Неточные совпадения
Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для
тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью
поглощая их чувства, их нежность, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.
Он прочел руководящую статью, в которой объяснялось, что в наше время совершенно напрасно поднимается вопль о
том, будто бы радикализм угрожает
поглотить все консервативные элементы и будто бы правительство обязано принять меры для подавления революционной гидры, что, напротив, «по нашему мнению, опасность лежит не в мнимой революционной гидре, а в упорстве традиционности, тормозящей прогресс», и т. д.
Клим понял, что Варавка не хочет говорить при нем, нашел это неделикатным, вопросительно взглянул на мать, но не встретил ее глаз, она смотрела, как Варавка, усталый, встрепанный, сердито
поглощает ветчину. Пришел Ржига, за ним — адвокат, почти до полуночи они и мать прекрасно играли, музыка опьянила Клима умилением, еще не испытанным, настроила его так лирически, что когда, прощаясь с матерью, он поцеловал руку ее,
то, повинуясь силе какого-то нового чувства к ней, прошептал...
И тотчас же забыл о Дронове. Лидия
поглощала все его мысли, внушая все более тягостную тревогу. Ясно, что она — не
та девушка, какой он воображал ее. Не
та. Все более обаятельная физически, она уже начинала относиться к нему с обидным снисхождением, и не однажды он слышал в ее расспросах иронию.
Сегодня мы ушли и вот качаемся теперь в Тихом океане; но если б и остались здесь, едва ли бы я собрался на берег. Одна природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь, не наполнят человека, не
поглотят внимания: остается большая пустота. Для
того даже, чтобы испытывать глубже новое, не похожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.
Самый Британский музеум, о котором я так неблагосклонно отозвался за
то, что он
поглотил меня на целое утро в своих громадных сумрачных залах, когда мне хотелось на свет Божий, смотреть все живое, — он разве не есть огромная сокровищница, в которой не только ученый, художник, даже просто фланер, зевака, почерпнет какое-нибудь знание, уйдет с идеей обогатить память свою не одним фактом?
Великое горе души его
поглощало все ощущения, какие только могли зародиться в сердце его, и если только мог бы он в сию минуту дать себе полный отчет,
то и сам бы догадался, что он теперь в крепчайшей броне против всякого соблазна и искушения.
Революционерка учила его и поражалась
той удивительной способностью, с которой он ненасытно
поглощал всякие знания. В два года он изучил алгебру, геометрию, историю, которую он особенно любил, и перечитал всю художественную и критическую литературу и, главное, социалистическую.
И Татьяна Марковна, и Райский — чувствовали тяжесть положения и боялись этого суда — конечно, за Веру. Вера не боялась, да и не знала ничего. Не до
того ей было. Ее
поглощала своя внутренняя тревога, ее язва — и она все силы свои устремила на ее утоление, и пока напрасно.
Его
поглотили соображения о
том, что письмо это было ответом на его вопрос: рада ли она его отъезду! Ему теперь дела не было, будет ли от этого хорошо Вере или нет, что он уедет, и ему не хотелось уже приносить этой «жертвы».
Они, когда соединяет их любовь, чем дольше живут вместе,
тем больше и больше озаряются и согреваются ее поэзиею, до
той самой поры, позднего вечера, когда заботы о вырастающих детях будут уже слишком сильно
поглощать их мысли.
К русской социальной
теме он не стал равнодушен, у него была своя социальная утопия, утопия теократическая, в которой церковь
поглощает целиком государство и осуществляет царство свободы и любви.
От выпавшего снега не осталось и следа, несмотря на
то что температура все время стояла довольно низкая. На земле нигде не видно было следов оттепели, а между
тем снег куда-то исчез. Это происходит от чрезвычайной сухости зимних северо-западных ветров, которые
поглощают всю влагу и делают климат Уссурийского края в это время года похожим на континентальный.
Бо́льшая часть дня уже прошла. Приближался вечер. По мере
того как становилось прохладнее, туман глубже проникал на материк. Словно грязная вата, он спускался с гор в долины, распространяясь шире и шире и
поглощая все, с чем приходил в соприкосновение.
В этих воротах, и без
того темных, в эту минуту было очень темно: надвинувшаяся грозовая туча
поглотила вечерний свет, и в
то самое время, как князь подходил к дому, туча вдруг разверзлась и пролилась.
Настали изнурительные бессонные ночи, и так как молодое существование еще не успело запастись внутренним содержанием,
то ни о чем другом не думалось, кроме представления о зияющей бездне, которая с каждым днем выступала яснее и яснее, ежеминутно готовая
поглотить ее.
Однако и в этот же вечер соблазн опять повторился и до
тех пор повторялся, пока моменты грехопадения перестали возбуждать в Лихонине жгучий стыд и не обратились в привычку,
поглотив и потушив раскаяние.
Этот журнал, свои дела, женитьба
поглощали его совершенно. Я видал его в конторе, на Невском, в театрах (и
то редко); но не помню, чтобы он устраивал что-нибудь общелитераторское, в чем сказывалась бы близость великой исторической годовщины, расколовшей историю России на две эпохи: рабовладельчества и падения его.
Впоследствии, лет двадцать и больше спустя, я в одном интервью с ним какого-то журналиста узнал, что Г.Спенсер из-за слабости глаз исключительно слушал чтение — и это продолжалось десятки лет. Какую же массу печатного матерьяла должен он был
поглотить, чтобы построить свою философскую систему! Но этим исключительным чтением объяснил он
тому интервьюеру, что он читал только
то, что ему нужно для его работ. И оказалось в этой беседе, случившейся после смерти Ренана, что он ни одной строки Ренана не читал.
Для публики — потому, что она так часто не находит
того, чего законно ищет, и принуждена
поглощать десятки и сотни страниц безвкусных воспоминаний, прежде чем выудить что-нибудь действительно ценное.
Все, чем наша журналистика стала жить с 1856 года, я и дерптским студентом
поглощал, всему этому сочувствовал,читал жадно статьи Добролюбова и Чернышевского, сочувствовал отчасти и
тому «антропологическому» принципу, который Чернышевский проводил в своих статьях по философии истории. Но во мне не было
той именно нигилистической закваски, которая сказывалась в разных «ока-зательствах» — тона, вкусов, замашек, костюма, игры в разные опыты нового общежития.
Наших беллетристов мы успели
поглотить если не всех,
то многих, включая и старых повествователей и самых тогда новых, от Нарежного и Полевого до Соллогуба, Гребенки, Буткова, Зинаиды Р-вой, Юрьевой (мать А.Ф.Кони), Вонлярлярского, Вельтмана, графини Ростопчиной, Авдеева — тогда «путейского» офицера на службе в Нижнем.
Наконец, «Зеркало добродетели» перестало
поглощать мое внимание и удовлетворять моему ребячьему любопытству, мне захотелось почитать других книжек, а взять их решительно было негде;
тех книг, которые читывали иногда мой отец и мать, мне читать не позволяли.
Жизнь Александра разделялась на две половины. Утро
поглощала служба. Он рылся в запыленных делах, соображал вовсе не касавшиеся до него обстоятельства, считал на бумаге миллионами не принадлежавшие ему деньги. Но порой голова отказывалась думать за других, перо выпадало из рук, и им овладевала
та сладостная нега, на которую сердился Петр Иваныч.
Я понял, что есть другая, высшая любовь — любовь к Богу, который есть Сам любовь, как говорит Апостол, и эта любовь, если не вытеснила из моего сердца
ту, все-таки греховную любовь, — я говорю откровенно, —
то очистила ее от всего земного и я чувствую, что эта новая, высшая, переполнившая мое сердце любовь способна
поглотить первую и в ней одной я найду успокоение моей измученной душе.
Они поцеловались, и теперь ее губы были холодны и неподвижны. Она быстро пошла к воротам, и сразу ее
поглотила густая
тьма ночи.
Мавра Ильинишна не только не доставляла племяннице никакого рассеяния, но убивала претщательно все удовольствия и невинные наслаждения, которые она сама находила; она думала, что жизнь молодой девушки только для
того и назначена, чтоб читать ей вслух, когда она спит, и ходить за нею остальное время; она хотела
поглотить всю юность ее, высосать все свежие соки души ее — в благодарность за воспитание, которого она ей не давала, но которым упрекала ее ежеминутно.
Меня всегда терзает зависть, когда я вижу людей, занятых чем-нибудь, имеющих дело, которое их
поглощает… а потому я уже был совершенно не в духе, когда появился на дороге новый товарищ, стройный юноша, в толстой блузе, в серой шляпе с огромными полями, с котомкой за плечами и с трубкой в зубах; он сел под тень
того же дерева; садясь, он дотронулся до края шляпы; когда я ему откланялся, он снял свою шляпу совсем и стал обтирать пот с лица и с прекрасных каштановых волос.
В столовой всем стало как-то поваднее. «Калегварды» выпили по две рюмки водки и затем, по мере закусывания,
поглощали соответствующее количество хересу и других напитков. Разговор сделался шумным; предметом его служила Жюдик. Некоторые хвалили; один «калегвард» даже стал в позу и спел"la Chatouilleuse". [«Недотрогу» (франц.)] Другие, напротив
того, порицали, находя, что Жюдик слишком добродетельна и что, например, Шнейдерша…
Это занятие
поглощало почти все его время, и потому голос его раздавался в доме только в известные, определенные часы дня, совпадавшие с обедом, завтраком и другими событиями в
том же роде.
Знает ли он, что вот этот самый обрывок сосиски, который как-то совсем неожиданно вынырнул из-под груды загадочных мясных фигурок, был вчера ночью обгрызен в Maison d'Or [«Золотом доме» (ночной ресторан)] генерал-майором Отчаянным в сообществе с la fille Kaoulla? знает ли он, что в это самое время Юханцев, по сочувствию, стонал в Красноярске, а члены взаимного поземельного кредита восклицали: «Так вот она
та пропасть, которая
поглотила наши денежки!» Знает ли он, что вот этой самой рыбьей костью (на ней осталось чуть-чуть мясца) русский концессионер Губошлепов ковырял у себя в зубах, тщетно ожидая в кафе Риш
ту же самую Кауллу и мысленно ропща: сколько тыщ уж эта шельма из меня вымотала, а все только одни разговоры разговаривает!
Содержанием наших с Юлею игр были разнообразные приключения индейского характера (я тогда жадно
поглощал романы Майн-Рида, Густава Эмара и Купера), но началом приключений, исходною их точкою, всегда являлось одно и
то же.
Автор однажды высказал в обществе молодых деревенских девиц, что, по его мнению, если девушка мечтает при луне, так это прекрасно рекомендует ее сердце, — все рассмеялись и сказали в один голос: «Какие глупости мечтать!» Наш великий Пушкин, призванный, кажется, быть вечным любимцем женщин, Пушкин, которого барышни моего времени знали всего почти наизусть, которого Татьяна была для них идеалом, — нынешние барышни почти не читали этого Пушкина, но зато
поглотили целые сотни
томов Дюма и Поля Феваля [Феваль Поль (1817—1887) — французский писатель, автор бульварных романов.], и знаете ли почему? — потому что там описывается двор, великолепные гостиные героинь и торжественные поезды.
А все это потому, что с именем Петербурга соединяется, или, лучше сказать,
поглощает его имя Маргариты Гранпа, которое для него составляет все, альфу и омегу его жизни, без которой самая жизнь представляется ему совершенно ненужной, жизнь,
та самая жизнь, полная удовольствий, разгула, кутежей,
та жизнь в царстве женщин, которой он еще с год
тому назад отдавался с таким искренним восторгом, с таким неустанным наслаждением.
Суматоха, обыкновенно происходящая при выходе из вагона,
поглотила внимание Глафиры настолько, что она, не ожидая помощи Висленева, почти и позабыла о нем, но он сам напоминал ей о себе и удивил ее еще более, чем в Берлине. В
то время, как носильщики несли за нею к выходу ее багаж, к ней подскочил высокий человек, с огромною, длинною и окладистою черной бородой и усами, и прошептал...
— Васенька! — негромко окликнул ангел
того, который сидел в передней.
Тот вяло поднялся и, словно развинченный, приплелся в кабинет. Дымчатые стекла совершенно
поглотили его глаза.
И заминочка тотчас разрешилась. С этого времени луч
поглотил и Иванова. В
то время как Персиков, худея и истощаясь, просиживал дни и половину ночей за микроскопом, Иванов возился в сверкающем от ламп физическом кабинете, комбинируя линзы и зеркала. Помогал ему механик.
Живут все эти люди и
те, которые кормятся около них, их жены, учителя, дети, повара, актеры, жокеи и т. п., живут
той кровью, которая
тем или другим способом,
теми или другими пиявками высасывается из рабочего народа, живут так,
поглощая каждый ежедневно для своих удовольствий сотни и тысячи рабочих дней замученных рабочих, принужденных к работе угрозами убийств, видят лишения и страдания этих рабочих, их детей, стариков, жен, больных, знают про
те казни, которым подвергаются нарушители этого установленного грабежа, и не только не уменьшают свою роскошь, не скрывают ее, но нагло выставляют перед этими угнетенными, большею частью ненавидящими их рабочими, как бы нарочно дразня их, свои парки, дворцы, театры, охоты, скачки и вместе с
тем, не переставая, уверяют себя и друг друга, что они все очень озабочены благом
того народа, который они, не переставая, топчут ногами, и по воскресеньям в богатых одеждах, на богатых экипажах едут в нарочно для издевательства над христианством устроенные дома и там слушают, как нарочно для этой лжи обученные люди на все лады, в ризах или без риз, в белых галстуках, проповедуют друг другу любовь к людям, которую они все отрицают всею своею жизнью.
Мадлена крестится и, тихо постучав, входит в исповедальню. Арманда и Лагранж закутываются в черные плащи, садятся на скамью, и
тьма их
поглощает.
В словах, в тоне его, во взгляде чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал все живое; но вместе с
тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, что он был лишен сил понимания, но потому, что он понимал что-то другое, такое, чего не понимали и не могли понимать живые, и что
поглощало его всего».
Чацкий почти не замечает Фамусова, холодно и рассеянно отвечает на его вопрос, где был? «Теперь мне до
того ли?» — говорит он и, обещая приехать опять, уходит, проговаривая из
того, что его
поглощает...
— Но я сказал себе: oh, me belle France! [О, моя прекрасная Франция! (фр.)] если только степь не
поглотит меня,
то я сколочу маленький капиталец и заведу в Париже контору бракоразводных и бракосводных дел. И тогда ничто и никогда уже не разъединит нас, о, дорогая, о, несравненная отчизна моя!
Во время путешествия его, видимо,
поглощала мысль об опасности, угрожающей его матери, и о
том, что этой беды он не будет в состоянии предотвратить.
Вышедши из университета со второго курса, он бросился в жизнь, в
ту широкую петербургскую и заграничную жизнь, которую позволяли ему его средства и которая
поглотила эти же средства.
Оно
поглотило стыд, и на месте стыда выросла жалость к женщине, одиноко ушедшей куда-то во
тьму холодной майской ночи.
Марья Осиповна осталась одна. Несмотря на
то, что она еле стояла на ногах, красота и изящество окружающей обстановки, блеск раззолоченной мебели совершенно
поглотили ее внимание, и она не села или, лучше сказать, не решилась сесть ни на один из этих великолепных стульев, кресел и диванов. Безмолвное созерцание царской роскоши было прервано
тем же камер-лакеем, почтительно над самым ухом Олениной произнесшим...
Мое существование казалось мне необъятным, как вселенная, которая не знает ни твоего времени, ни твоего пространства, человече! На мгновение мелькнула передо мною черная стена моего Беспамятства,
та неодолимая преграда, пред которою смущенно бился дух вочеловечившегося, — и скрылась так же мгновенно: ее без шума и борьбы
поглотили волны моего нового моря. Все выше поднимались они, заливая мир. Мне уже нечего было ни вспоминать, ни знать: все помнила и всем владела моя новая человеческая душа. Я человек!
24 мая 1571 года крымские татары подступили к Москве и зажгли ее посады. При сильном ветре пожар распространился быстро и
поглотил собою все деревянные здания Китай-города и посада. Много народа погибло при этом. Главный воевода И. Д. Вельский задохнулся у себя на дворе в каменном погребе;
та же участь постигла многих из знати.
Она была способна учиться и легко запоминала лекции и сдавала экзамены и, кроме
того,
поглощала новейшие книги в огромном количестве.
Чем выше восходил он,
тем более удалялся от него отчужденец и наконец исчез для него, как едва заметная точка, которую
поглотил мрак ночи.