Неточные совпадения
Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к
таинствам натуры» Эккартсгаузена, [Юнговы «Ночи» — поэма английского поэта Э. Юнга (1683–1765) «Жалобы, или Ночные думы о
жизни, смерти и бессмертии» (1742–1745); «Ключ к
таинствам натуры» (1804) — религиозно-мистическое сочинение немецкого писателя К. Эккартсгаузена (1752–1803).] из которых делал весьма длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно; впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил, как сам выражался, уснастить речь.
Жена смотрителя тотчас с нею разговорилась, объявила, что она племянница придворного истопника, и посвятила ее во все
таинства придворной
жизни.
— Это — больше, глубже вера, чем все, что показывают золоченые, театральные, казенные церкви с их певчими, органами,
таинством евхаристии и со всеми их фокусами. Древняя, народная, всемирная вера в дух
жизни…
Терялся слабый человек, с ужасом озираясь в
жизни, и искал в воображении ключа к
таинствам окружающей его и своей собственной природы.
— «
Таинством исповеди злоупотреблял», — злобным шепотом прибавляли самые ярые противники старчества, и это даже из самых старейших и суровых в богомолье своем иноков, истинных постников и молчальников, замолчавших при
жизни усопшего, но вдруг теперь отверзших уста свои, что было уже ужасно, ибо сильно влияли словеса их на молодых и еще не установившихся иноков.
Бог помощь вам, друзья мои,
В заботах
жизни, царской службы,
И на пирах разгульной дружбы,
И в сладких
таинствах любви!
Нетерпеливо платят вперед деньги и на публичной кровати, еще не остывшей от тела предшественника, совершают бесцельно самое великое и прекрасное из мировых
таинств —
таинство зарождения новой
жизни, И женщины с равнодушной готовностью, с однообразными словами, с заученными профессиональными движениями удовлетворяют, как машины, их желаниям, чтобы тотчас же после них, в ту же ночь, с теми же словами, улыбками и жестами принять третьего, четвертого, десятого мужчину, нередко уже ждущего своей очереди в общем зале.
От обедов a la carte в курзале перешли к табльдоту в кургаузе, перестали говорить о шампанском и обратились к местному кислому вину, приговаривая: вот так винцо! бросили погоню за молодыми бесшабашными советниками и начали заигрывать с коллежскими и надворными советниками. По вечерам посещали друг друга в конурах, причем Дыба читал вслух"Ключ к
таинствам природы"Эккартсгаузена и рассказывал анекдоты из
жизни графа Михаила Николаевича, сопровождая эти рассказы приличным экспекторированием.
Главное же, человек, верующий в спасение людей верою в искупление или в
таинства, не может уже все силы свои полагать на исполнение в
жизни нравственного учения Христа.
— Супруг Анастасии. Ты обещался быть иноком, но обряд пострижения не был совершен над тобою, и, простой белец, ты можешь, не оскорбляя церкви, возвратиться снова в мир. Ты не свободен более располагать собою; вся
жизнь твоя принадлежит Анастасии, этой несчастной сироте, соединенной с тобою неразрывными узами, освященными одним из великих
таинств нашей православной церкви.
Жена, по господствующим понятиям, связана с ним неразрывно, духовно, посредством
таинства; что бы муж ни делал, она должна ему повиноваться и разделять с ним его бессмысленную
жизнь.
По этому учению выходит то, что люди могут без усилия достигнуть плодов усилия, точно так же как по церковному учению молитвой о своем совершенствовании, верой в искупление грехов кровью Христа или в благодать, передаваемую
таинствами, люди могут без личного усилия достигнуть праведной
жизни.
На почве этого стремления и развивается разветвленная и напряженная религиозная
жизнь, слагается догматика, вырастает культ и все его существенные черты: священные времена и места, изображения, богослужения, обряды, жертвы и
таинства.
— Евхаристия (причащение) — христианское
таинство, заключающееся в том, что верующие едят хлеб и пьют вино, которые превратились («пресуществились») в истинное тело и кровь Иисуса Христа; тем самым верующие соединяются с Христом и становятся сопричастными «
жизни вечной».
Христианину надлежит верить, что в языческом мире хотя и живо ощущалась потребность в
таинстве, ибо она не устранима из религии по самому ее существу, и хотя она утолялась по-своему [Об этом см. ниже в отделе III.], но не было
таинств истинных, «питающих в
жизнь вечную», которые могли явиться лишь в христианстве, после воплощения Бога-Слова, давшего Свою Плоть и Кровь в живот вечный.
По одному дню можно судить, до известной степени, об остальных. Несмотря на прелесть этой
жизни, она все-таки не особенно богата впечатлениями и в конце концов кажется несколько однообразной, тем более людям, которые равнодушны к великим
таинствам природы и совсем глухи к тому, о чем «звезда с звездою говорит».
И с большим только трудом можем мы представить себе радость как торжественную серьезность, как
таинство, открывающее нам божественную сущность
жизни.
Но пред нами не ужас, не опровержение
жизни, а светлое
таинство «созидания и обновления лица земли».
Позднышев в «Крейцеровой сонате» говорит: «Любовь — это не шутка, а великое дело». И мы видели: для Толстого это действительно великое, серьезное и таинственное дело, дело творческой радости и единения, дело светлого «добывания
жизни». Но в холодную пустоту и черный ужас превращается это великое дело, когда подходит к нему мертвец и живое, глубокое
таинство превращает в легкое удовольствие
жизни.
Превращение этих дней в дни просветленного духа и ясно-радостной плоти.
Жизнь, не как веселая пирушка, а как неизмеримо-глубокое, серьезное
таинство.
Только этого нет между Анной и Вронским. Но в том глубоко серьезном и важном деле
жизни, каким для Толстого является любовь, это — все. Мрачною погребальною песнью над умершею женщиною звучит безобразный ответ Анны: «Чем я поддержу его любовь? Вот этим?» И кощунственным поруганием светлого
таинства кажется ее циничный жест.
Что это? Какое чудо случилось на наших глазах? Ведь мы присутствовали сейчас всего только при родах женщины — при чем-то самом низменном, обыденном и голобезобразном! Это — неприличие, это — стыд. От чистых детей это нужно скрывать за аистами и капустными листами. Но коснулась темной обыденности живая
жизнь — и вся она затрепетала от избытка света; и грубый, кровавый, оскорбительно-животный акт преобразился в потрясающее душу мировое
таинство.
Таинство же всегда связано с интимной
жизнью личности.
Хотя
жизнь пола оставалась для христианской мысли исключительно фактом физиологическим и социальным и отнесена была к
жизни рода, а не личности, христианская церковь установила
таинство брака.
И среди этого
таинства неудержимо рвущейся вширь
жизни — он, сжавшийся в себе, с упорными думами о собственном сокращении!.. Царь
жизни!
Страшно усталый я лежал на кровати. В душу въедался оскоминный привкус крови.
Жизнь кругом шаталась, грубо-пьяная и наглая. Спадали покровы. Смерть стала простою и плоскою, отлетало от крови жуткое очарование. На муки человеческие кто-то пошлый смотрел и тупо смеялся. Непоправимо поруганная
жизнь человеческая, — в самом дорогом поруганная, — в
таинстве ее страданий.
Без великого
таинства покаяния духовная
жизнь немыслима.
Через смирение совершается освобождение от собственного зла и мерзости: совершивший дурное и низкое не погиб, он очищается
таинством покаяния и рождается к новой
жизни.
Христианскую святоотеческую мораль как единственную оценку всей полноты
жизни ныне труднее принять, чем христианские догматы и
таинства.
Старый Город, по поводу этого решения, видел очень нарядную свадьбу Глафиры и будет свидетелем других
таинств ее судьбы и
жизни.
Так называемые верующие верят, что Христос — бог, второе лицо троицы, сошедшее на землю для того, чтобы дать людям пример
жизни, и исполняют сложнейшие дела, нужные для совершения
таинств, для постройки церквей, для посылки миссионеров, учреждения монастырей, управления паствой, исправления веры, но одно маленькое обстоятельство они забывают — делать то, что он сказал.
(В обеих частях этих трактуется о догматах церкви, молитвах и
таинствах, но нет никакого учения о
жизни.)
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах всё то, чтò могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, чтò они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его
жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах
таинства.
Через тайну и
таинство покаяния раскрывается новая
жизнь.