Неточные совпадения
Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью
человека и его душою: как будто с потерею члена душа
теряет какое-нибудь чувство.
— Прошу вас, — продолжал я тем же тоном, — прошу вас сейчас же отказаться от ваших слов; вы очень хорошо знаете, что это выдумка. Я не думаю, чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение, вы
теряете право на имя благородного
человека и рискуете жизнью.
Да и вообще Петр Петрович принадлежал к разряду
людей, по-видимому, чрезвычайно любезных в обществе и особенно претендующих на любезность, но которые, чуть что не по них, тотчас же и
теряют все свои средства и становятся похожими скорее на мешки с мукой, чем на развязных и оживляющих общество кавалеров.
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не
терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете, что за
человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.
Известили ли вас, что за несколько часов пред сим двадцать
человек находились в опасности
потерять живот свой на воде и требовали вашея помощи?
Молодой
человек и закуривал у него, и заговаривал с ним, и даже толкал его, чтобы дать ему почувствовать, что он не вещь, а
человек, но Вронский смотрел па него всё так же, как на фонарь, и молодой
человек гримасничал, чувствуя, что он
теряет самообладание под давлением этого непризнавания его
человеком.
— Меня вы забудете, — начал он опять, — мертвый живому не товарищ. Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого
человека Россия
теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких
людей, как они, в вашем большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…
Она, однако, не
потеряла головы и немедленно выписала к себе сестру своей матери, княжну Авдотью Степановну Х……ю, злую и чванную старуху, которая, поселившись у племянницы в доме, забрала себе все лучшие комнаты, ворчала и брюзжала с утра до вечера и даже по саду гуляла не иначе как в сопровождении единственного своего крепостного
человека, угрюмого лакея в изношенной гороховой ливрее с голубым позументом и в треуголке.
Отец-то мой, покойник (царство ему небесное!),
человек был справедливый, горячий был тоже
человек, не вытерпел, — да и кому охота свое доброе
терять? — и в суд просьбу подал.
«Конечно, это она потому, что стареет и ревнует», — думал он, хмурясь и глядя на часы. Мать просидела с ним не более получаса, а казалось, что прошло часа два. Было неприятно чувствовать, что за эти полчаса она что-то
потеряла в глазах его. И еще раз Клим Самгин подумал, что в каждом
человеке можно обнаружить простенький стерженек, на котором
человек поднимает флаг своей оригинальности.
На диване было неудобно, жестко, болел бок, ныли кости плеча. Самгин решил перебраться в спальню, осторожно попробовал встать, — резкая боль рванула плечо, ноги подогнулись. Держась за косяк двери, он подождал, пока боль притихла, прошел в спальню, посмотрел в зеркало: левая щека отвратительно опухла, прикрыв глаз, лицо казалось пьяным и,
потеряв какую-то свою черту, стало обидно похоже на лицо регистратора в окружном суде,
человека, которого часто одолевали флюсы.
Но тут он почувствовал, что это именно чужие мысли подвели его к противоречию, и тотчас же напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим
человеком — вполне естественное стремление и не будь его — жизнь
потеряла бы смысл.
Потом он думал еще о многом мелочном, — думал для того, чтоб не искать ответа на вопрос: что мешает ему жить так, как живут эти
люди? Что-то мешало, и он чувствовал, что мешает не только боязнь
потерять себя среди
людей, в ничтожестве которых он не сомневался. Подумал о Никоновой: вот с кем он хотел бы говорить! Она обидела его нелепым своим подозрением, но он уже простил ей это, так же, как простил и то, что она служила жандармам.
— Нуте-с, не будем
терять время зря.
Человек я как раз коммерческий, стало быть — прямой. Явился с предложением, взаимно выгодным. Можете хорошо заработать, оказав помощь мне в серьезном деле. И не только мне, а и клиентке вашей, сердечного моего приятеля почтенной вдове…
Затем Самгин докладывал в квартире адвоката Правдина, где его слушало
человек сорок
людей левого умонастроения; у городского головы Радеева, где собралось
человек пятнадцать солиднейших либералов; затем он закружился в суматохе различных мелких дел, споров о завтрашнем дне, в новых знакомствах и —
потерял счет дням.
— Чудовищная путаница, — говорил
человек с бородавкой. — Все что-то
теряют, чего-то ищут. Из Ярославля в Орел прибыл вагон холста, немедленно был отправлен сюда, а немедленно здесь — исчез.
По улице с неприятной суетливостью, не свойственной солиднейшему городу, сновали, сталкиваясь,
люди, ощупывали друг друга, точно муравьи усиками, разбегались. Точно каждый из них
потерял что-то, ищет или заплутался в городе, спрашивает: куда идти? В этой суете Самгину почудилось нечто притворное.
Это командовал какой-то чумазый, золотоволосый
человек, бесцеремонно расталкивая
людей; за ним, расщепляя толпу, точно клином, быстро пошли студенты, рабочие, и как будто это они толчками своими восстановили движение, — толпа снова двинулась, пение зазвучало стройней и более грозно.
Люди вокруг Самгина отодвинулись друг от друга, стало свободнее, шорох шествия уже
потерял свою густоту, которая так легко вычеркивала голоса
людей.
— Господа, — самая современная и трагическая песня: «
Потеряла я колечко». Есть такое колечко, оно связывает меня,
человека, с цепью подобных ему…
Ночь была холодно-влажная, черная; огни фонарей горели лениво и печально, как бы
потеряв надежду преодолеть густоту липкой тьмы. Климу было тягостно и ни о чем не думалось. Но вдруг снова мелькнула и оживила его мысль о том, что между Варавкой, Томилиным и Маргаритой чувствуется что-то сродное, все они поучают, предупреждают, пугают, и как будто за храбростью их слов скрывается боязнь. Пред чем, пред кем? Не пред ним ли,
человеком, который одиноко и безбоязненно идет в ночной тьме?
«Должно быть, не легко в старости
потерять веру», — размышлял Самгин, вспомнив, что устами этого полуумного, полуживого
человека разбойник Никита говорил Христу...
— Я нахожу интересных
людей наименее искренними, — заговорил Клим, вдруг почувствовав, что
теряет власть над собою. — Интересные
люди похожи на индейцев в боевом наряде, раскрашены, в перьях. Мне всегда хочется умыть их и выщипать перья, чтоб под накожной раскраской увидать
человека таким, каков он есть на самом деле.
Но, отмечая доверчивость ближних, он не
терял осторожности
человека, который знает, что его игра опасна, и хорошо чувствовал трудность своей роли.
Подумалось о том, как совершенно одинок
человек: с возрастом даже родовые связи истлевают,
теряют силу.
— Вы, Нифонт Иванович, ветхозаветный
человек. А молодежь, разночинцы эти… не дремлют! У меня письмоводитель в шестом году наблудил что-то, арестовали. Парень — дельный и неглуп, готовился в университет. Ну, я его вызволил. А он, ежа ему за пазуху, сукину сыну, снял у меня копию с одного документа да и продал ее заинтересованному лицу. Семь тысяч гонорара
потерял я на этом деле. А дело-то было — беспроигрышное.
Быстрая походка
людей вызвала у Клима унылую мысль: все эти сотни и тысячи маленьких воль, встречаясь и расходясь, бегут к своим целям, наверное — ничтожным, но ясным для каждой из них. Можно было вообразить, что горьковатый туман — горячее дыхание
людей и все в городе запотело именно от их беготни. Возникала боязнь
потерять себя в массе маленьких
людей, и вспоминался один из бесчисленных афоризмов Варавки, — угрожающий афоризм...
Пение удалялось, пятна флагов темнели, ветер нагнетал на
людей острый холодок; в толпе образовались боковые движения направо, налево;
люди уже, видимо, не могли целиком влезть в узкое горло улицы, а сзади на них все еще давила неисчерпаемая масса, в сумраке она стала одноцветно черной, еще плотнее, но
теряла свою реальность, и можно было думать, что это она дышит холодным ветром.
От его политических новостей и мелких городских сплетен Самгин
терял аппетит. Но очень скоро он убедился, что этот
человек говорит о политике из любезности, считая долгом развлекать нахлебника. Как-то за ужином он угрюмо сказал...
Ну, батюшка, — сказал он, прочитав письмо и отложив в сторону мой паспорт, — все будет сделано: ты будешь офицером переведен в *** полк, и чтоб тебе времени не
терять, то завтра же поезжай в Белогорскую крепость, где ты будешь в команде капитана Миронова, доброго и честного
человека.
Понемногу он
потерял все, кроме главного — своей странной летящей души; он
потерял слабость, став широк костью и крепок мускулами, бледность заменил темным загаром, изысканную беспечность движений отдал за уверенную меткость работающей руки, а в его думающих глазах отразился блеск, как у
человека, смотрящего на огонь.
Наконец и те, и другие утомились: европейцы — потерей
людей, времени и денег, кафры
теряли свои места, их оттесняли от их деревень, которые были выжигаемы, и потому обе стороны, в сентябре 1835 г., вступили в переговоры и заключили мир, вследствие которого кафры должны были возвратить весь угнанный ими скот и уступить белым значительный участок земли.
Человек так свыкся с этими извечными идолами своей души, так долго возлагал на них лучшие свои упования, что мысль о возможности
потерять их никогда отчетливо не представлялась уму.
Молодой
человек был поражен, заподозрил неправду, обман, почти вышел из себя и как бы
потерял ум.
И важно, пыхтя от негодования и амбиции, прошел в дверь.
Человек был с характером: он еще после всего происшедшего не
терял надежды, что пани пойдет за ним, — до того ценил себя. Митя прихлопнул за ним дверь.
И для того чтобы не
терять своего значения в жизни, она инстинктивно держалась такого круга
людей, которые смотрели на жизнь так же, как и она.
Это был тот самый Шенбок, который тогда заезжал к тетушкам. Нехлюдов давно
потерял его из вида, но слышал про него, что он, несмотря на свои долги, выйдя из полка и оставшись по кавалерии, всё как-то держался какими-то средствами в мире богатых
людей. Довольный, веселый вид подтверждал это.
И Маслова дорожила таким пониманием жизни больше всего на свете, не могла не дорожить им, потому что, изменив такое понимание жизни, она
теряла то значение, которое такое понимание давало ей среди
людей.
Кто же, кто? Из окрестных помещиков, кроме Тушина, никого нет — с кем бы она видалась, говорила. С городскими молодыми
людьми она видится только на бале у откупщика, у вице-губернатора, раза два в зиму, и они мало посещают дом. Офицеры, советники — давно
потеряли надежду понравиться ей, и она с ними почти никогда не говорит.
Он положил лицо в ее руки и рыдал, как
человек, все утративший, которому нечего больше
терять.
А Тушин держится на своей высоте и не сходит с нее. Данный ему талант — быть
человеком — он не закапывает, а пускает в оборот, не
теряя, а только выигрывая от того, что создан природою, а не сам сделал себя таким, каким он есть.
Сношения эти были замечены посторонними, девушка
потеряла репутацию и должна была идти в монастырь, а молодой
человек послан отцом в изгнание, куда-то в Америку.
«И бабушка пошла бы, и мать моя, если б была жива… И этот
человек готов идти — искать мое счастье — и
терять свое!» — подумалось ей опять.
Выражение гольда «
потерять лицо» значило —
потерять совесть. И нельзя было не согласиться, что у
человека этого действительно не было совести.
Я почувствовал, что
потерял близкого мне
человека.
В черных глазах этого
человека сквозил ум, на губах постоянно играла улыбка, и в то же время лицо его никогда не
теряло серьезности.
После этого Кирсанов стал было заходить довольно часто, но продолжение прежних простых отношений было уже невозможно: из — под маски порядочного
человека высовывалось несколько дней такое длинное ослиное ухо, что Лопуховы
потеряли бы слишком значительную долю уважения к бывшему другу, если б это ухо спряталось навсегда; но оно по временам продолжало выказываться: выставлялось не так длинно, и торопливо пряталось, но было жалко, дрянно, пошло.
Предположу, что этот
человек — женщина; предположу, опять-таки в смысле отвлеченной гипотезы, что это положение, в котором ему привольно жить, — замужество; предположу, что он доволен этим положением, и говорю: при таких данных, по этой отвлеченной гипотезе, кто имеет право подвергать этого
человека риску
потерять хорошее, которым он доволен, чтобы посмотреть, не удастся ли этому
человеку приобрести лучшее, без которого ему легко обойтись?
Оба вы хорошие
люди, но когда ваш характер, Вера Павловна, созрел,
потерял детскую неопределенность, приобрел определенные черты, — оказалось, что вы и Дмитрий Сергеич не слишком годитесь друг для друга.
Вере Павловне было совестно: она сама наполовину, больше, чем наполовину, знала, что как будто и нет необходимости сидеть всю ночь подле больного, и вот заставляет же Кирсанова,
человека занятого,
терять время.
Подобно тому как виновные боятся сходить в преисподнюю, так и
человек, проникнутый любовью, испытывает страх
потерять предмет любви.