Река Мутухе (по-удэгейски — Ца-уги) впадает в бухту Опричник (44° 27' с. ш. и 39° 40' в. д. от Гринвича), совершенно открытую со стороны моря и потому для
стоянки судов не пригодную. Глубокая заводь реки, сразу расширяющаяся долина и необсохшие болота вблизи моря указывают на то, что раньше здесь тоже был залив, довольно глубоко вдававшийся в сушу. По береговым валам около самой бухты растет ползучий даурский можжевельник, а по болотам — кустарниковая береза с узкокрылыми плодами.
Неточные совпадения
Гавани на Мадере нет, и рейд ее неудобен для
судов, потому что нет глубины, или она, пожалуй, есть, и слишком большая, оттого и не годится для якорной
стоянки: недалеко от берега — 60 и 50 сажен; наконец, почти у самой пристани, так что с
судов разговаривать можно, — все еще пятнадцать сажен.
Если бы на Охотском море близ Сахалина было развито судоходство, то
суда находили бы себе тут в заливе тихую и вполне безопасную
стоянку.]
Но особенно он любил играть английским матросам с коммерческих
судов. Они приходили гурьбой, держась рука об руку, — все как бы на подбор грудастые, широкоплечие, молодые, белозубые, со здоровым румянцем, с веселыми, смелыми, голубыми глазами. Крепкие мышцы распирали их куртки, а из глубоко вырезанных воротников возвышались прямые, могучие, стройные шеи. Некоторые знали Сашку по прежним
стоянкам в этом порту. Они узнавали его и, приветливо скаля белые зубы, приветствовали его по-русски...
Скоро «Коршун» уже входил в бухту С.-Винцента, в глубине которой, на покатости, белел маленький невзрачный Порто-Гранде, весь обнаженный под палящим солнцем, почти без зелени, среди песка, под громадами обветрившихся скал. Совсем неприветный городок, не то что симпатичный Фунчаль. Но зато бухта в Порто-Гранде представляет собой отличную
стоянку для
судов и защищена от ветров.
Во время двухнедельной
стоянки в Гонконге пришлось одному матросу с «Коршуна» познакомиться с английским
судом.
Природа, столь богато наделившая своими дарами этот остров, обидела его берега, не устроивши в них сколько-нибудь удобной бухты, и потому
стоянка здесь далеко не безопасна, особенно для парусных
судов.
По выходе, после двух дней
стоянки, из Копенгагена ветер был все дни противный, а потому «Коршун» прошел под парами и узкий Зунд, и богатый мелями Каттегат и Скагерак, этот неприветливый и нелюбимый моряками пролив между южным берегом Норвегии и северо-западной частью Ютландии, известный своими неправильными течениями, бурными погодами и частыми крушениями
судов, особенно парусных, сносимых то к скалистым норвежским берегам, то к низким, окруженным отмелями берегам Ютландии.
Одним из таких военных
судов мальтийского ордена, имевшим довольно продолжительную
стоянку в Неаполитанской бухте, был корвет «Pellegrino», командиром которого был молодой, двадцативосьмилетний граф Джулио Литта.
Ночевали у Коневца. Митрополит и более высокие из лиц его свиты почивали в помещениях монастыря (тогда еще очень не обширных), а все прочие ночевали где пришлось на своих
судах. Пассажиры частного парохода все остались на
судне, которому, вдобавок, и вполне удобного места для
стоянки не было, так как у пристани стали военные пароходы под митрополичьим флагом.