Неточные совпадения
Чай, все губернии исходил с топором за поясом и сапогами на плечах,
съедал на грош
хлеба да на два сушеной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную [Государственная — ассигнация в тысячу рублей.] зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог, — где тебя прибрало?
Левину сильно хотелось выпить водки и
съесть кусок
хлеба.
Дашь ей
хлеб из левой руки да скажешь: жид ел, — ведь не возьмет, а дашь из правой да скажешь: барышня кушала, — тотчас возьмет и
съест.
А Тагильский
съел суп, отрезал кусок сыра и, намазывая
хлеб маслом, сообщил...
Депсамес обратился к ней; в одной руке у него сверкала вилка, в другой он держал кусок
хлеба, — давно уже держал его, не находя времени
съесть.
Приходил Митрофанов, не спеша выпивал пять-шесть стаканов чаю, безразлично кушал
хлеб, бисквиты, кушал все, что можно было
съесть, и вносил успокоение.
Но я с третьей чашки перестал пробовать и
съел остальное без всякого анализа, и все одной и той же ложкой, прибегая часто к рису, за недостатком
хлеба.
Чрез час каюты наши завалены были ящиками: в большом рыба, что подавали за столом, старая знакомая, в другом сладкий и очень вкусный
хлеб, в третьем конфекты. «Вынеси рыбу вон», — сказал я Фаддееву. Вечером я спросил, куда он ее дел? «
Съел с товарищами», — говорит. «Что ж, хороша?» «Есть душок, а хороша», — отвечал он.
Но глуповцы не внимали обличителям и с дерзостью говорили:"
Хлеб пущай свиньи едят, а мы свиней
съедим — тот же
хлеб будет!"И Дю-Шарио не только не возбранял подобных ответов, но даже видел в них возникновение какого-то духа исследования.
— То-то и есть, что в уме… и в подлом уме, в таком же, как и вы, как и все эти… р-рожи! — обернулся он вдруг на публику. — Убили отца, а притворяются, что испугались, — проскрежетал он с яростным презрением. — Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад
съедает другую гадину… Не будь отцеубийства — все бы они рассердились и разошлись злые… Зрелищ! «
Хлеба и зрелищ!» Впрочем, ведь и я хорош! Есть у вас вода или нет, дайте напиться, Христа ради! — схватил он вдруг себя за голову.
Он мигом
съел ее всю,
съел весь большой ломоть
хлеба,
съел нашедшуюся колбасу и выпил три рюмки водки.
Он верил не в то, что из
хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он
съел действительно кусочек Бога, — в это нельзя верить, — а верил в то, что надо верить в эту веру.
И чиста она была на руку: ничего не стащит, не спрячет, не присвоит, не корыстна и не жадна: не
съест тихонько. Даже немного ела, все на ходу; моет посуду и
съест что-нибудь с собранных с господского стола тарелок, какой-нибудь огурец, или хлебнет стоя щей ложки две, отщипнет кусочек
хлеба и уж опять бежит.
С этими словами он преспокойно ушел в кабинет, вынул из кармана большой кусок ветчины, ломоть черного
хлеба, — в сумме это составляло фунта четыре, уселся,
съел все, стараясь хорошо пережевывать, выпил полграфина воды, потом подошел к полкам с книгами и начал пересматривать, что выбрать для чтения: «известно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…» это «несамобытно» относилось к таким книгам, как Маколей, Гизо, Тьер, Ранке, Гервинус.
— Давай, пойдем вместе по дороге. Кого первого встретим, спросим: забывается ли старая хлеб-соль, или помнится? Если скажут: помнится, — я пущу тебя, а скажут: забывается, —
съем.
Если в саксонских и прусских тюрьмах заключенные получают мясо только три раза в неделю, каждый раз в количестве, не достигающем и 1/5 фунта, и если тамбовский крестьянин
съедает 4 ф.
хлеба в день, то это не значит, что сахалинский ссыльный получает много мяса и мало
хлеба, а значит только, что германские тюрьмоведы боятся быть заподозренными в ложной филантропии и что пища тамбовского мужика отличается большим содержанием
хлеба.
Случается, некоторые
съедают трех — и четырехдневную дачу в один день, а затем едят только
хлеб или голодают, причем, по словам заведующего медицинскою частью, работая на берегу моря и рек, не брезгают выброшенными ракушками и рыбой, а тайга дает различные корни, подчас ядовитые.
По рассказам соседей, он в продолжение трех дней
съедал только один фунт
хлеба, и так очень долгое время.
— О девяти поставах будет мельница-то, — жаловался Ермилыч. — Ежели она, напримерно, ахнет в сутки пятьсот мешков?
Съест она нас всех и с потрохами. Где
хлеба набраться на такую прорву?
Другой вопрос, который интересовал старого мельника, был тот, где устроить рынок. Не покупать же
хлеб в Заполье, где сейчас сосредоточивались все хлебные операции. Один провоз
съест. Мелкие торжки, положим, кое-где были, но нужно было выбрать из них новин пункт. Вот в Баклановой по воскресеньям бывал подвоз
хлеба, и в других деревнях.
За столом хозяйничала богоданная дочка Патапа Максимыча Аграфена Петровна. И кругом стола за каждой переменой кушанья она обхаживала и гостей упрашивала, не обессудили бы хлеб-соль хозяйскую, кушали бы, что на стол поставлено, не бесчестили б усердного угощенья чем Бог послал. И все-то старозаветными приговорками она приговаривала, без коих наши прадеды куска
хлеба, бывало, не
съедят в гостях, пока не услышат их из ласковых уст хлебосольной хозяйки.
— Позвольте хоть
хлеб съесть! — просит он.
Одну беду заспать можно, можно и с
хлебом съесть!
Егорушка, дрожа как в лихорадке,
съел ломоть дыни с черным
хлебом, потом ломоть арбуза, и от этого ему стало еще холодней.
Мы приносили Мамерику
хлеб, который он
съедал с большою жадностью.
Я
съем кусок
хлеба и ветчины и буду сыт моим сознанием.
Анна. Не помню — когда я сыта была… Над каждым куском
хлеба тряслась… Всю жизнь мою дрожала… Мучилась… как бы больше другого не
съесть… Всю жизнь в отрепьях ходила… всю мою несчастную жизнь… За что?
— Плохая пища, фермер. У меня нет дома. Я вдова, я работаю людям из
хлеба. Мне некуда идти с моим дитятей, я кормлю его тем, чего не
съедят хозяйские дети.
Полковой адъютант поднес поочередно ему и двум его землякам и единоверцам по куску
хлеба с солью на острие шашки, и те, не касаясь
хлеба руками, взяли его ртом и тут же
съели.
— А по-твоему, барин, не бунт! Мне для чего хлеб-то нужен? сам, что ли, экую махину
съем! в амбаре, что ли, я гноить его буду? В казну, сударь, в казну я его ставлю! Армию, сударь,
хлебом продовольствую! А ну как у меня из-за них, курицыных сынов,
хлеба не будет! Помирать, что ли, армии-то! По-твоему это не бунт!
Двадцать лет тому назад почти весь местного производства
хлеб потребляли на месте; теперь — запрос на
хлеб стал так велик, что
съедать его весь сделалось как бы щекотливым.
— Сбесились наши старухи, — судачили между собой снохи из большесемейных туляцких домов. — Туда же, беззубые, своего
хлеба захотели!.. Теперь житья от них нет, а там поедом
съедят!
Окулко косил с раннего утра вплоть до обеда, без передышки. Маленький Тараско ходил по косеву за ним и молча любовался на молодецкую работу богатыря-брата. Обедать Окулко пришел к балагану, молча
съел кусок ржаного
хлеба и опять пошел косить. На других покосах уже заметили, что у Мавры косит какой-то мужик, и, конечно, полюбопытствовали узнать, какой такой новый работник объявился. Тит Горбатый даже подъехал верхом на своей буланой кобыле и вслух похвалил чистую Окулкину работу.
Кириллов прислал старуху «поздравить» и, кроме того, горячего чаю, только что зажаренных котлет и бульону с белым
хлебом для «Марьи Игнатьевны». Больная выпила бульон с жадностью, старуха перепеленала ребенка, Marie заставила и Шатова
съесть котлет.
Говядина нынче дорогая,
хлеб пять копеек за фунт, а к живности, к рыбе и приступу нет… А на плечах-то чин лежит, и говорит этот чин: теперь тебе, вместо фунта, всего по два фунта
съедать надлежит!
Она не топила печь, не варила себе обед и не пила чая, только поздно вечером
съела кусок
хлеба. И когда легла спать — ей думалось, что никогда еще жизнь ее не была такой одинокой, голой. За последние годы она привыкла жить в постоянном ожидании чего-то важного, доброго. Вокруг нее шумно и бодро вертелась молодежь, и всегда перед нею стояло серьезное лицо сына, творца этой тревожной, но хорошей жизни. А вот нет его, и — ничего нет.
— На три — водки выпью, на две —
хлеба съем…
Там он прямо объявил о своем «бесчестье» и жадно
съел большой ломоть
хлеба.
Он не подает на стол мягкого
хлеба, а непременно черствый — почему? — потому что черствый
хлеб спорее; мягкого
хлеба вдвое
съешь.
Плохо хозяину, который поздно узнает о том, что гуси повадились летать на его
хлеб; они
съедят зерна, лоском положат высокую солому и сделают такую толоку, как будто тут паслось мелкое стадо. Если же хозяин узнает во-время, то разными средствами может отпугать незваных гостей.
«Голод не тетка» — говорит пословица, но тут и голод не помог, и Савин не в силах был
съесть этого «
хлебова» ни одной ложки.
В тот самый день, как пришел к нему капитан, он целое утро занимался приготовлением себе для стола картофельной муки, которой намолов собственной рукой около четверика, пообедал плотно щами с забелкой и,
съев при этом фунтов пять черного
хлеба, заснул на своем худеньком диванишке, облаченный в узенький ситцевый халат, из-под которого выставлялись его громадные выростковые сапоги и виднелась волосатая грудь, покрытая, как у Исава, густым волосом.
Генеральша медленно, но с большим удовольствием начала глотать кофе и при этом
съела два куска белого
хлеба.
Гаврило бросается к ее креслу, стулья шумят, и, чувствуя, как по спине пробегает какой-то холод — предвестник аппетита, берешься за сыроватую крахмаленную салфетку,
съедаешь корочку
хлеба и с нетерпеливой и радостной жадностью, потирая под столом руки, поглядываешь на дымящие тарелки супа, которые по чинам, годам и вниманию бабушки разливает дворецкий.
«Все это нас так ободрило, — говорит свидетель осады, претерпевший весь ее ужас, — как будто мы
съели по куску
хлеба».
— О, я совсем не обладаю такими дипломатическими способностями, какие вы во мне заподозрили, я только любопытна как женщина старинного режима и люблю поверять свои догадки соображениями других. Есть пословица, что человека не узнаешь, пока с ним не
съешь три пуда соли, но мне кажется, что это вздор. Так называемые нынче «вопросы» очень удобны для того, чтобы при их содействии узнавать человека, даже ни разу не посоливши с ним
хлеба.
Не больше как через полчаса она уже сидела на полу в большой светлой комнате и, склонив голову набок, с умилением и с любопытством глядела на незнакомца, который сидел за столом и обедал. Он ел и бросал ей кусочки… Сначала он дал ей
хлеба и зеленую корочку сыра, потом кусочек мяса, полпирожка, куриных костей, а она с голодухи все это
съела так быстро, что не успела разобрать вкуса. И чем больше она ела, тем сильнее чувствовался голод.
Смерти он настолько не боялся и настолько не думал о ней, что в роковое утро, перед уходом из квартиры Тани Ковальчук, он один, как следует, с аппетитом, позавтракал: выпил два стакана чаю, наполовину разбавленного молоком, и
съел целую пятикопеечную булку. Потом посмотрел с грустью на нетронутый
хлеб Вернера и сказал...
Порядочно уставшие моряки охотно согласились и выпили по рюмке какой-то дряни, которую хозяин кабачка называл «настоящей мадерой», и
съели по куску скверного сыра с черствым
хлебом.
"Ишто я тогда с ним изделать буду!" — затосковал он, рассчитывая по пальцам, сколько Мошка, со дня рождения, одного
хлеба у него
съел, не говоря уже о фасоли и чесноке.