Неточные совпадения
— Упокой, господи, ее душу! — воскликнула Пульхерия Александровна, — вечно, вечно за нее бога буду молить! Ну что бы с нами было теперь, Дуня, без этих
трех тысяч! Господи, точно с неба упали! Ах, Родя, ведь у нас
утром всего
три целковых за душой оставалось, и мы с Дунечкой только и рассчитывали, как бы
часы где-нибудь поскорей заложить, чтобы не брать только у этого, пока сам не догадается.
— Не то еще услышите,
Как до
утра пробудете:
Отсюда версты
триЕсть дьякон… тоже с голосом…
Так вот они затеяли
По-своему здороваться
На утренней заре.
На башню как подымется
Да рявкнет наш: «Здо-ро-во ли
Жи-вешь, о-тец И-пат?»
Так стекла затрещат!
А тот ему, оттуда-то:
— Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко!
Жду вод-ку пить! — «И-ду!..»
«Иду»-то это в воздухе
Час целый откликается…
Такие жеребцы!..
Каждое
утро, в девять
часов, Клим и Дронов поднимались в мезонин к Томилину и до полудня сидели в маленькой комнате, похожей на чулан, куда в беспорядке брошены
три стула, стол, железный умывальник, скрипучая деревянная койка и множество книг.
А через
три дня
утром он стоял на ярмарке в толпе, окружившей часовню, на которой поднимали флаг, открывая всероссийское торжище. Иноков сказал, что он постарается провести его на выставку в тот
час, когда будет царь, однако это едва ли удастся, но что, наверное, царь посетит Главный дом ярмарки и лучше посмотреть на него там.
На дачах Варавки поселились незнакомые люди со множеством крикливых детей; по
утрам река звучно плескалась о берег и стены купальни; в синеватой воде подпрыгивали, как пробки, головы людей, взмахивались в воздух масляно блестевшие руки; вечерами в лесу пели песни гимназисты и гимназистки, ежедневно, в
три часа, безгрудая, тощая барышня в розовом платье и круглых, темных очках играла на пианино «Молитву девы», а в четыре шла берегом на мельницу пить молоко, и по воде косо влачилась за нею розовая тень.
В девять
часов утра она уходила в школу, являлась домой к
трем; от пяти до семи гуляла с ребенком и книгой в саду, в семь снова уходила заниматься с любителями хорового пения; возвращалась поздно.
Дождь хлынул около семи
часов утра. Его не было недели
три, он явился с молниями, громом, воющим ветром и повел себя, как запоздавший гость, который, чувствуя свою вину, торопится быть любезным со всеми и сразу обнаруживает все лучшее свое. Он усердно мыл железные крыши флигеля и дома, мыл запыленные деревья, заставляя их шелково шуметь, обильно поливал иссохшую землю и вдруг освободил небо для великолепного солнца.
Иногда бросало так, что надо было крепко ухватиться или за пушечные тали, или за первую попавшуюся веревку. Ветер между тем завывал больше и больше. У меня дверь была полуоткрыта, и я слышал каждый шум, каждое движение на палубе: слышал, как
часа в два вызвали подвахтенных брать рифы, сначала два, потом
три, спустили брам-реи, а ветер все крепче.
Часа в
три утра взяли последний риф и спустили брам-стеньги. Начались сильные размахи.
Федор Павлович ложился по ночам очень поздно,
часа в
три, в четыре
утра, а до тех пор все, бывало, ходит по комнате или сидит в креслах и думает.
Нынче
утром он получил записку от швейцарки-гувернантки, жившей у них в доме летом и теперь проезжавшей с юга в Петербург, что она будет в городе между
тремя и шестью
часами ждать его в гостинице «Италия».
Так, в конторе губернской тюрьмы считалось священным и важным не то, что всем животным и людям даны умиление и радость весны, а считалось священым и важным то, что накануне получена была за номером с печатью и заголовком бумага о том, чтобы к 9-ти
часам утра были доставлены в нынешний день, 28-го апреля,
три содержащиеся в тюрьме подследственные арестанта — две женщины и один мужчина.
Райский тоже, увидя свою комнату, следя за бабушкой, как она чуть не сама делала ему постель, как опускала занавески, чтоб
утром не беспокоило его солнце, как заботливо расспрашивала, в котором
часу его будить, что приготовить — чаю или кофе поутру, масла или яиц, сливок или варенья, — убедился, что бабушка не все угождает себе этим, особенно когда она попробовала рукой, мягка ли перина, сама поправила подушки повыше и велела поставить графин с водой на столик, а потом раза
три заглянула, спит ли он, не беспокойно ли ему, не нужно ли чего-нибудь.
В то же самое
утро,
часу в 12-м, молодая дама сидела в одной из
трех комнат маленькой дачи на Каменном острову, шила и вполголоса напевала французскую песенку, бойкую, смелую.
Он на другой день уж с 8
часов утра ходил по Невскому, от Адмиралтейской до Полицейского моста, выжидая, какой немецкий или французский книжный магазин первый откроется, взял, что нужно, и читал больше
трех суток сряду, — с 11
часов утра четверга до 9
часов вечера воскресенья, 82
часа; первые две ночи не спал так, на третью выпил восемь стаканов крепчайшего кофе, до четвертой ночи не хватило силы ни с каким кофе, он повалился и проспал на полу
часов 15.
Полицмейстер Брянчанинов ездил всякое
утро и допрашивал
часа три или четыре.
В частном доме не было для меня особой комнаты. Полицмейстер велел до
утра посадить меня в канцелярию. Он сам привел меня туда, бросился на кресла и, устало зевая, бормотал: «Проклятая служба; на скачке был с
трех часов да вот с вами провозился до
утра, — небось уж четвертый
час, а завтра в девять
часов с рапортом ехать».
Часа в
три утра я проснулся оттого, что озяб.
Часам к десяти
утра Дерсу возвратился и привез с собой мясо. Он разделил его на
три части. Одну часть отдал солдатам, другую — староверам, третью — китайцам соседних фанз.
Часа в
три утра в природе совершилось что-то необычайное. Небо вдруг сразу очистилось. Началось такое быстрое понижение температуры воздуха, что дождевая вода, не успевшая стечь с ветвей деревьев, замерзла на них в виде сосулек. Воздух стал чистым и прозрачным. Луна, посеребренная лучами восходящего солнца, была такой ясной, точно она вымылась и приготовилась к празднику. Солнце взошло багровое и холодное.
«Видно из того, что она его каждый день пригласила ходить к ней по
утрам, от
часу до двух, и тот каждый день к ней таскается и до сих пор не надоел», — заключила генеральша, прибавив к тому, что чрез «старуху» князь в двух-трех домах хороших стал принят.
За Волгой и вообще в лесах на севере завтракают с восходом солнца, обедают в девять
часов утра, в полдень полудничают, в
три или четыре
часа бывает паужена, на закате солнца ужин.], Карп Алексеич Морковкин, в бухарском стеганом и густо засаленном халате, доканчивал в своей горнице другой самовар, нимало не заботясь, что в приказе с раннего
утра ждет его до десятка крестьян.
Первый летний уповодок от восхода солнца и перекуски (ломоть хлеба) до завтрака (то есть с четырех или пяти
часов до восьми
часов утра); второй — от завтрака до обеда (с восьми
часов до полудня); третий — от обеда до пáуженки (еда между обедом и ужином), то есть от полудня до
трех или четырех
часов пополудни; четвертый — от пауженки до солнечного заката и ужина, то есть до восьми или девяти
часов.
— Известно, миротворица наша, мать Виринея, в дело вступилась… ну и помирила. На другой день целое
утро она, сердечная, то к той, то к другой бегала, стряпать даже забыла.
Часа три уговаривала: ну, смирились, у нее в келарне и попрощались.
Тогда, сорок лет назад, даже в развале фашинга если вы положили себе с
утра бумажку в десять гульденов (то есть нынешние двадцать крон), то вы могли провести целый день, до поздних
часов ночи, проделав весь цикл венских удовольствий, с обедом, ужином, кофе и разными напитками и прохладительными. Очень сносный обед стоил тогда всего один гульден, а кресло в Бург-театре — два и maximum
три гульдена. И на русские деньги ваш день (вместе с квартирой) обходился, значит, каких-нибудь 6–7 рублей.
К князю я решил пойти вечером, чтобы обо всем переговорить на полной свободе, а до вечера оставался дома. Но в сумерки получил по городской почте опять записку от Стебелькова, в
три строки, с настоятельною и «убедительнейшею» просьбою посетить его завтра
утром часов в одиннадцать для «самоважнейших дел, и сами увидите, что за делом». Обдумав, я решил поступить судя по обстоятельствам, так как до завтра было еще далеко.
Спокойное движение тарантаса по мягкой грунтовой дороге со въезда в Московские ворота губернского города вдруг заменилось несносным подкидыванием экипажа по широко разошедшимся, неровным плитам безобразнейшей мостовой и разбудило разом всех
трех женщин. На дворе был одиннадцатый
час утра.
Однажды
утром, когда он проснулся и позвонил, человек, вместе с чаем, принес ему
три письма и доложил, что приходил какой-то молодой барин, который называл себя Александром Федорычем Адуевым, а его — Петра Иваныча — дядей, и обещался зайти
часу в двенадцатом.
На другой день, в восемь
часов утра, явился каретник-немец, а в десять окончилась конференция, в которой с большою отчетливостью и подробностью заказана была четвероместная карета, кузов мордоре-фонсе [темно-коричневого цвета с металлическим оттенком (от фр. mordore fonce).], гербы золотые, сукно пунцовое, басон коклико, парадные козлы о
трех чехлах.
Утром, как уже известно читателю, я обязан был сопровождать моего друга к Варваре Петровне, по ее собственному назначению, а в
три часа пополудни я уже должен был быть у Лизаветы Николаевны, чтобы рассказать ей — я сам не знал о чем, и способствовать ей — сам не знал в чем.
Свежий и выспавшийся, я надел фрак со всеми регалиями, как надо было по обязанностям официального корреспондента, и в 10
часов утра пошел в редакцию. Подхожу к Тверской части и вижу брандмейстера, отдающего приказание пожарным, выехавшим на площадь на
трех фурах, запряженных парами прекрасных желтопегих лошадей. Брандмейстер обращается ко мне...
Иногда случается, что совсем даже ничего другого не хочется, потому что днем домой придешь — думаешь, что через
три часа опять в присутствие идти нужно; вечером придешь — думаешь, как бы выспаться, да
утром ранёхонько опять в присутствие идти.
Выезжала она обыкновенно в 9
часов утра, в полдень была остановка для обеда до
трех часов, а в семь
часов вечера приезжала на ночлег, в заранее определенное место.
Я и не заметил, как дошел домой, хотя дождь мочил меня всю дорогу. Было уже
часа три утра. Не успел я стукнуть в дверь моей квартиры, как послышался стон, и дверь торопливо начала отпираться, как будто Нелли и не ложилась спать, а все время сторожила меня у самого порога. Свечка горела. Я взглянул в лицо Нелли и испугался: оно все изменилось; глаза горели, как в горячке, и смотрели как-то дико, точно она не узнавала меня. С ней был сильный жар.
— Ах, да!.. Чуть было не забыл! — остановил Кунцевич своего гостя, провожая его в прихожую. — Если пан увидит завтра
утром пани Констанцию, то пусть скажет, что я заеду к ним
часов около
трех; надо внушить ей, пускай-ко постарается хоть слегка завербовать в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив на женские речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич, в последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
— Здесь все друг другу чужие, пока не помрут… А отсюда живы редко выходят. Работа легкая,
часа два-три
утром, столько же вечером, кормят сытно, а тут тебе и конец… Ну эта легкая-то работа и манит всякого… Мужик сюда мало идет, вреды боится, а уж если идет какой, так либо забулдыга, либо пропоец… Здесь больше отставной солдат работает али никчемушный служащий, что от дела отбился. Кому сунуться некуда… С голоду да с холоду… Да наш брат, гиляй бездомный, который, как медведь, любит летом волю, а зимой нору…
Утром, напившись парного молока, я уходил в Шуваловский парк и гулял здесь
часа три, вспоминая прошлое лето и отдаваясь тем юношеским мечтам, которые несутся в голове, как весенние облачка.
Три дня после роковой ночи, в девять
часов утра, Германн отправился в *** монастырь, где должны были отпевать тело усопшей графини. Не чувствуя раскаяния, он не мог однако совершенно заглушить голос совести, твердившей ему: ты убийца старухи! Имея мало истинной веры, он имел множество предрассудков. Он верил, что мертвая графиня могла иметь вредное влияние на его жизнь, — и решился явиться на ее похороны, чтобы испросить у ней прощения.
Что касается до Ивана Петровича, уже довольно обашкирившегося и всегда начинавшего с восьми
часов утра тянуть желудочный травник, то он при первой рекомендации чмокнул
три раза ручку у Софьи Николаевны и с одушевлением истинного башкирца воскликнул: «Ну, какую кралечку подцепил брат Алексей!» Много переглотала Софья Николавна слез от злобных выходок будущих своих золовок и грубых шуток и любезностей будущего свояка.
В
три с половиною
часа начался рассвет чудного
утра, и ровно в четыре грянул орудийный залп со стороны японцев.
Доктор этот был видный из себя мужчина, имел прекрасные смолистые бакенбарды, свежую, здоровую докторшу, ел поутру свежие яблоки и держал рот в необыкновенной чистоте, полоща его каждое
утро почти
три четверти
часа и шлифуя зубы пятью разных родов щеточками.
Таким образом проходит десять дней.
Утром вставанье и потягиванье до
трех часов; потом посещение старых товарищей и обед с умеренной выпивкой; потом Шнейдерша и ужин с выпивкой неумеренной. На одиннадцатый день я подхожу к зеркалу и удостоверяюсь, что глаза у меня налитые и совсем круглые. Значит, опять в самую точку попал.
Но нужно носить кирпичи; до
утра осталось
часа три; Татьяна Власьевна спускается вниз и поднимается с тяжелой ношей почти машинально, как заведенная машина.
Маскарад в течение
трех дней, начиная с десяти
часов утра и до позднего вечера, проходил по улицам: Большой Немецкой, по обеим Басманным, по Мясницкой и Покровской. Маскарадное шествие открывалось предвестниками торжества с большою свитою и затем разделялось на отделы: перед каждым отделом несли особый знак.
Всякое
утро и вечер первый человек в империи приветствовал его улыбкой, иногда и гримасой, которая всегда принималась за многоценную монету, а если герцог в добрый
час расшучивался, то удостоивал выщипать из немногих волос Кульковского два-три седых волоса, которых у него еще не было.
Третьего июля, в шесть
часов утра, в Новодевичьем монастыре ударили
три раза с протяжною расстановкою в большой колокол. Таинственный нищий сидел на лавке у ворот монастырских; он вздрогнул, привстал и судорожным движением
три раза перекрестился, возведя к небу полные слез глаза.
Стали беседовать о вчерашней драке, разыгравшейся на лестнице между живописцем вывесок и пьяным приказчиком. Хозяйка сообщила несколько новых подробностей; она узнала их
утром от жены живописца. Но вскоре разговор истощился; вчера они уже
часа три говорили об этой драке.
Работая с пяти
часов утра до полуночи, Александра Михайловна могла сготовить три-четыре тысячи пачек.
Весь вечер и всю ночь, не смыкая глаз до
утра, распоряжался он на пожаре. Когда они с Хрящевым прискакали к дальнему краю соснового заказника, переехав Волгу на пароме, огонь был еще за добрых
три версты, но шел в их сторону. Начался он на винокуренном заводе Зверева в послеобеденное время. Завод стоял без дела, и никто не мог сказать, где именно загорелось; но драть начало шибко в первые же минуты, и в два каких-нибудь
часа остались одни головешки от обширного — правда, старого и деревянного — здания.
Григорий Иваныч опять был недоволен; он не одобрил моего намерения и потребовал, чтобы я каждый день ходил на охоту или от
утра до обеда, или от обеда до вечера; но чтобы каждый день три-четыре
часа я занимался с участием и прилежанием, особенно историей и географией, в которых я был несколько слабее других отличных учеников.
Я взглянул на
часы и увидел, что было только
три с половиной
часа утра. Тогда я спросил, зачем все встали так рано. На этот вопрос Ноздрин сказал мне, что наш проводник зачем-то разбудил их и велел поскорее укладывать нарты. Наконец, я узнал, что случилось.