Неточные совпадения
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов,
что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней же гостиницы, заколотила и запугала;
что девочка разбила мамашину чашку и
что до того испугалась,
что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и просидела здесь в углу всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от
страха,
что ее теперь больно за все это прибьют.
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная
до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя в общем мнении, начала вдруг, ни с того ни с сего, рассказывать,
что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и
что «извозчик хотель его убиваль и
что Карль его ошень, ошень просиль, чтоб он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и от
страх ему сердце пронзиль».
Соня села, чуть не дрожа от
страху, и робко взглянула на обеих дам. Видно было,
что она и сама не понимала, как могла она сесть с ними рядом. Сообразив это, она
до того испугалась,
что вдруг опять встала и в совершенном смущении обратилась к Раскольникову.
Глаза высохли у Фенечки, и
страх ее прошел,
до того велико было ее изумление. Но
что сталось с ней, когда Павел Петрович, сам Павел Петрович прижал ее руку к своим губам и так и приник к ней, не целуя ее и только изредка судорожно вздыхая…
«Он делает не то,
что все, а против всех. Ты делаешь, не веруя. Едва ли даже ты ищешь самозабвения. Под всею путаницей твоих размышлений скрыто живет
страх пред жизнью, детский
страх темноты, которую ты не можешь, не в силах осветить. Да и мысли твои — не твои. Найди, назови хоть одну, которая была бы твоя, никем
до тебя не выражена?»
В эсерство Дронова Самгин не верил, чувствуя,
что — как многие — Иван «революционер
до завтра» и храбрится от
страха.
—
До свидания, — сказал Клим и быстро отступил, боясь,
что умирающий протянет ему руку. Он впервые видел, как смерть душит человека, он чувствовал себя стиснутым
страхом и отвращением. Но это надо было скрыть от женщины, и, выйдя с нею в гостиную, он сказал...
— Эт-то… крепко сказано! М-мужественно. Пишут, как обручи на бочку набивают, черт их дери! Это они со
страха до бесстрашия дошли, — ей-богу! Клим Иванович,
что ты скажешь, а? Они ведь, брат, некое настроеньице правильно уловили, а?
Выругавшись, рассматривал свои ногти или закуривал тоненькую, «дамскую» папиросу и молчал
до поры, пока его не спрашивали о чем-нибудь. Клим находил в нем и еще одно странное сходство — с Диомидовым; казалось,
что Тагильский тоже, но без
страха, уверенно ждет,
что сейчас явятся какие-то люди, — может быть, идиоты, — и почтительно попросят его...
Когда Клим, с ножом в руке, подошел вплоть к ней, он увидал в сумраке,
что широко открытые глаза ее налиты
страхом и блестят фосфорически, точно глаза кошки. Он, тоже
до испуга удивленный ею, бросил нож, обнял ее, увел в столовую, и там все объяснилось очень просто: Варвара плохо спала, поздно встала, выкупавшись, прилегла на кушетке в ванной, задремала, и ей приснилось что-то страшное.
Я не унывал нисколько, отчасти потому,
что мне казалось невероятным, чтобы цепи — канаты двух, наконец, трех и даже четырех якорей не выдержали, а главное — берег близко. Он, а не рифы, был для меня «каменной стеной», на которую я бесконечно и возлагал все упование. Это совершенно усыпляло всякий
страх и даже подозрение опасности, когда она была очевидна. И я смотрел на всю эту «опасную» двухдневную минуту как на дело,
до меня нисколько не касающееся.
— Как же бы я посмел над вами смеяться, и
до смеху ли, когда такой
страх? Предчувствую,
что будет падучая, предчувствие такое имею, от
страху от одного и придет-с.
— Дроби немножко подарю, вот, бери, только маме своей
до меня не показывай, пока я не приду обратно, а то подумает,
что это порох, и так и умрет от
страха, а вас выпорет.
Он ни одной минуты,
до самого последнего времени, не сомневался, несмотря на весь свой
страх за Илюшу,
что его мальчик вдруг выздоровеет.
И
до того с каждым днем и с каждым часом все дальше серчают оба-с,
что думаю иной час от
страху сам жизни себя лишить-с.
Со
страхом и замиранием в груди вошел Райский в прихожую и боязливо заглянул в следующую комнату: это была зала с колоннами, в два света, но
до того с затянутыми пылью и плесенью окнами,
что в ней было, вместо двух светов, двое сумерек.
— Ах, Татьяна Марковна, я вам так благодарна, так благодарна! Вы лучше родной — и Николая моего избаловали
до того,
что этот поросенок сегодня мне вдруг дорогой слил пулю: «Татьяна Марковна, говорит, любит меня больше родной матери!» Хотела я ему уши надрать, да на козлы ушел от меня и так гнал лошадей,
что я всю дорогу дрожала от
страху.
Во всем районе, от Кусуна
до залива Ольги, Чжан Бао считался самой авторитетной личностью. Китайцы и тазы обращались к нему за советами, и, если где-нибудь надо было примирить 2 непримиримых врагов, китайцы опять-таки обращались к Чжан Бао. Он часто заступался за обиженных, и на этой почве у него было много врагов. Особенную ненависть он питал к хунхузам и своими преследованиями навел на них такой
страх,
что далее реки Иодзыхе они заходить не решались.
И кто взвесил, кто подумал о том,
что и
что было в этом сердце, пока мать переходила страшную тропу от любви
до страха, от
страха до отчаяния, от отчаяния
до преступления,
до безумия, потому
что детоубийство есть физиологическая нелепость.
Реформация и революция были сами
до того испуганы пустотою мира, в который они входили,
что они искали спасения в двух монашествах: в холодном, скучном ханжестве пуританизма и в сухом, натянутом цивизме республиканского формализма. Квакерская и якобинская нетерпимость были основаны на
страхе,
что их почва не тверда; они видели,
что им надобны были сильные средства, чтобы уверить одних,
что это церковь, других —
что это свобода.
Петербургское правительство еще
до того грубо и не обтерлось,
до того — только деспотизм,
что любит наводить
страх, хочет, чтоб перед ним все дрожало, словом, хочет не только власти, но сценической постановки ее.
О выборе не может быть и речи; обуздать мысль труднее,
чем всякую страсть, она влечет невольно; кто может ее затормозить чувством, мечтой,
страхом последствий, тот и затормозит ее, но не все могут. У кого мысль берет верх, у того вопрос не о прилагаемости, не о том — легче или тяжеле будет, тот ищет истины и неумолимо, нелицеприятно проводит начала, как сен-симонисты некогда, как Прудон
до сих пор.
Тревожные чувства тоски и
страха увеличивались во мне вместе с усилением грозы, но когда пришла величественная минута безмолвия, обыкновенно предшествующая разражению грозы, чувства эти дошли
до такой степени,
что, продолжись это состояние еще четверть часа, я уверен,
что умер бы от волнения.
У меня мелькнула мысль,
что я причина его
страха. Мне стало неловко. В это время Аринин принес мне кружку чая и два куска сахара. Я встал, подошел к китайцу и все это подал ему. Старик
до того растерялся,
что уронил кружку на землю и разлил чай. Руки у него затряслись, на глазах показались слезы. Он опустился на колени и вскрикнул сдавленным голосом...
Вся кровь бросалась Привалову в голову при одной мысли,
что до сих пор он был только жалкой игрушкой в руках этих дельцов без
страха и упрека.
Чтобы промышлять охотой, надо быть свободным, отважным и здоровым, ссыльные же, в громадном большинстве, люди слабохарактерные, нерешительные, неврастеники; они на родине не были охотниками и не умеют обращаться с ружьем, и их угнетенным душам
до такой степени чуждо это вольное занятие,
что поселенец в нужде скорее предпочтет, под
страхом наказания, зарезать теленка, взятого из казны в долг,
чем пойти стрелять глухарей или зайцев.
Это не помешало, конечно, им всем, мало-помалу и с нахальным любопытством, несмотря на
страх, протесниться вслед за Рогожиным в гостиную; но когда кулачный господин, «проситель» и некоторые другие заметили в числе гостей генерала Епанчина, то в первое мгновение
до того были обескуражены,
что стали даже понемногу ретироваться обратно, в другую комнату.
Этот «сановник», муж ее, почему-то покровитель Епанчиных с самой их молодости, председательствовавший тут же, был
до того громадным лицом в глазах Ивана Федоровича,
что тот, кроме благоговения и
страху, ничего не мог ощущать в его присутствии и даже презирал бы себя искренно, если бы хоть одну минуту почел себя ему равным, а его не Юпитером Олимпийским.
Но тем-то и отличалась Лизавета Прокофьевна,
что в комбинации и в путанице самых обыкновенных вещей, сквозь присущее ей всегда беспокойство, — она успевала всегда разглядеть что-то такое,
что пугало ее иногда
до болезни, самым мнительным, самым необъяснимым
страхом, а стало быть, и самым тяжелым.
Что же касается мужчин, то Птицын, например, был приятель с Рогожиным, Фердыщенко был как рыба в воде; Ганечка всё еще в себя прийти не мог, но хоть смутно, а неудержимо сам ощущал горячечную потребность достоять
до конца у своего позорного столба; старичок учитель, мало понимавший в
чем дело, чуть не плакал и буквально дрожал от
страха, заметив какую-то необыкновенную тревогу кругом и в Настасье Филипповне, которую обожал, как свою внучку; но он скорее бы умер,
чем ее в такую минуту покинул.
Наступила неловкая пауза, и Стабровский со
страхом посмотрел на дочь. Вот когда началось то,
чего он боялся!
До сих пор она принадлежала ему, а теперь…
Сестрица умеет и в обморок падать, и истерику представлять. Матушка знает,
что она не взаправду падает, а только «умеет», и все-таки
до страху боится истерических упражнений. Поэтому рука ее застывает на воздухе.
Состав депутатов дышал злостью реакции обезумевших от
страха"буржуев". Гамбетта был как бы в"безвестном отсутствии", не желая рисковать возвращением. Слова"республиканская свобода"отзывались горькой иронией, и для каждого ясно было то,
что до тех пор, пока страна не придет в себя, ей нужен такой хитроумный старик, как автор"Истории Консульства и Империи".
Прошло еще пять дней, и я настолько окреп,
что пешком, без малейшей усталости, дошел
до избушки на курьих ножках. Когда я ступил на ее порог, то сердце забилось с тревожным
страхом у меня в груди. Почти две недели не видал я Олеси и теперь особенно ясно понял, как была она мне близка и мила. Держась за скобку двери, я несколько секунд медлил и едва переводил дыхание. В нерешимости я даже закрыл глаза на некоторое время, прежде
чем толкнуть дверь…
Но от одной мысли,
что по этим знакомым местам, быть может, ходит теперь старый Коляновский и Славек, —
страх и жалость охватывали меня
до боли…
Обезьяничание было
до такой степени явно и дерзко,
что я со
страхом и удивлением взглянул на Потоцкого. Он ничего не заметил и продолжал отчеканивать фамилию за фамилией. Среди тишины звучал его металлический голос, и падали короткие ответы: «есть… есть… есть…» Только в глазах учеников искрилась усмешка.
Мать, видя,
что я весь дрожу от
страха, стала уговаривать отца остаться
до утра.
Но тут столько
страхов и противоречий возникало в воображении Сусанны Николаевны,
что она ничего отчетливо понять не могла и дошла только
до такого вывода,
что была бы совершенно счастлива, если бы Углаков стал ей другом или братом, но не более…
—
Что вам за дело
до меня? — закричал было он; но в это время Антип Ильич, почтительно предшествуя, ввел в нумер к барину высокого старика в белом жабо и с двумя звездами, при одном виде которого Крапчик догадался,
что это, должно быть, какой-нибудь сановник, а потому мгновенно же исполнился уважения и некоторого
страха; но Егор Егорыч сказал прибывшему гостю довольно фамильярно...
— Как это странно, Анночка: боялся — не боялся. Понятное дело — боялся. Ты не верь, пожалуйста, тому, кто тебе скажет,
что не боялся и
что свист пуль для него самая сладкая музыка. Это или псих, или хвастун. Все одинаково боятся. Только один весь от
страха раскисает, а другой себя держит в руках. И видишь: страх-то остается всегда один и тот же, а уменье держать себя от практики все возрастает: отсюда и герои и храбрецы. Так-то. Но испугался я один раз чуть не
до смерти.
Часа два в одиночестве я мучил себя и домучил
до тех пор,
что уж больше мои нервы не выдерживали созданных мною
страхов. Тут я начал успокаиваться и даже создавать некоторые планы.
Где-то в глубине моей души, еще не притупившейся к человеческому страданию, я разыскал теплые слова. Прежде всего я постарался убить в ней
страх. Говорил,
что ничего еще ровно не известно и
до исследования предаваться отчаянию нельзя. Да и после исследования ему не место: я рассказал о том, с каким успехом мы лечим эту дурную боль — сифилис.
Я ухожу — не из
страху этой опасности и не из чувствительности к Шатову, с которым вовсе не хочу целоваться, а единственно потому,
что всё это дело, с начала и
до конца, буквально противоречит моей программе.
— Блюм, ты
до такой степени предан мне и услужлив,
что я всякий раз смотрю на тебя вне себя от
страха.
Мы со Степаном Трофимовичем, не без
страха за смелость предположения, но обоюдно ободряя друг друга, остановились наконец на одной мысли: мы решили,
что виновником разошедшихся слухов мог быть один только Петр Степанович, хотя сам он некоторое время спустя, в разговоре с отцом, уверял,
что застал уже историю во всех устах, преимущественно в клубе, и совершенно известною
до мельчайших подробностей губернаторше и ее супругу.
Справедливо говорит Карлейль,
что только победа над
страхом делает человека человеком [«Первая обязанность человека и
до сих пор заключается в подавлении
страха.
Часто думалось о Конопацких, особенно о Любе. Но и сладости дум о ней примешивалось тревожное чувство
страха и неуверенности. Никак сейчас не могу вспомнить,
чем оно было вызвано. Простились мы у них на даче очень хорошо, но потом почему-то мне пришло в голову,
что между нами все кончено,
что Люба полюбила другого. К мрачному в то время и вообще настроению присоединилось еще это подозрение о крушении любви Любы ко мне. Иногда доходил
до полного отчаяния: да, там все кончено!
За
что же человеку дано видеть ожидающий его конец и почему он кажется ему так ужасен,
что раздирает его душу иногда
до того,
что заставляет убивать себя от
страха смерти?
До тех пор, пока люди будут неспособны устоять против соблазнов
страха, одурения, корысти, честолюбия, тщеславия, которые порабощают одних и развращают других, они всегда сложатся в общество насилующих, обманывающих и насилуемых и обманываемых. Для того, чтобы этого не было, каждому человеку надо сделать нравственное усилие над самим собой. Люди сознают это в глубине души, но им хочется как-нибудь помимо личного усилия достигнугь того,
что достигается только таким усилием.
Я остолбенел от изумления. Я и ожидал,
что в этот вечер случится какая-нибудь катастрофа. Но слишком резкая откровенность Наташи и нескрываемый презрительный тон ее слов изумили меня
до последней крайности. Стало быть, она действительно что-то знала, думал я, и безотлагательно решилась на разрыв. Может быть, даже с нетерпением ждала князя, чтобы разом все прямо в глаза ему высказать. Князь слегка побледнел. Лицо Алеши изображало наивный
страх и томительное ожидание.