Неточные совпадения
За большим
столом ужинала молодежь, и между ними Грушницкий. Когда я вошел, все замолчали: видно, говорили обо мне. Многие с прошедшего бала на меня дуются, особенно драгунский
капитан, а теперь, кажется, решительно составляется против меня враждебная шайка под командой Грушницкого. У него такой гордый и храбрый вид…
Драгунский
капитан, разгоряченный вином, ударил по
столу кулаком, требуя внимания.
Память показывала картину убийства Тагильского, эффектный жест
капитана Вельяминова, — жест, которым он положил свою саблю на
стол пред генералом.
Капитан Горталов, бывший воспитатель в кадетском корпусе, которому запретили деятельность педагога, солидный краевед, талантливый цветовод и огородник, худощавый, жилистый, с горячими глазами, доказывал редактору, что протуберанцы являются результатом падения твердых тел на солнце и расплескивания его массы, а у чайного
стола крепко сидел Радеев и говорил дамам...
За
столом, покрытым бумагами, сидели два человека: пожилой генерал, виду строгого и холодного, и молодой гвардейский
капитан, лет двадцати осьми, очень приятной наружности, ловкий и свободный в обращении.
Мы встали из-за
стола.
Капитан с капитаншею отправились спать; а я пошел к Швабрину, с которым и провел целый вечер.
Едва Грэй вступил в полосу дымного света, как Меннерс, почтительно кланяясь, вышел из-за своего прикрытия. Он сразу угадал в Грэе настоящего
капитана — разряд гостей, редко им виденных. Грэй спросил рома. Накрыв
стол пожелтевшей в суете людской скатертью, Меннерс принес бутылку, лизнув предварительно языком кончик отклеившейся этикетки. Затем он вернулся за стойку, поглядывая внимательно то на Грэя, то на тарелку, с которой отдирал ногтем что-то присохшее.
Еще за
столом сидела толстая-претолстая барыня, лет сорока пяти, с большими, томными, медленно мигающими глазами, которые она поминутно обращала на
капитана.
Отворившая горничная с подвязанным глазом сказала, что
капитан дома, и провела Нехлюдова в маленькую гостиную с диваном,
столом и подожженным с одной стороны розовым бумажным колпаком большой лампы, стоявшей на шерстяной вязаной салфеточке.
Поздно ночью, занесенные снегом, вернулись старшие.
Капитан молча выслушал наш рассказ. Он был «вольтерианец» и скептик, но только днем. По вечерам он молился, верил вообще в явление духов и с увлечением занимался спиритизмом… Одна из дочерей, веселая и плутоватая, легко «засыпала» под его «пассами» и поражала старика замечательными откровениями. При сеансах с стучащим
столом он вызывал мертвецов. Сомнительно, однако, решился ли бы он вызвать для беседы тень Антося…
Приходил, покашливая в передней, кланялся
капитану, целовал руки у женщин и ждал «
стола».
Немного успокоив себя этим понятием долга, которое у штабс-капитана, как и вообще у всех людей недалеких, было особенно развито и сильно, он сел к
столу и стал писать прощальное письмо отцу, с которым последнее время был не совсем в хороших отношениях по денежным делам.
К
столу подошел, выйдя из буфета, командир первой роты,
капитан Осадчий.
Сказав последние слова, отец Арсений даже изменил своей сдержанности. Он встал со стула и обе руки простер вперед, как бы взывая к отмщению. Мы все смолкли. Колотов пощипывал бородку и барабанил по
столу; Терпибедов угрюмо сосал чубук; я тоже чувствовал, что любопытство мое удовлетворено вполне и что не мешало бы куда-нибудь улизнуть. Наконец
капитан первый нарушил тишину.
При этой неожиданной аттестации отец Арсений молча вскинул своими незрящими глазами в сторону Терпибедова. Под влиянием этого взора расходившийся
капитан вдруг съежился и засуетился. Он схватил со
стола дорожный чубук, вынул из кармана засаленный кисет и начал торопливо набивать трубку.
— Слушайте,
капитан, — чрезвычайно серьезно заговорил вдруг Ставрогин, принагнувшись к
столу.
На эстраде, на пустой эстраде, куда до сей минуты обращались все взоры и все ожидания и где только и видели небольшой
стол, пред ним стул, а на
столе стакан воды на серебряном подносике, — на пустой эстраде вдруг мелькнула колоссальная фигура
капитана Лебядкина во фраке и в белом галстуке.
Комната Марьи Тимофеевны была вдвое более той, которую занимал
капитан, и меблирована такою же топорною мебелью; но
стол пред диваном был накрыт цветною нарядною скатертью; на нем горела лампа; по всему полу был разостлан прекрасный ковер; кровать была отделена длинною, во всю комнату, зеленою занавесью, и, кроме того, у
стола находилось одно большое мягкое кресло, в которое, однако, Марья Тимофеевна не садилась.
Разговор на некоторое время прекратился, и, так как ужин кончался, то
капитан с Михеичем стали убирать со
стола. Настенька с Калиновичем опять остались вдвоем.
Капитан вставал и почтительно ему кланялся. Из одного этого поклона можно было заключить, какое глубокое уважение питал
капитан к брату. За
столом, если никого не было постороннего, говорил один только Петр Михайлыч; Настенька больше молчала и очень мало кушала;
капитан совершенно молчал и очень много ел; Палагея Евграфовна беспрестанно вскакивала. После обеда между братьями всегда почти происходил следующий разговор...
В два часа
капитан состоял налицо и сидел, как водится, молча в гостиной; Настенька перелистывала «Отечественные записки»; Петр Михайлыч ходил взад и вперед по зале, посматривая с удовольствием на парадно убранный
стол и взглядывая по временам в окно.
Петр Михайлыч, непременно требуя, чтоб все сели чинно у
стола, заставил подвинуться
капитана и усадил даже Палагею Евграфовну.
На ломберном
столе с прожженным сукном стоял самовар, и чай разливал в полунаклоненном положении
капитан, в том же как будто неизносимом вицмундире с светлыми пуговицами; та же, кажется, его коротенькая пенковая трубка стояла между чашками и только вместо умершей Дианки сидел в углу комнаты на задних лапах огромный кобель, Трезор, родной сын ее и как две капли воды похожий на нее.
Капитан с заметным удовольствием исполнил эту просьбу: он своими руками раскрыл
стол, вычистил его, отыскал и положил на приличных местах игранные карты, мелки и даже поставил стулья. Он очень любил сыграть пульку и две в карты.
В тот самый день, как пришел к нему
капитан, он целое утро занимался приготовлением себе для
стола картофельной муки, которой намолов собственной рукой около четверика, пообедал плотно щами с забелкой и, съев при этом фунтов пять черного хлеба, заснул на своем худеньком диванишке, облаченный в узенький ситцевый халат, из-под которого выставлялись его громадные выростковые сапоги и виднелась волосатая грудь, покрытая, как у Исава, густым волосом.
— Господин
капитан, — обратился Петр Михайлыч к брату, — распорядитесь о
столе!
— Нет, оставь, идут, — проговорила она, и
капитан действительно вместе с Михеичем внесли накрытый
стол.
— Ah, tiens!.. ба, ба, ба!.. Этто чтó значит?! — развязно вскричал он, схватив со
стола портретик и любуясь на него. — Пане
капитане!.. Пршияцéлю!.. Так вот мы какими делами занимаемся?!.
Наконец, когда все уже оказались в сборе,
капитан Чарыковский занял председательское кресло в зале, на конце большого раздвижного
стола, и громким звонком призвал всех наличных членов к тишине и вниманию.
—
Капитан Гез просит вас сделать честь пожаловать к
столу, — заявил он.
В половине восьмого Гораций возвестил, что
капитан просит меня к
столу — ужинать.
В маленькой каюте, в которой помещалось восемь человек, и где
стол занимал почти все свободное пространство, было тесно, но зато весело. Юные моряки шумно болтали о «Коршуне», о
капитане, о Париже и Лондоне, куда все собирались съездить, о разных прелестных местах роскошных тропических стран, которые придется посетить, и пили чай стакан за стаканом, уничтожая булки с маслом.
Капитан быстро вскочил с дивана, взял со
стола фуражку и, как был, в одном сюртуке, бросился из каюты.
Все сидевшие на конце
стола подходили чокаться к
капитану. Когда последним подошел Ашанин,
капитан сказал ему...
Капитан, любезно подходивший к гостям и тщетно старавшийся отвлечь их разговором от ликеров, решил, что пора принять более решительные меры, и приказал вестовому незаметно убрать бутылки со
стола и взамен их принести сельтерскую и содовую воды.
С этими словами Ашанин хотел взять со
стола положенную
капитаном рукопись.
Однако разговор кое-как шел и, верно, продолжался бы долее ввиду решительного нежелания гостей отойти от
стола с закуской, если бы
капитан не пригласил их садиться за
стол и не усадил королеву между собой и доктором Федором Васильевичем, чем вызвал, как показалось Володе, быть может, и слишком самонадеянно, маленькую гримаску на лице королевы, не имевшей, по всей вероятности, должного понятия о незначительном чине Володи, обязывающем его сесть на конце
стола, который моряки называют «баком», в отличие от «кормы», где сидят старшие в чине.
Только что все сели за
стол,
капитан Повердовня тотчас же успел встать снова и, обратившись к петербургской филантропке, зачитал...
Когда немножко выпивший и приосанившийся дьякон вошел в залу, где в это время стоял уже накрытый к ужину
стол и тесно сдвинутые около него стулья,
капитан Повердовня взял Ахиллу за локоть и, отведя его к столику, у которого пили водку, сказал...
Вскоре потом Петр праздновал день своего ангела (29 июня); обеденный
стол был в царских палатах, а вечер провел Петр у английского
капитана Джона Греймса, который угостил гостей своих на славу.
Оказалось, что с перепугу, что его ловят и преследуют на суровом севере, он ударился удирать на чужбину через наш теплый юг, но здесь с ним тоже случилась маленькая неприятность, не совсем удобная в его почтенные годы: на сих днях я получил уведомление, что его какой-то армейский
капитан невзначай выпорол на улице, в Одессе, во время недавних сражений греков с жидами, и добродетельный Орест Маркович Ватажков столь удивился этой странной неожиданности, что, возвратясь выпоротый к себе в номер, благополучно скончался «естественною смертью», оставив на
столе билет на пароход, с которым должен был уехать за границу вечером того самого дня, когда пехотный
капитан высек его на тротуаре, неподалеку от здания новой судебной палаты.
Она опустилась с презрением и тревогой, холодно двинув бровью. Томсон, прикрыв лицо рукой, сидел, катая хлебный шарик. Я все время стоял. Стояли также Дюрок, Эстамп,
капитан и многие из гостей. На праздник, как на луг, легла тень. Началось движение, некоторые вышли из-за
стола, став ближе к нам.
У другого конца кровати сидел, заложив ногу на ногу, Дюрок, дон Эстебан стоял посредине спальни. У
стола доктор возился с лекарствами.
Капитан Орсуна ходил из угла в угол, заложив за широкую спину обветренные, короткие руки. Молли была очень нервна, но улыбалась, когда я вошел.
— За
капитана держанье, держу за
капитана красный билет! — послышалось во всех углах. Посыпались на
столы кредитки…
Я и рыхлый
капитан спросили себе в буфете рябчиков. Сесть было негде, мы стояли у
стола и ели. Вдруг я услышал, — кто-то нам что-то говорит. За
столом, наискось от нас, стоял старик с крючковатым носом, с седой, курчавой бородой. Он смотрел на нас и, простирая руку, говорил...
Сидевшие за
столом полковник и
капитан уткнули носы в тарелки. Мы подошли к полковнику и попросили его приютить нас в его вагоне.
Мы пошли на станцию закусить. За длинным
столом обедали полный, важный полковник с окладистою бородою и высокий, рыхлый
капитан с лицом доброго малого. Гречихин и Шанцер пошли еще поискать чего-нибудь получше данной нам теплушки. Они воротились оживленные и радостные.
Оба они издевались над ним самым нахальным манером. Оставайся те пассажиры, что пили пиво за другим
столом, и дай он раньше, еще при них «достодолжный» отпор обоим наглецам, и Теркин, и разбойник
капитан рассказали бы его историю, наверно, наверно!
Теркин протеснился между
столами и диванами и сел в аршин расстояния от Перновского:
капитан — против него, у одной из колонок, поддерживающих потолок каюты.
(Прим. автора.)], посреди светлой комнаты, украшенной необходимыми для каждого зажиточного крестьянина старинными стенными часами, широкою резною кроватью и огромным сундуком из орехового дерева, сидели за налощенным дубовым
столом, составляющим также часть наследственной мебели, артиллерийской поручик Ленской, приехавший навестить его уланской ротмистр Сборской и старый наш знакомец, командир пехотной роты,
капитан Зарядьев.