.. нетерпение значит пожирает…» Митя тотчас подскочил и опять стал глядеть в окно. Старик
уже сидел пред столиком, видимо пригорюнившись. Наконец облокотился и приложил правую ладонь к щеке. Митя жадно вглядывался.
Рядом с дверью в стене было маленькое
окошко — только голову просунуть; дядя
уже вышиб стекло из него, и оно, утыканное осколками, чернело, точно выбитый глаз.
— Мир дому сему, — крикнул поп Савел еще под
окошком. — У меня сегодня в голове такая мельница мелет… А я
уж поправился, стомаха ради и частых недуг!..
— Вот видите, князь: никто не прыгает из
окошек, а случись пожар, так, пожалуй, и первейший джентльмен и первейшая дама выпрыгнет из
окошка. Коли
уж придет нужда, так нечего делать, и к Настасье Филипповне наша барышня отправится. А разве их там никуда не выпускают, ваших барышень-то?
В действительности женихи ужасно редко прыгают из
окошек пред своими свадьбами, потому что это, не говоря
уже о прочем, даже и неудобно; тем не менее сколько женихов, даже людей достойных и умных, пред венцом сами себя в глубине совести готовы были признать Подколесиными.
С поля нá поле от Луповиц, в котловине, над безводной летом речкой раскинулась деревня Коршунова. Еще три часа до полудня Пахом был
уже там. Проехав улицей в конце деревни, своротил он направо, спустился по косогору в «келейный ряд», что выстроен курмышом возле овражка. Там остановил он свою рыженькую у низенькой, старенькой, набок скривившейся избушки. Ворота были заперты. Пахом постучал в
окошко, отклика нет.
— Ценой-то дорогонек, зато
уж и хорош же, — сказал Алексей. — Каменный, двухэтажный, на хорошей улице, по лицу тринадцать
окошек, на дворе флигеля большие, каменные… Можно будет их внаймы отдавать. Службы тоже все каменные, места пропасть, сад…
Один раз, сидя на
окошке (с этой минуты я все
уже твердо помню), услышал я какой-то жалобный визг в саду; мать тоже его услышала, и когда я стал просить, чтобы послали посмотреть, кто это плачет, что, «верно, кому-нибудь больно» — мать послала девушку, и та через несколько минут принесла в своих пригоршнях крошечного, еще слепого, щеночка, который, весь дрожа и не твердо опираясь на свои кривые лапки, тыкаясь во все стороны головой, жалобно визжал, или скучал, как выражалась моя нянька.
— Ничего не будет,
уж я чувствую, — сказал барон Пест, с замиранием сердца думая о предстоящем деле, но лихо на бок надевая фуражку и громкими твердыми шагами выходя из комнаты, вместе с Праскухиным и Нефердовым, которые тоже с тяжелым чувством страха торопились к своим местам. «Прощайте, господа», — «До свиданья, господа! еще нынче ночью увидимся», — прокричал Калугин из
окошка, когда Праскухин и Пест, нагнувшись на луки казачьих седел, должно быть, воображая себя казаками, прорысили по дороге.
Думает, какой он плодовый сад разведет: «Вот тут будут груши, сливы; вот тут — персики, тут — грецкий орех!» Посмотрит в
окошко — ан там все, как он задумал, все точно так
уж и есть!
Когда в темноте Наташка бежала почти бегом по Туляцкому концу и по пути стучалась в
окошко избы Чеботаревых, чтобы идти на работу вместе с Аннушкой, солдатки
уже не было дома, и Наташка получала выговоры на фабрике от уставщика.
Окошки чистые, не малые, в которых стоит жидкая тина или вода, бросаются в глаза всякому, и никто не попадет в них; но есть прососы или
окошки скрытные, так сказать потаенные, небольшие, наполненные зеленоватою, какою-то кисельною массою, засоренные сверху старою, сухою травою и прикрытые новыми, молодыми всходами и побегами мелких, некорнистых трав; такие
окошки очень опасны; нередко охотники попадают в них по неосторожности и горячности, побежав к пересевшей или подстреленной птице, что делается обыкновенно
уже не глядя себе под ноги и не спуская глаз с того места, где села или упала птица.
Через 5 минут мы были
уже на аэро. Синяя майская майолика неба и легкое солнце на своем золотом аэро жужжит следом за нами, не обгоняя и не отставая. Но там, впереди, белеет бельмом облако, нелепое, пухлое, как щеки старинного «купидона», и это как-то мешает. Переднее
окошко поднято, ветер, сохнут губы, поневоле их все время облизываешь и все время думаешь о губах.
Уж я и под
окошко, под форточкой, искать ходила с Матреной — ничего не нашла.
Пошел он ко своей землянке,
А землянки нет
уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кирпичною, беленою трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под
окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».
— У нас ноне и уголовщина — и та мимо суда прошла. Разве который
уж вор с амбицией, так тот суда запросит, а прочиих всех воров у нас сами промежду себя решат. Прибьют, либо искалечат — поди жалуйся! Прокуроры-то наши глаза проглядели, у
окошка ждамши, не приведут ли кого, — не ведут, да и шабаш! Самый наш суд бедный. Все равно как у попов приходы бывают; у одного тысяча душ в приходе, да все купцы да богатей, а у другого и ста душ нет, да и у тех на десять душ одна корова. У чего тут кормиться попу?
— Ну-с, вот и приезжает он, отец Ахилла, таким манером ко мне в Плодомасово верхом, и становится на коне супротив наших с сестрицей
окошек, и зычно кричит: «Николаша! а Николаша!» Я думаю: господи, что такое? Высунулся в форточку, да и говорю: «
Уж не с отцом ли Савелием еще что худшее, отец дьякон, приключилось?» — «Нет, говорят, не то, а я нужное дело к тебе, Николаша, имею. Я к тебе за советом приехал».
Ну, тут
уж за окошком-то я его, Федьку, и прикончил…
Счастливцев. Оно точно-с, я было поправился и толстеть
уже стал, да вдруг как-то за обедом приходит в голову мысль: не удавиться ли мне? Я, знаете ли, тряхнул головой, чтоб она вышла, погодя немного опять эта мысль, вечером опять. Нет, вижу, дело плохо, да ночью и бежал из
окошка. Вот каково нашему брату у родных-то.
Но Германн не унялся. Лизавета Ивановна каждый день получала от него письма, то тем, то другим образом. Они
уже не были переведены с немецкого. Германн их писал, вдохновенный страстию, и говорил языком, ему свойственным: в них выражались и непреклонность его желаний, и беспорядок необузданного воображения. Лизавета Ивановна
уже не думала их отсылать: она упивалась ими; стала на них отвечать, — и ее записки час от часу становились длиннее и нежнее. Наконец, она бросила ему в
окошко следующее письмо...
После обеда она подошла к
окошку с чувством некоторого беспокойства, но
уже офицера не было, — и она про него забыла…
Не прошло трех недель с той поры, как она в первый раз увидела в
окошко молодого человека, — и
уже она была с ним в переписке, — и он успел вытребовать от нее ночное свидание!
— Бывало, идешь этта, братцы, — рассказывает какой-нибудь арестантик, и все лицо его улыбается от воспоминания, — идешь, а он
уж сидит себе под
окошком в халатике, чай пьет, трубочку покуривает. Снимешь шапку.
Кукушкина. Милости просим, Василий Николаич, милости просим. Полина совсем стосковалась об вас. Все глаза проглядела, то к тому
окошку подбежит, то к другому.
Уж так любить, так любить!.. Я, право, и не видывала. Счастливы вы, Василий Николаич. За что вас так любят-то, скажите вы мне?
Один раз сижу я у
окошка, эдак под вечер, вижу, скачет верхом придворный лакей, весь в красном с гербами; немного погодя другой, а там и третий, — я
уж не вытерпела, подняла
окошко, да и кричу: «Филипп Петрович, Филипп Петрович!
На другое утро мама сидела под
окошком и, глядя на проходящие толпы, утирала слезы платком. Не помню последовательности погребальной процессии, но я
уже знал, что вскорости повезут тело государя Александра Павловича.
В самом деле послышался крик женщины: несколько русских солдат всунули
уже головы в
окошки дома и вглядывались, какою добычею выгоднее воспользоваться. Адольф, забыв все на свете, поспешил, куда его призывали. Баронессу застал он на террасе; Луизу, полумертвую, несли на руках служители.
Дальний берег и луга застилались мелким, частым дождем. Был серый, ненастный день; ветер уныло гудел вокруг дома; капли дождя обливали и без того
уже тусклые стекла маленького
окошка. Мрачно синела Ока, мрачно глядел темный берег и почерневшие, вымоченные лодки. Печальный вид осеннего дня соответствовал, впрочем, как нельзя лучше тому, что происходило в самой избе.
Не знаю
уж я, матушка, чту б я ему на это сказала, потому что у меня от этих его слов решительно даже никакого последнего ума не стало, но только как мы это разговариваем, а наверху, слышу, над самыми нашими головами,
окошко шибко распахнулось, и княгиня этаким прихриплым голосом изволит говорить...
Дубовый ли он или березовый, мне нет дела; но в нем, милостивые государи, восемь
окошек! восемь
окошек в ряд, прямо на площадь и на то водное пространство, о котором я
уже говорил и которое городничий называет озером!
В самом деле, огненный столб поднимался против
окошек, народ бежал на пожарище. Но огнегасительная помощь оказалась
уже ненужною: крупный град забарабанил по крыше, вслед затем полил дождь как из ушата, так что, думалось мне, готов был затопить нас; он и залил огонь. Гроза стала утихать, гром ослабевал, только по временам слышалось еще ворчанье его. Казалось, разгневанный громовержец был удовлетворен проявлением своего могущества.
Пульхерия Ивановна протянула руку, чтобы погладить ее, но неблагодарная, видно,
уже слишком свыклась с хищными котами или набралась романических правил, что бедность при любви лучше палат, а коты были голы как соколы; как бы то ни было, она выпрыгнула в
окошко, и никто из дворовых не мог поймать ее.
—
Уж не приключилось ли с ним чего недоброго? — заметила дочь, не спуская глаз с
окошка.
—
Уж не приключилось ли ему что недоброе? — заметила дочь, не спуская глаз с
окошка.
Вот было он сунулся и подался вперед; минута настала; буфетная опустела, и в ней нет никого; господин Голядкин видел все это в
окошко; в два шага очутился он у двери и
уже стал отворять ее.
— Нет, оно так кажется; только ему больше. Да ведь надо знать, кто это? Мигунову кто увез? — он. Саблина он убил, Матнева он из
окошка за ноги спустил, князя Нестерова он обыграл на триста тысяч. Ведь это какая отчаянная башка, надо знать. Картежник, дуэлист, соблазнитель; но гусар-душа,
уж истинно душа. Ведь только на нас слава, а коли бы понимал кто-нибудь, что такое значит гусар истинный. Ах, времечко было!
Вельчанинов выскочил из коляски и, несмотря на тесноту, на городовых и на то что карета Павла Павловича въезжала
уже на мост, подбежал к самому
окошку.
Во второй год музыка
уже смолкла во флигеле и юрист требовал в своих записках только классиков. В пятый год снова послышалась музыка и узник попросил вина. Те, которые наблюдали за ним в
окошко, говорили, что весь этот год он только ел, пил и лежал на постели, часто зевал, сердито разговаривал сам с собою. Книг он не читал. Иногда по ночам он садился писать, писал долго и под утро разрывал на клочки всё написанное. Слышали не раз, как он плакал.
И потемки, и два
окошка, резко освещенные луной, и тишина, и скрип колыбели напоминали почему-то только о том, что жизнь
уже прошла, что не вернешь ее никак…
Я вошел в дом, но и там долго стоял у
окошка, стоял до тех пор, покуда
уже нельзя было различить опускающихся снежинок…"Какая пороша будет завтра, — подумал я, — если снег к утру перестанет идти, где малик — там и русак…"
Красавина. Стихом. Она в стихи очень верует, потому, говорит, коли что стихами написано,
уж это верно: значит, от души человек писал, без всякой фальши. А я и случись тут, как он письмо-то в
окошко бросил.
Вечером он с разными шутками и прибаутками укладывал детей. Когда мальчики были
уже в постелях, Гросс подошел к
окошку, у которого сидел постоянно, пока дети не засыпали, Сережа и Юрик спали вместе, Бобка — в соседней Лидочкиной комнате, и погрузился в сладкие мечты.
Вот
уж и лето проходит, и сентябрь на дворе, а ты сиди в четырех стенах, как монашенка какая-нибудь, и к
окошку не подходи.