Неточные совпадения
Но эти
формулы не удовлетворяли его.
Но усмешка не изгнала из памяти эту
формулу, и с нею он приехал в свой город, куда его потребовали Варавкины дела и где — у доктора Любомудрова — он должен был рассказать о Девятом января.
Формула, форма — это уже догма, ограничение.
Дальше он не разрешал себе думать, у него было целомудренное желание не искать
формулы своим надеждам и мечтам.
В эти дни успеха, какого он никогда еще за всю свою жизнь не испытывал, у Самгина сама собою сложилась
формула...
Трудолюбие питает тунеядство, тунеядство же оплодотворяет трудолюбие — вот единственная
формула, которую с точки зрения науки можно свободно прилагать ко всем явлениям жизни.
Такова единственно ясная
формула взаимных отношений, возможная при подобных условиях.
Эта мысль моя,
формула моя — следующая: подавляющая совокупность фактов против подсудимого и в то же время ни одного факта, выдерживающего критику, если рассматривать его единично, самого по себе!
Тут у вас все очерчено, тут
формула, тут геометрия, а у нас все какие-то неопределенные уравнения!
— Я, брат, уезжая, думал, что имею на всем свете хоть тебя, — с неожиданным чувством проговорил вдруг Иван, — а теперь вижу, что и в твоем сердце мне нет места, мой милый отшельник. От
формулы «все позволено» я не отрекусь, ну и что же, за это ты от меня отречешься, да, да?
А вокруг наших слов,
формул и понятий, правых, левых и средних, накопилось слишком много условной лжи и гнили.
Так бывает и в жизни религиозной, где слишком многие питаются чужим опытом и живут чисто словесной догматикой, и в жизни общественной, где заученные партийные лозунги,
формулы и слова повторяются без всякого самостоятельного акта воли и мысли.
В
формуле К. Леонтьева есть некоторое эстетическое преувеличение, но есть в ней и несомненная истина, в ней ставится очень интересная проблема русской народной психологии.
В общественной жизни все ведь — в силе, в энергии духа, в характере людей и обществ, в их воле, в их творческой мысли, а не в отвлеченных принципах,
формулах и словах, которым грош цена.
Демократическая республика, в которой все построено на прекрасных
формулах и словах, может быть самым отчаянным рабством и насилием.
Поистине, одну великую революцию предстоит нам совершить, революцию свержения ложных и лживых, пустых и выветрившихся слов,
формул и понятий.
В этой свободе твари, опирающейся на тварное ничто, божественные начала бытия существуют не в силе и славе своей, не в лике вечности, в которой они не ведают развития и восполнения, ибо не нуждаются в них, но во временном становлении, как тема и вместе задача мирового процесса, его данностъ-заданностъ, что дает наиболее точную
формулу для определения и тварной свободы, и тварного творчества.
Догматика есть как бы бухгалтерия религиозного творчества, а ее
формулы суть продукты рефлексии по поводу религиозной данности.
С. 29).] и чтущая особым праздником (9 декабря) Ее зачатие, мудро не определяет
формулой того, что неизреченно теплится в верующем сердце, молитвенно припадающем к Пречистой Заступнице.
Абсолютное выше бытия, оно создает бытие, и это создание есть творение из ничего, положение бытия в небытии [Вопрос этот составлял предмет спора между итальянскими мыслителями Розмини и Джоберти, причем первый определяет Бога именно как абсолютное бытие, второй же различает сущее и существующее, причем, по
формуле Джоберти, сущее творит существующее (ср. В. Эрн.
Вера в Бога рождается из присущего человеку чувства Бога, знания Бога, и, подобно тому как электрическую машину нельзя зарядить одной лекцией об электричестве, но необходим хотя бы самый слабый заряд, так и вера рождается не от
формул катехизиса, но от встречи с Богом в религиозном опыте, на жизненном пути.
Нет ничего в вере, чего бы не было раньше в ощущении (лат.) — парафраз известной
формулы сенсуалистов: «Нет ничего в сознании… etc.». (под последним Мюллер разумеет опытный характер религии, хотя, конечно, этот опыт и отличается от чувственного).].
Не догматическая
формула родит догмат, но религиозное содержание, или живой догмат, порождает догматическую
формулу (или
формулы).
Если эту религиозную
формулу перевести на язык философский, она получит такое выражение: религия есть переживание трансцендентного, становящегося постольку имманентным, однако при сохранении своей трансцендентности, переживание трансцендентно-имманентного.
В центральном догмате христианства о соединении во Христе двух природ, Божеской и тварночеловеческой, нераздельно и неслиянно, эта мысль получает откровенно антиномическую и при этом боговдохновенную
формулу.
Если
формула первого: я есть не не-я, и я больше всякого не-я, то
формула второго: я есмъ ты, он, мы, вы, они.
Догмат, отклоняя лжемудрование, ставит на место его правую
формулу, и эта
формула есть логическая грань, ограда догмата.
Так математик может разбить данную площадь в целях ее измерения на какие угодно фигуры и применить при этом какие угодно
формулы — в этом заключается свобода «порождения» для его мышления, но он все-таки имеет перед собой определенную, ему данную проблему, которая может притом оказаться и не вполне разрешимой.
Ум, которому были бы известны для какого-либо ладного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение, всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной
формуле движения величайших тел вселенной наравне с движением легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором» (Лаплас.
Дело в том, что провозглашение истины, согласно православному вероучению, принадлежит собору, который, однако же, действует и авторизуется Церковью не как коллектив, общеепархиальный съезд или церковный парламент, но как орган самого «Духа Истины», Духа Святого (отсюда соборная
формула: «изволися Духу Св. и нам»).
Его
формула такова: nihil est in fide, quod non ante fuerit in sensu.
Находится ли что поверх или вне бытия, мы не можем знать имманентным сознанием, ибо бытие есть самое общее определение имманентности, недаром имманентизм разных оттенков одинаково провозглашает
формулу идеализма: esse = percipi, sein = Bewusstsein [Быть <значит> быть воспринимаемым (лат.); бытие = сознание (нем.).].
Между живым религиозным мифом-догматом и его догматом-формулой имеется поэтому заведомое несоответствие, подобное тому, какое существует между каталогом художественного хранилища и произведениями, в нем перечисленными, или программой концерта и самим музыкальным исполнением.
[Никейская
формула» или, точнее, Никейский символ веры был принят на I Вселенском соборе в 325 г. в Никее, собор осудил арианство как ересь.
Она определяет ту его внешнюю границу, за которую невозможно отклоняться, но она отнюдь не адекватна догмату, не исчерпывает его содержания, и прежде всего потому, что всякая догматическая
формула, как уже сказано, есть лишь логическая схема, чертеж целостного религиозного переживания, несовершенный его перевод на язык понятий, а затем еще и потому, что, возникая обычно по поводу ереси, — «разделения» (αϊρεσις — разделение), она преследует по преимуществу цели критические и потому имеет иногда даже отрицательный характер: «неслиянно и нераздельно», «одно Божество и три ипостаси», «единица в троице и троица в единице».
Omnis definito est negatio [Всякое определение есть отрицание (лат.) — выражение из письма Спинозы к Яриху Йеллесу от 24 июня 1674 г.] — эта
формула Спинозы особенно приложима к догматике, ибо здесь поводом к defenitio чаще всего является negatio, высекающая догматы как искры из камня: количество возможных догматических определений в христианстве могло бы быть значительно больше тех, которые формулированы на соборах.
В первом смысле догмат есть
формула, кристаллизующая в образах или понятиях религиозное суждение.
В богослужебном ритуале, естественно возникающем в каждой религии, символически переживается содержание мифа, догмат становится не
формулой, но живым религиозным символом.
Оно есть поэтому не только вероучительное определение Церкви, но и ее действие — осуждение и отсечение ереси (напр., никейская
формула имела антиарианский характер, IV собора — против Македонии, VII — антииконоборческого характера и под.)
Логические грани, установляемые такой
формулой, обычно имеют практическое происхождение.
Другие отвергают догмат во имя религиозного целомудрия: им кажется, что выраженная в догматической
формуле вера не есть уже вера, как и «мысль изреченная есть ложь» [Цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева «Silentium!» (1830) (Тютчев Ф. И. Соч...
Догматическая
формула есть попытка высказать содержание религиозного мифа в слове, выразить его в понятиях.
Таковы предубеждения против религиозной философии, благодаря которым и самый вопрос о возможности религиозной философии, или, что то же, философской догматики, чаще всего разрешается отрицательно (по этому случаю иронически припоминается
формула схоластики: philosophia est ancilla theologiae [Философия — служанка богословия (лат.) — высказывание итальянского историка XVI в.
У Гегеля на этот счет есть гениальная
формула: «Dass es nichts giebt, das nicht ein Mittelzustand zwischen Seyn und Nichts ist»; и еще: das Werden ist das Verschwinden von Seyn in Nichts, und von Nichts in Seyn, und das Verschwinden von Seyn und Nichts überhaupt; aber es beruht gleich auf» dem Unterschiede derselben» [«Нет ничего такого, что не было бы промежуточным состоянием между бытием и ничто»….
Догмат есть сигнализация понятиями того, что не есть понятие, ибо находится выше логического мышления в его отвлеченности; в то же время он есть
формула, выраженная в понятиях, логическая транскрипция того, что дано в религиозном опыте.
Сверх того, — и это самое главное, — буддийское ничто, небытие, нирвана, всеединство безразличия (tat twam asi — это есть ты [
Формула выражения единства субъекта и объекта в индийской философии (Чхандогья-Упанишада, VI, 12).
Но догматическая
формула есть только приблизительная, притом неизбежно односторонняя, в силу указанного своего происхождения, попытка выразить в понятиях религиозное содержание.
Бог есть также лишь положение или модус абсолютного Ничто, так сказать, абсолютное, обращенное к миру, космическая его ипостась, причем другим таковым же модусом является мир, и эта одинаковая модальность бога и мира, и их в этом смысле единосущность придает им в равной степени, хотя и в разном смысле, характер преходящести, относительности: «и бог проходит», по классической
формуле Эккегарта.
Бог есть виновник-не только бытия, но и небытия, эта головокружительная по смелости и глубокомыслию
формула принадлежит не кому иному, как таинственному автору «Ареопагитик» и комментатору его св. Максиму Исповеднику, — столпам православного богословствования [В творении «О божественных именах» св. Дионисий Ареопагит говорит, что, «если позволительно сказать, само не-сущее стремится к благу, стоящему выше всего существующего, старается и само как-нибудь быть в благе» (και αυτό το μη öv έφίεται και φιλονικεϊ πως εν τοίγαθώ και αυτό είναι) (De d. п., IV, 3 Migne, III, 64714).
С. 29).] (l, 148), эта необычайная по смелости
формула выражает именно мысль о неабсолютности, относительности и даже, если можно так выразиться, о модальности Бога; очевидно, если он не есть последнее, надо стремиться за Него, дальше Него, постараться «Gottes ledig werden, Gottes quitt machen» [Освободиться от Бога, расквитаться с Богом (нем.).] (175), освободиться от Бога: «bitten wir, dass wir Gottes ledig werden» [Мы просим, чтобы мы были свободны от Бога (нем.).] (l, 172).