Неточные совпадения
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!
Увы, Татьяна увядает;
Бледнеет, гаснет и молчит!
Ничто ее не занимает,
Ее души не шевелит.
Качая важно головою,
Соседи шепчут меж собою:
Пора, пора бы замуж ей!..
Но полно. Надо
мне скорей
Развеселить воображенье
Картиной счастливой любви.
Невольно, милые мои,
Меня стесняет сожаленье;
Простите
мне:
я так люблю
Татьяну милую мою!
Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю
я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго
я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце
мне.
Заманчиво мелькали
мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и
я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие его сады и он покажется весь с своею, тогда,
увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по нем старался
я угадать, кто таков сам помещик, толст ли он, и сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли они, и весельчак ли он сам или хмурен, как сентябрь в последних числах, глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
Но,
увы! комендант ничего не мог сказать
мне решительного. Суда, стоящие в пристани, были все — или сторожевые, или купеческие, которые еще даже не начинали нагружаться. «Может быть, дня через три, четыре придет почтовое судно, — сказал комендант, — и тогда — мы увидим».
Я вернулся домой угрюм и сердит.
Меня в дверях встретил казак мой с испуганным лицом.
Я всегда ненавидел гостей у себя: теперь у
меня каждый день полон дом, обедают, ужинают, играют, — и,
увы, мое шампанское торжествует над силою магнетических ее глазок!
Увы! ничто не прочно на земле. Все, что
я вам рассказал о житье-бытье моей доброй помещицы, — дело прошедшее; тишина, господствовавшая в ее доме, нарушена навеки. У ней теперь, вот уже более года, живет племянник, художник из Петербурга. Вот как это случилось.
Приди, приди ко
мне на луг,
Где жду тебя напрасно;
Приди, приди ко
мне на луг,
Где слезы лью всечасно…
Увы, придешь ко
мне на луг,
Но будет поздно, милый друг!
— Как
я играла? — переспросила она, встряхнув головою, и виновато усмехнулась: —
Увы, скверно!
— Невыгодное, — согласился Туробоев. —
Я понимаю, что выгоднее пристроить себя к жизни с левой ее стороны, но —
увы! — не способен на это.
«”И дым отечества нам сладок и приятен”. Отечество пахнет скверно. Слишком часто и много крови проливается в нем. “Безумство храбрых”… Попытка выскочить “из царства необходимости в царство свободы”… Что обещает социализм человеку моего типа? То же самое одиночество, и, вероятно, еще более резко ощутимое “в пустыне —
увы! — не безлюдной”… Разумеется,
я не доживу до “царства свободы”… Жить для того, чтоб умереть, — это плохо придумано».
— Ох нет,
я не смеюсь и вовсе не думаю, что вы
мне налгали. Вот то-то и есть, что этого не думаю, потому что все это,
увы, сущая правда! Ну скажите, а Пушкина-то вы читали, «Онегина»-то… Вот вы сейчас говорили о Татьяне?
Раз или два в жизни видел
я у некоторых такое же выражение лица… как бы изображавшее всю судьбу тех людей, и судьба их,
увы, сбылась.
Теперешнее же известие в газете «Слухи» озаглавлено было: «Из Скотопригоньевска (
увы, так называется наш городок,
я долго скрывал его имя), к процессу Карамазова».
Ты всегда
меня видишь! Хорошо знаю
я это, скрываюсь ли от Тебя со стыдом и страхом или внемлю Тебе с восторгом и трепетом. Чаще же —
увы! — только мыслью помню о Тебе, но холодна бывает душа моя. И тогда бываю
я свой, а не Твой, замыкается небо, один остаюсь в своем ничтожестве, на жертву ненасытного и бессильного
я. Но Ты зовешь, и радостно вижу, что только
я отходил от Тебя, и Ты всегда
меня видишь.
Наш неопытный вкус еще далее шампанского не шел и был до того молод, что мы как-то изменили и шампанскому в пользу Rivesaltes mousseux. [шипучего вина ривесальт (фр.).] В Париже
я на карте у ресторана увидел это имя, вспомнил 1833 год и потребовал бутылку. Но,
увы, даже воспоминания не помогли
мне выпить больше одного бокала.
— Вот не ожидал!.. — кричал Ляховский навстречу входившему гостю. — Да для
меня это праздник… А
я, Василий Назарыч,
увы!.. — Ляховский только указал глазами на кресло с колесами, в котором сидел. — Совсем развинтился… Уж извините
меня, ради бога! Тогда эта болезнь Зоси так
меня разбила, что
я совсем приготовился отправляться на тот свет, да вот доктор еще придержал немного здесь…
— С Иваном Федоровичем Епанчиным
я действительно бывал в большой дружбе, — разливался генерал на вопросы Настасьи Филипповны. —
Я, он и покойный князь Лев Николаевич Мышкин, сына которого
я обнял сегодня после двадцатилетней разлуки, мы были трое неразлучные, так сказать, кавалькада: Атос, Портос и Арамис. Но
увы, один в могиле, сраженный клеветой и пулей, другой перед вами и еще борется с клеветами и пулями…
И знаете ли,
я чуть не уехал за ним в Париж и, уж конечно, разделил бы с ним «знойный остров заточенья», но
увы! судьбы наши разделились!
— Эге! Да вы таки совсем не так просты, как вас рекомендуют! Теперь не время, а то бы
я вам кое-что открыл про этого Ганечку и про надежды его. Под вас подкапываются, князь, безжалостно подкапываются и… даже жалко, что вы так спокойны. Но
увы, — вы не можете иначе!
В этом горячем душевном настроении замыкается весь смысл, вся сила молитвы; но —
увы! — ничего подобного
я лично за собою не помнил.
Ах,
увы, беда,
Приходит чреда,
Не вем, когда
Отсель возьмут куда…
Боюся Страшного суда,
И где явлюся
я тогда?..
Свой чек на банкиров братьев Беринг —
увы!
я весьма скоро должен был разменять на фунты и истратить их.
Мы с ним возобновили старое знакомство, но
мне —
увы! — нечего было предложить ему. У
меня не было никакой новой пьесы, когда
я приехал в январе 1871 года, а та комедия, которую
я написал к осеннему сезону, на сцену не попала. Ее не пропустил"Комитет", где самым влиятельным членом был Манн, ставивший свои комедии на Александрийском театре.
—
Увы! Ни одного славянского языка
я не знаю, но
я читаю по-немецки, — прибавил он с некоторой гордостью.
В магазине
я нашел и хозяина, самого Печаткина — личность, которая —
увы! — сыграла довольно-таки печальную роль в моих испытаниях литературного деятеля, о чем расскажу дальше.
— «
Я вас жалею, вы, значит, не верите ни в какое улучшение в будущем?» — «
Я верю,
увы, что старое небо грезит над опустошенной и изолгавшейся землей».
Увы, совершенно верно! Для
меня это было очень неожиданно…
Я, может быть, поступил легкомысленно, обещав с самого начала быстрое излечение; учебники мои оговаривались, что иногда салициловый натр остается при ревматизме недействительным, но чтоб, раз начавшись, действие его ни с того ни с сего способно было прекратиться, — этого
я совершенно не предполагал. Книги не могли излагать дела иначе, как схематически, но мог ли и
я, руководствовавшийся исключительно книгами, быть несхематичным?
Наутро
я пошел в гимназию, чтобы узнать об участи Кордецкого. У Конахевича —
увы! — тоже была переэкзаменовка по другому предмету. Кордецкий срезался первый. Он вышел из класса и печально пожал
мне руку. Выражение его лица было простое и искренне огорченное. Мы вышли из коридора, и во дворе
я все-таки не удержался: вынул конверт.
Но,
увы! — вглядываясь в живые картины, выступающие для
меня теперь из тумана прошлого,
я решительно вижу себя вынужденным отказаться от этого эффектного мотива.
Но
увы! с первых шагов на практике, и почти еще до шагов,
я догадался, до какой степени трудно и невозможно удерживать себя в подобных предрешениях: на другой же день после первого знакомства моего с Макаром Ивановичем
я был страшно взволнован одним неожиданным обстоятельством.
Но
увы! он звал
меня совсем для другого!
Я побежал ободренный, обнадеженный, хоть удалось и не так, как
я рассчитывал. Но
увы, судьба определила иначе, и
меня ожидало другое — подлинно есть фатум на свете!
[…
Увы! какую пользу принесло бы
мне это открытие, сделай
я его раньше, и не лучше ли было бы скрывать мой позор всю жизнь?
Увы! могло бы быть предупреждено большое несчастие, если б
я ее застал тогда дома; но, как нарочно, в этот день
меня особенно преследовала неудача.
— Но как же вы поздоровели, князь, какой у вас прекрасный, свежий, здоровый вид! — заметил
я.
Увы! все было наоборот: это была мумия, а
я так только сказал, чтоб его ободрить.
Увы,
я так тогда рассуждал!
«Прощай, отец… дай руку
мне;
Ты чувствуешь, моя в огне…
Знай, этот пламень с юных дней
Таяся, жил в груди моей;
Но ныне пищи нет ему,
И он прожег свою тюрьму
И возвратится вновь к тому,
Кто всем законной чередой
Дает страданье и покой…
Но что
мне в том? — пускай в раю,
В святом, заоблачном краю
Мой дух найдет себе приют…
Увы! — за несколько минут
Между крутых и темных скал,
Где
я в ребячестве играл,
Я б рай и вечность променял…
Увы, теперь мечтанья те
Погибли в полной красоте,
И
я, как жил, в земле чужой
Умру рабом и сиротой.
Я кое-как подполз к окошку и с удовольствием смотрел в него; ночь была месячная, светлая; толстые вехи, а иногда деревья быстро мелькали, но,
увы! скоро и это удовольствие исчезло: стекла затуманились, разрисовались снежными узорами и наконец покрылись густым слоем непроницаемого инея.
Увы! несправедливость оскорбления
я понял уже в зрелых годах, а тогда
я поверил, что мать говорит совершенную истину и что у моего отца мало чувств, что он не умеет так любить, как мы с маменькой любим.
Но,
увы, как
я ни старался выгодно описывать мою охоту матери и сестрице, — обе говорили, что это жалко и противно.
И вот, наконец, открытое письмо от Диодора Ивановича. Пришло оно во вторник: «Взяли „Вечерние досуги“. В это воскресение, самое большее — в следующее, появится в газетных киосках.
Увы,
я заболел инфлюэнцей, не встаю с постели. Отыщите сами. Ваш Д. Миртов».
— И не мудрено, у вас видимо были слишком легкие отношения к женщинам, вам не приходилось, да и не было надобности их изучать, а
я,
увы, знаю женщин слишком хорошо.
— Как же, но только,
увы, недавно; впопыхах, ошеломленный таким неожиданно скорым концом,
я совсем растерялся и позабыл, так что, пропустив утренний поезд, нарочный поехал на лошадях.
—
Я,
увы, далеко не убежден в этом… — вздохнул князь. —
Я не могу похвастаться особым вниманием княжны…
— О, да, да, но,
увы,
я должен, кажется, навсегда отказаться от этой мысли!
— Молодость, красота, ум, — задумчиво продолжала Маргарита Дмитриевна. — В последнем,
увы,
я стала сильно сомневаться, молодость есть, но она скоро, и не заметишь, пройдет,
я не кокетка, признаю, что есть и красота, но что в ней?
— Свет! — снова горько усмехнулся он. — Что для
меня мнение света?
Я бы давно женился на ней без вашего согласия и умчал бы ее на край света, но,
увы, она не согласна.
—
Увы! При настоящем положении вещей
я принужден был бы отказаться от этой высокой чести. Отказаться в ваших и даже в наших общих интересах, если бы вы, понятно, пожелали, чтобы они были общие, — невозмутимо продолжал он.