Я, кажется, чувствовал, что «один в лесу» — это, в сущности, страшно, но, как заколдованный, не мог ни двинуться, ни произнести звука и только слушал то
тихий свист, то звон, то смутный говор и вздохи леса, сливавшиеся в протяжную, глубокую, нескончаемую и осмысленную гармонию, в которой улавливались одновременно и общий гул, и отдельные голоса живых гигантов, и колыхания, и тихие поскрипывания красных стволов…
(Пауза. Влас пьет чай. Калерия садится за рояль. За окном
тихий свист сторожа, и, в ответ ему, издали доносится еще более тихий свист. Калерия тихонько касается клавиш среднего регистра. Ольга Алексеевна входит, быстро откинув портьеру, точно влетает большая, испуганная птица, сбрасывает с головы серую шаль.)
Неточные совпадения
— Господа. Его сиятельс… — старик не договорил слова, оно окончилось
тихим удивленным
свистом сквозь зубы. Хрипло, по-медвежьи рявкая, на двор вкатился грузовой автомобиль, за шофера сидел солдат с забинтованной шеей, в фуражке, сдвинутой на правое ухо, рядом с ним — студент, в автомобиле двое рабочих с винтовками в руках, штатский в шляпе, надвинутой на глаза, и толстый, седобородый генерал и еще студент. На улице стало более шумно, даже прокричали ура, а в ограде —
тише.
Подошел вплоть и, наваливаясь на Самгина, прижимая его к шкафу, пытаясь обнять, продолжал еще
тише, со
свистом, как бы сквозь зубы...
Тем временем через улицу от того места, где была лавка, бродячий музыкант, настроив виолончель, заставил ее
тихим смычком говорить грустно и хорошо; его товарищ, флейтист, осыпал пение струн лепетом горлового
свиста; простая песенка, которою они огласили дремлющий в жаре двор, достигла ушей Грэя, и тотчас он понял, что следует ему делать дальше.
С утра начинали раздаваться по дому разнообразнейшие
свисты, то короткие, то протяжные, то
тихие, то резкие, то напоминавшие какой-нибудь песенный мотив.
Было слышно, как хохол медленно встал и начал ходить. По полу шаркали его босые ноги. И раздался
тихий, заунывный
свист. Потом снова загудел его голос...
Осенью я не видывал близко больших стай шилохвостей, но иногда узнавал их по особенному глухому их голосу, похожему на
тихое гусиное гоготанье, по полету и по
свисту крыльев; стаи всегда летели очень высоко.
Море черно. Черно и кругом на горизонте. Черно и на небе, покрытом облаками. А корвет, покачиваясь и поклевывая носом, бежит себе, рассекая эту непроглядную тьму, подгоняемый ровным свежим ветром, узлов по восьми. На корвете тишина. Только слышатся
свист и подвывание ветра в снастях да
тихий гул моря и всплески его о борта корвета.
Лес весь оживал; послышался
тихий, ласкающий
свист, и на межу, звонко скрипя крыльями, спустилася пара степных голубей.
Слышен насмешливый и ликующий
свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстой человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой. Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу, идут к вагонам, некоторые влезают на площадки, — они стали еще угрюмее и в ответ на возгласы толпы — сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу. Становится
тише.
Этот
свист далеко бывает слышен в
тихом воздухе.
Крепчает голос попа и наполняет всю обнаженную комнату своими раскатами. И его широкие звуки пронизывают
тихое шипение, и шорох, и
свист, и растянутый, разорванный, блуждающий гул задохнувшегося колокола. Идиоту весело от огненного голоса, от блестящих глаз, от шума,
свиста и гула. Он хлопает себя по оттопыренным ушам, мычит, и густая слюна двумя грязными рукавами ползет по низкому подбородку.
Слышен сиплый пронзительный
свист…Поезд начинает идти всё
тише и
тише и наконец останавливается. Выхожу из вагона и иду к буфету выпить для храбрости. У буфета теснится публика и поездная бригада.
Я остался в сенях, глядя в щель на двор: в сумраке утра натужно горел огонь фонаря, едва освещая четыре серых мешка, они вздувались и опадали со
свистом и хрипом; хозяин — без шапки — наклонился над ними, волосы свесились на лицо ему, он долго стоял, не двигаясь, в этой позе, накрытый шубой, точно колоколом… Потом я услышал сопенье и
тихий человечий шепот...
Долго прислушивалась Наташа к внутренним и внешним звукам, доносившимся до нее, и не шевелилась. Она слышала сначала молитву и вздохи матери, трещание под ней ее кровати, знакомый с
свистом храп m-me Schoss,
тихое дыхание Сони. Потом графиня окликнула Наташу. Наташа не отвечала ей.