Неточные совпадения
Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы
роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна
с ним.
Волшебный край! там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил;
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый;
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный
рой,
Там и Дидло венчался славой,
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись.
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым
рыломЗдесь чистое мутить питьё
Моё
С песком и
с илом?
— Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа, и целый
рой обманывающих его взяточников; и все разряды падших женщин разобраны… француженки, немки, чухонки, и всё, всё…
с поразительной, животрепещущей верностью… Я слышал отрывки — автор велик! в нем слышится то Дант, то Шекспир…
Но зачем пускал их к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпится
рой подобных лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук для производительности и только
с желудком для потребления, но почти всегда
с чином и званием.
Левин знал тоже, что, возвращаясь домой, надо было прежде всего итти к жене, которая была нездорова; а мужикам, дожидавшимся его уже три часа, можно было еще подождать; и знал, что несмотря на всё удовольствие, испытываемое им при сажании
роя, надо было лишиться этого удовольствия и, предоставив старику без себя сажать
рой, пойти толковать
с мужиками, нашедшими его на пчельнике.
Особенное удовольствие доставлял он поварам, которые тотчас отрывались от дела и
с криком и бранью пускались за ним в погоню, когда он, по слабости, свойственной не одним собакам, просовывал свое голодное
рыло в полурастворенную дверь соблазнительно теплой и благовонной кухни.
Он пошел со мною, сам послушал и сказал: «Из этого улья уже вылетел один
рой, первак,
с старой маткой; а теперь молодые матки вывелись. Это они кричат. Они завтра
с другим
роем вылетать будут». Я спросил у дедушки, какие такие бывают матки? Он сказал: «А матка все равно, что царь в народе; без нее нельзя быть пчелам».
«Опять тебя баловник-дед медом кормил». А я сказал: «Он за то мне дал меду, что я ему вчера нашел улей
с молодыми матками, а нынче мы
с ним
рой сажали».
— Нельзя, значит,
с суконным
рылом в калачный ряд? — безобидно спросил Дронов и усмехнулся.
— Помилуйте, Петр Андреич! Что это вы затеяли! Вы
с Алексеем Иванычем побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он вас побранил, а вы его выругайте; он вас в
рыло, а вы его в ухо, в другое, в третье — и разойдитесь; а мы вас уж помирим. А то: доброе ли дело заколоть своего ближнего, смею спросить? И добро б уж закололи вы его: бог
с ним,
с Алексеем Иванычем; я и сам до него не охотник. Ну, а если он вас просверлит? На что это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?
Дико́й. Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я
с тобой и говорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении я тебя слушать, дурака, или нет. Что я тебе — ровный, что ли? Ишь ты, какое дело нашел важное! Так прямо
с рылом-то и лезет разговаривать.
Я
с жадностью смотрел на это зрелище, за которое бог знает что дали бы в Петербурге. Я был, так сказать, в первом ряду зрителей, и если б действующим лицом было не это тупое, крепко обтянутое непроницаемой кожей
рыло, одаренное только способностью глотать, то я мог бы читать малейшее ощущение страдания и отчаяния на сколько-нибудь более органически развитой физиономии.
Свинья, прохаживавшаяся по двору
с шестнадцатью поросенками, подняла вверх
с испытующим видом свое
рыло и хрюкнула громче обыкновенного.
— Хорошо коли сам наводит, а коли ему самому в самое
рыло наводят, так оно тогда самое глупое чувство-с. Убежите
с места, Марья Кондратьевна.
Беседа
с адвокатом и то, что он принял уже меры для защиты Масловой, еще более успокоили его. Он вышел на двор. Погода была прекрасная, он радостно вдохнул весенний воздух. Извозчики предлагали свои услуги, но он пошел пешком, и тотчас же целый
рой мыслей и воспоминаний о Катюше и об его поступке
с ней закружились в его голове. И ему стало уныло и всё показалось мрачно. «Нет, это я обдумаю после, — сказал он себе, — а теперь, напротив, надо развлечься от тяжелых впечатлений».
— А то вы, — договаривал Егорка ей вслед, — больно уж на тятеньку своего смахиваете
с рыла-то, на Фаддея Ильича!
Из объяснения его я понял, что, как только у изюбра окрепнут молодые рога (панты), он старается содрать
с них кожу, для чего треплет какое-нибудь деревцо. Другой самец, придя на это место, понимает, что это значит. Он начинает злиться,
рыть землю ногами и бить молодняк рогами.
— Верочка, ты неблагодарная, как есть неблагодарная, — шепчет Марья Алексевна дочери: — что рыло-то воротишь от них? Обидели они тебя, что вошли? Честь тебе, дуре, делают. А свадьба-то по — французски — марьяж, что ли, Верочка? А как жених
с невестою, а венчаться как по — французски?
Мы встали и тихонько пошли вперед. Скоро мы увидели виновника шума. Медведь средней величины возился около большой липы. Дерево росло почти вплотную около скалы.
С лицевой стороны на нем была сделана заметка топором, что указывало на то, что
рой этот раньше нас и раньше медведя нашел кто-то из людей.
А дядюшку смажем по всем правилам искусства: не суйся в калачный ряд
с суконным
рылом».
Рыли туннель, заведующие работами катались по рельсам в вагоне
с надписью «Александровск-Пристань», а каторжные в это время жили в грязных, сырых юртах, потому что для постройки казарм не хватало людей.
Рыли его, не посоветовавшись
с инженером, без затей, и в результате вышло темно, криво и грязно.
Когда показался вдали город, Вахрушка упал духом. В городе-то все богатые живут, а он
с деревенским
рылом лезет. Ох, и что только будет!
— Не по
рылу мне
с помещиками вожжаться.
С тех пор Федос поселился внизу вместе
с собакой Трезоркой, которую как-то необыкновенно быстро приучил к себе. Горничные со смехом рассказывали, что он
с собакой из одной посудины и пьет и ест, что он ее в самое
рыло целует, поноску носить выучил и т. д.
— Мало чего нет! Что было, то прошло! — молвил он и поник головой. Очевидно, воспоминания
роями хлынули и пронеслись перед его глазами. — Здесь суп только для проформы подают. На второе что? Хотите piиce de rйsistance [большой кусок мяса (фр.).] или
с рыбы начать?
Однако Заворотный и этим был недоволен — он все поторапливал и поторапливал своих хлопцев. В нем говорило профессиональное честолюбие: он хотел довести ежедневный заработок каждого члена артели до пяти рублей на
рыло. И весело,
с необычайной легкостью мелькали от пристани до подводы, вертясь и сверкая, мокрые зеленые и белые арбузы, и слышались их сочные всплески о привычные ладони.
—
С твое не знаю, что ль?..
Рылом не вышла учить меня, — вспыхнул Патап Максимыч. — Ступай!.. Для праздника браниться не хочу!.. Что стала?.. Подь, говорю, — спокойся!..
— А что ж ей? — вскрикнула Фленушка. — Ноги твои мыть да воду
с них пить?.. Ишь зазнайка какой!.. Обули босого в сапоги — износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!.. Вспомни, — стоишь ли весь ты мизинного ее перстика?.. Да нечего рыла-то воротить — правду говорю.
Не держался правила: «
С бритоусом,
с табашником, щепотником и со всяким скобленым
рылом не молись, не водись, не дружись, не бранись».
С утра до вечера целые
рои воспоминаний проносились в ее памяти.
— Знаю я их лучше вас, — строго промолвила Манефа. — Чуть недогляди, тотчас бесовские игрища заведут… Плясание пойдет, нечестивое скакание, в долони плескание и всякие богомерзкие коби [Волхование, погань, скверность.]. Нечего рыло-то кривить, — крикнула она на Марью головщицу, заметив, что та переглянулась
с Фленушкой. — Телегу нову работную купили? — обратилась Манефа к казначее.
И в тот же день во всяком дому появляются новые серпы и новые косы. Летошных нет, на придачу булыне пошли. А по осени «масляно
рыло» возьмет свое. Деньгами гроша не получит, зато льном да пряжей туго-натуго нагрузит воза, да еще в каждой деревне его отцом-благодетелем назовут, да не то что хлеб-соль — пшенники, лапшенники, пшенницы, лапшенницы на стол ему поставят… Появятся и оладьи, и пряженцы, и курочка
с насести, и косушка вина ради почести булыни и знакомства
с ним напередки́.
— Срамница ты этакая!..
С кем заигрывать вздумала!.. От парней
рыло воротишь, а к мироеду на шею мечешься… Эх ты!.. А еще губернаторша!
И томился тоской Михайло Васильич, поглядывая на плававшие в воздухе длинные пряди тенетника и на стоявшие густыми столбами над хлебом и покосами толкунцы [Толкунцы, или толкачи, —
рои мошек.]. Тянуло его к сетям да к дудочкам — хоть бы разок полежать в озимях до Нефедова дня… Да что поделаешь
с своеобычным приятелем? Хоть волком вой, а гости́ до трех ден у Чапурина.
— Да вы не бойтесь, сударыня Марья Гавриловна, — отвечала ей Таня. — Она ведь предобрая и все
с молитвой делает. Шагу без молитвы не ступит. Корни
роет — «Богородицу» читает, травы сбирает — «Помилуй мя, Боже». И все, все по-Божественному, вражьего нет тут нисколько… Со злобы плетут на нее келейницы; обойдите деревни, любого спросите, всяк скажет, что за елфимовскую Наталью денно и нощно все Бога молят. Много пользы народу она делает. А уж какая разумная, какая добрая, и рассказать того невозможно.
А между тем Сережа, играючи
с ребятами, то меленку-ветрянку из лутошек состроит, то круподерку либо толчею сладит, и все как надо быть: и меленка у него мелет, круподерка зерно дерет, толчея семя на сбойну бьет. Сводил его отец в шахту [Колодезь для добывания руд.], а он и шахту стал на завалинке
рыть.
Сбылись давнишние мечты,
Сбылися пылкие желанья!
Минута сладкого свиданья,
И для меня блеснула ты!
К ногам красавицы надменной
Принес я меч окровавленный,
Кораллы, злато и жемчуг;
Пред нею, страстью упоенный,
Безмолвным
роем окруженный
Ее завистливых подруг,
Стоял я пленником послушным;
Но дева скрылась от меня,
Примолвя
с видом равнодушным:
«Герой, я не люблю тебя...
За ним
с простодушно кровожадным
рылом двигался вразвал Бычков в огромных ботиках и спущенной
с плеч шинели, а за ними девственный Персиянцев.
В это время Зинаиду Павловну уже окружил
рой поклонников,
с губернатором, бароном Фальк, во главе, но чаще других бывал у нее, даже запросто, молодой чиновник особых поручений при губернаторе, барон Павел Карлович Фитингоф, выразительный брюнет, окончивший года
с два курс в одном из привилегированных заведений Петербурга.
— Эк у него, дурака, лошади-то болтаются, словно мотовилы! — дивовал он, видя, как у глуповатого извозчика передняя лошадь сбивалась
с дороги и тыкалась
рылом то к одному двору, то к другому.
— Да, — говорит один из них, — нынче надо держать ухо востро! Нынче чуть ты отвернулся, ан у тебя тысяча, а пожалуй, и целый десяток из кармана вылетел. Вы Маркова-то Александра знавали? Вот что у Бакулина в магазине в приказчиках служил? Бывало, все Сашка да Сашка! Сашка, сбегай туда! Сашка,
рыло вымой! А теперь, смотри, какой дом на Волхонке взбодрил! Вот ты и думай
с ними!
Свежевать и приговаривать:"Не суйся, дурак,
с суконным
рылом в калашный ряд чай пить! забыл, дурак, что на то щука в море, чтобы карась не дремал!
Однако ничего, молчит. Только проехали и еще версты
с две, я опять:"Право, говорю, выстою!" — а сам полегоньку
с козел в тарантас… словно как ненароком. И вдруг, братец ты мой, как свистнет она меня по
рылу кулаком… инда звезды в глаза вступили!
— Да ты знаешь ли, курицын сын,
с кем дело имеешь? ты это видишь? уткнись рылом-то в подорожную! уткнись! прочитай!
Какая, однако ж, загадочная, запутанная среда! Какие жестокие, неумолимые нравы! До какой поразительной простоты форм доведен здесь закон борьбы за существование! Горе «дуракам»! Горе простецам, кои «
с суконным
рылом» суются в калашный ряд чай пить! Горе «карасям», дремлющим в неведении, что провиденциальное их назначение заключается в том, чтоб служить кормом для щук, наполняющих омут жизненных основ!
Все это я и прежде очень хорошо знал. Я знал и то, что"дураков учить надо", и то, что"
с суконным
рылом"в калашный ряд соваться не следует, и то, что"на то в море щука, чтобы карась не дремал". Словом сказать, все изречения, в которых, как в неприступной крепости, заключалась наша столповая, безапелляционная мудрость. Мало того, что я знал:при одном виде избранников этой мудрости я всегда чувствовал инстинктивную оторопь.
Агафониха — старуха со свиным
рылом, хитрая, вкрадчивая. Со льстивыми речами,
с низкими поклонами, она, как змея, заползала в сердце своей жертвы, выведывала все тайны и сообщала их Настасье Федоровне, которой, таким образом, было известно все, что делается кругом. Вот между какими людьми рос, хотя и не долго, мальчик Миша.
— Нет, ты погоди, постой! — остановил его Макар Григорьев. — Оно у тебя
с вечерен ведь так валяется; у меня квартира не запертая — кто посторонний ввернись и бери, что хочешь. Так-то ты думаешь смотреть за барским добром, свиное твое
рыло неумытое!