Неточные совпадения
Волшебный край! там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил;
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый;
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный
рой,
Там и Дидло венчался славой,
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись.
Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы
роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна
с ним.
Мечется Фейер как угорелый, мечется и день и другой — есть рыба, да все не такая, как надо: то
с рыла вся в именинника вышла, скажут: личность; то молок мало, то пером не выходит, величественности настоящей не имеет.
— Знаю, что в печке ничего нет: съел! И сало-то еще
с рыла не вытер, дурак!.. Огрызается туда же! Прогоню, так и знаешь… шляйся по миру!
— Посоветуй-ка ты ему: когда, мол, я, дорогой папаша, помирать буду, так ты меня в трактир вытащи и за посмотрение на смерть мою хоть по пятаку
с рыла возьми, с желающих… Вот и принесёшь ты ему пользу…
Неточные совпадения
Но, делу дать хотя законный вид и толк, // Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым
рылом // Здесь чистое мутить питьё // Моё //
С песком и
с илом?
— Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа, и целый
рой обманывающих его взяточников; и все разряды падших женщин разобраны… француженки, немки, чухонки, и всё, всё…
с поразительной, животрепещущей верностью… Я слышал отрывки — автор велик! в нем слышится то Дант, то Шекспир…
Но зачем пускал их к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпится
рой подобных лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук для производительности и только
с желудком для потребления, но почти всегда
с чином и званием.
Левин знал тоже, что, возвращаясь домой, надо было прежде всего итти к жене, которая была нездорова; а мужикам, дожидавшимся его уже три часа, можно было еще подождать; и знал, что несмотря на всё удовольствие, испытываемое им при сажании
роя, надо было лишиться этого удовольствия и, предоставив старику без себя сажать
рой, пойти толковать
с мужиками, нашедшими его на пчельнике.
Особенное удовольствие доставлял он поварам, которые тотчас отрывались от дела и
с криком и бранью пускались за ним в погоню, когда он, по слабости, свойственной не одним собакам, просовывал свое голодное
рыло в полурастворенную дверь соблазнительно теплой и благовонной кухни.