Неточные совпадения
А в ожидании этого готовая и созданная ему отцом
теория деятельности и
жизни,
теория взяток и лукавства, миновав главное и достойное ее поприще в провинции, применилась ко всем мелочам его ничтожного существования в Петербурге, вкралась во все его приятельские отношения за недостатком официальных.
Так что, несмотря на уединение или вследствие уединения,
жизнь eго была чрезвычайно наполнена, и только изредка он испытывал неудовлетворенное желание сообщения бродящих у него в голове мыслей кому-нибудь, кроме Агафьи Михайловны хотя и с нею ему случалось нередко рассуждать о физике,
теории хозяйства и в особенности о философии; философия составляла любимый предмет Агафьи Михайловны.
«И разве не то же делают все
теории философские, путем мысли странным, несвойственным человеку, приводя его к знанию того, что он давно знает и так верно знает, что без того и жить бы не мог? Разве не видно ясно в развитии
теории каждого философа, что он вперед знает так же несомненно, как и мужик Федор, и ничуть не яснее его главный смысл
жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернуться к тому, что всем известно?»
«По отношению к действительности каждый из нас является истцом, каждый защищает интересы своего «я» от насилия над ним. В борьбе за материальные интересы люди иногда являются личными врагами, но ведь
жизнь не сводится вся целиком к уголовному и гражданскому процессу,
теория борьбы за существование не должна поглощать и не поглощает высших интересов духа, не угашает священного стремления человека познать самого себя».
— Одной из таких истин служит Дарвинова
теория борьбы за
жизнь, — помнишь, я тебе и Дронову рассказывал о Дарвине?
Теория эта устанавливает неизбежность зла и вражды на земле. Это, брат, самая удачная попытка человека совершенно оправдать себя. Да… Помнишь жену доктора Сомова? Она ненавидела Дарвина до безумия. Допустимо, что именно ненависть, возвышенная до безумия, и создает всеобъемлющую истину…
В огне этой страшной войны сгорело всякое доктринерство и расплавились все оковы, наложенные на
жизнь учениями и
теориями.
Религиозное же сознание должно бороться с этими разлагающими и обессиливающими
теориями социальной среды во имя творческой активности человека, во имя его высшей свободы, во имя высшего смысла
жизни.
Выясняется не
теорией, а самой
жизнью, что социальный гуманизм имел слишком ограниченный и слишком поверхностный базис.
В русской политической
жизни, в русской государственности скрыто темное иррациональное начало, и оно опрокидывает все
теории политического рационализма, оно не поддается никаким рациональным объяснениям.
Леонтий принадлежал к породе тех, погруженных в книги и ничего, кроме их, не ведающих ученых, живущих прошлою или идеальною жизнию, жизнию цифр, гипотез,
теорий и систем, и не замечающих настоящей, кругом текущей
жизни.
— Да, царь и ученый: ты знаешь, что прежде в центре мира полагали землю, и все обращалось вокруг нее, потом Галилей, Коперник — нашли, что все обращается вокруг солнца, а теперь открыли, что и солнце обращается вокруг другого солнца. Проходили века — и явления физического мира поддавались всякой из этих
теорий. Так и
жизнь: подводили ее под фатум, потом под разум, под случай — подходит ко всему. У бабушки есть какой-то домовой…
Случалось даже, что по нескольку дней не бывало и раздражения, и Вера являлась ему безразлично с Марфенькой: обе казались парой прелестных институток на выпуске, с институтскими тайнами, обожанием, со всею мечтательною
теориею и взглядами на
жизнь, какие только устанавливаются в голове институтки — впредь до опыта, который и перевернет все вверх дном.
— Итак, эта
теория, которой я не могу не допустить, обрекает людей на
жизнь холодную, безжалостную, прозаичную?..
Эта
теория прозаична, но она раскрывает истинные мотивы
жизни, а поэзия в правде
жизни.
Но человека честного и развитого, опытного в
жизни и в особенности умеющего пользоваться
теориею, которой держался Лопухов, нельзя обмануть никакими выдумками и хитростями.
Социологизм в
теории и в
жизни, сам того не сознавая, будит жажду религиозной общественности, ставит проблему об органическом иерархизме, о софийном просветлении социального тела.
Наконец, дошел черед и до «Письма». Со второй, третьей страницы меня остановил печально-серьезный тон: от каждого слова веяло долгим страданием, уже охлажденным, но еще озлобленным. Эдак пишут только люди, долго думавшие, много думавшие и много испытавшие;
жизнью, а не
теорией доходят до такого взгляда… читаю далее, — «Письмо» растет, оно становится мрачным обвинительным актом против России, протестом личности, которая за все вынесенное хочет высказать часть накопившегося на сердце.
«Сера всякая
теория и вечно зелено древо
жизни».
Философия (вечно зеленая «
теория») освобождена от тоски и скуки «
жизни».
Но довольно скоро пришел к своеобразной
теории познания, которую пытался усовершенствовать всю
жизнь, хотя неспособен был создать системы.
Так, например, он сказал: «Можно быть материалистом в
теории и идеалистом в
жизни и, наоборот, идеалистом в
теории и материалистом в
жизни».
«Серо древо
жизни и вечно зелена
теория».
Я стал философом, пленился «
теорией», чтобы отрешиться от невыразимой тоски обыденной «
жизни».
Но положительно, могут ли дать эти
теории что-нибудь для защиты личности от порабощения природной и социальной средой, для достижения полноты
жизни?
Это как раз значит, в противоположность органической
теории славянофилов, что на Западе строй
жизни был более органическим, чем в России.
И в том и в другом случае было стремление к целостному, тоталитарному миросозерцанию, к соединению философии с
жизнью,
теории с практикой.
Если
жизнь возникла и течет не обычным естественным порядком, а искусственно, и если рост ее зависит не столько от естественных и экономических условий, сколько от
теорий и произвола отдельных лиц, то подобные случайности подчиняют ее себе существенно и неизбежно и становятся для этой искусственной
жизни как бы законами.
Сангвинический пошиб во всем преобладал. Тогда «первый комический актер» (по номенклатуре Гоголя) действительно играл как высокий комик, а не как резонер, который по-своему мудрит и подгоняет лицо, выхваченное из
жизни, под свои личные
теории, соображения, вкусы и приемы игры.
То, что я говорю, вовсе не есть возвращение к психологическому направлению в
теории познания, которое всегда рассматривает мышление как функцию
жизни индивидуальной души.
Наивно было бы думать, что можно исповедовать кантианство как
теорию знания, как научную методологию, а в самой
жизни, в самом бытии быть чем угодно.
«Фаустовская жажда бесконечной широты
жизни» влечет Лосского к пересмотру
теории знания, верный инстинкт подсказывает ему, что в интуитивизме спасение от этой замкнутости и ограниченности.
На вселенских соборах дело шло не о философских
теориях, а о
жизни и смерти, о религиозном восприятии таинственных реальностей.
В этом только смысле можно сказать, что всякая
теория познания имеет онтологический базис, т. е. не может уклониться от утверждения той истины, что познание есть часть
жизни,
жизни, данной до рационалистического рассечения на субъект и объект.
Гнет позитивизма и
теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей
жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
Высший и развитой человек, преследуя высшую мысль, отвлекается иногда совсем от насущного, становится смешон, капризен и холоден, даже просто скажу тебе — глуп, и не только в практической
жизни, но под конец даже глуп и в своих
теориях.
— Этого
жизнь не может доказать, — толковал Белоярцев вполголоса и с важностью Прорвичу. — Вообще целое это положение есть глупость и притом глупость, сочиненная во вред нам. Спорьте смело, что если
теория верна, то она оправдается. Что такое
теория? — Ноты. Отчего же не петь по нотам, если умеешь?
— Да; но вы не дали мне обмануться: я бы видел в измене Наденьки несчастную случайность и ожидал бы до тех пор, когда уж не нужно было бы любви, а вы сейчас подоспели с
теорией и показали мне, что это общий порядок, — и я, в двадцать пять лет, потерял доверенность к счастью и к
жизни и состарелся душой. Дружбу вы отвергали, называли и ее привычкой; называли себя, и то, вероятно, шутя, лучшим моим другом, потому разве, что успели доказать, что дружбы нет.
Тихая, безмятежная
жизнь Круциферских представляла нечто новое и привлекательное для Бельтова; он провел всю
жизнь в общих вопросах, в науке и
теории, в чужих городах, где так трудно сближаться с домашнею жизнию, и в Петербурге, где ее немного.
От природы сметливый, он имел полную возможность и досуг развить и воспитать свой практический ум, сидя с пятнадцати лет в канцелярии; ему не мешали ни науки, ни чтение, ни фразы, ни несбыточные
теории, которыми мы из книг развращаем воображение, ни блеск светской
жизни, ни поэтические фантазии.
«
Теория» есть творчество, есть Платон или Гегель, «
жизнь» не может быть серой обыденностью, борьбой за существование, семейными дрязгами, неудачами, разочарованиями и пр.
Шелер установил четыре типа антропологических учений: 1) еврейско-христианский, творение человека Богом и грехопадение; 2) антично-греческий, человек, как носитель разума; 3) естественнонаучный, человек, как продукт эволюции животного мира; 4)
теория декаданса, возникновение сознания, разума, духа как биологический упадок, ослабление
жизни.
Столь часто цитируемые слова Гёте: «…сера всякая
теория, и вечно зелено древо
жизни», — могут быть перевернуты: «Сера всякая
жизнь, и вечно зелено древо
теории».
Ложна старая атомистическая
теория душевной
жизни, которая выводит единство душевного процесса из особого рода психической химии.
Он не понимает, что причину поразившей его смуты составляет особенная, не имеющая ничего общего с
жизнью теория, которую сочинители ее, нимало не скрываясь, называют моралью «пур ле жанс» и которую он, простец, принял за нечто вполне серьезное.
Теория говорит свое: нужно пристроить простеца, нужно освободить его от колебаний, которые тяготеют над его
жизнью! — а практика делаетсвое, то есть служит самым обнаженным выражением людской ограниченности, не видящей впереди ничего, кроме непосредственных результатов, приобретаемых самолюбивою хищностью…
Строго обдуманной
теории у него нет; он никогда не пробовал доказать себе необходимость и пользу обуздания; он не знает, откуда оно пришло и как сложилось; для него это просто modus vivendi, [образ
жизни (лат.)] который он всосал себе вместе с молоком матери.
Мало того: истины, которые философы только предугадывали в
теории, гениальные писатели умели схватывать в
жизни и изображать в действии.
В
жизни случаются превращения, каких не в состоянии предвидеть ни одна
теория вероятностей.
— Перестанем об этом говорить… Ты знаешь, что я с этой твоей
теорией не соглашусь,
жизнь не ресторан, а мастерская…
— Ну, прочь мораль! Я не моральна! Скажите-ка нам что-нибудь о переходе душ. Мне очень нравится ваша
теория внесения в
жизнь готовых способностей, и я ее часто припоминаю: мне часто кажется, что во мне шевелится что-то чужое, но только вовсе не лестное, — добавила она с улыбкой к гостям. — Не была ли я, Светозар Владенович, Аспазией или Фриной, во мне прегадкие инстинкты.