Неточные совпадения
Теперь Алексей Александрович намерен был требовать: во-первых, чтобы составлена была новая комиссия, которой поручено бы было исследовать на месте состояние инородцев; во-вторых, если окажется, что положение инородцев действительно таково, каким оно является из имеющихся в руках комитета официальных данных, то чтобы была назначена еще другая новая ученая комиссия для исследования причин этого безотрадного положения инородцев с точек зрения: а) политической, б) административной, в) экономической, г) этнографической, д) материальной и
е) религиозной; в-третьих, чтобы были затребованы от враждебного министерства сведения о тех мерах, которые были в последнее десятилетие приняты этим министерством для предотвращения тех невыгодных условий, в которых ныне находятся инородцы, и в-четвертых, наконец, чтобы было потребовано от министерства объяснение о том, почему оно, как видно из доставленных в комитет сведений за №№ 17015 и 18308, от 5 декабря 1863 года и 7 июня 1864, действовало прямо противоположно смыслу коренного и органического закона, т…, ст. 18, и примечание в
статье 36.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства к семье, т.
е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы
стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
— Ах, рента! — с ужасом воскликнул Левин. — Может быть, есть рента в Европе, где земля
стала лучше от положенного на нее труда, но у нас вся земля
становится хуже от положенного труда, т.
е. что ее выпашут, —
стало быть, нет ренты.
Стал вновь читать он без разбора.
Прочел он Гиббона, Руссо,
Манзони, Гердера, Шамфора,
Madame de Sta
ёl, Биша, Тиссо,
Прочел скептического Беля,
Прочел творенья Фонтенеля,
Прочел из наших кой-кого,
Не отвергая ничего:
И альманахи, и журналы,
Где поученья нам твердят,
Где нынче так меня бранят,
А где такие мадригалы
Себе встречал я иногда:
Е sempre bene, господа.
На одном из собраний этих людей Самгин вспомнил: в молодости, когда он коллекционировал нелегальные эпиграммы, карикатуры, запрещенные цензурой
статьи, у него была гранка, на которой слово «соплеменники» было набрано сокращенно — «соплеки», а внимательный или иронически настроенный цензор, зачеркнув
е, четко поставил над ним красное — я. Он
стал замечать, что у него развивается пристрастие к смешному и желание еще более шаржировать смешное.
Маслова обвинялась в умышленном отравлении Смелькова с исключительно корыстною целью, каковая являлась единственным мотивом убийства, присяжные же в ответе своем отвергли цель ограбления и участие Масловой в похищении ценностей, из чего очевидно было, что они имели в виду отвергнуть и умысел подсудимой на убийство и лишь по недоразумению, вызванному неполнотою заключительного слова председателя, не выразили этого надлежащим образом в своем ответе, а потому такой ответ присяжных безусловно требовал применения 816 и 808
статей Устава уголовного судопроизводства, т.
е. разъяснения присяжным со стороны председателя сделанной ими ошибки и возвращения к новому совещанию и новому ответу на вопрос о виновности подсудимой», — прочел Фанарин.
Ему показалось, что она неестественно сжала рот, чтобы удержать слезы. Ему
стало совестно и больно, что он огорчил ее, но он знал, что малейшая слабость погубит его, т.
е. свяжет. А он нынче боялся этого больше всего, и он молча дошел с ней до кабинета княгини.
Сартр в своих
статьях о литературе иногда говорит то, что в России в 60-е годы говорили русские критики Чернышевский, Добролюбов, Писарев, но выражает это в более утонченной форме.
е) Нечто о господах и слугах и о том, возможно ли господам и слугам
стать взаимно по духу братьями
Со стороны частного смысла их для нее самой, то есть сбережения платы за уроки, Марья Алексевна достигла большего успеха, чем сама рассчитывала; когда через два урока она повела дело о том, что они люди небогатые, Дмитрий Сергеич
стал торговаться, сильно торговался, долго не уступал, долго держался на трехрублевом (тогда еще были трехрублевые, т.
е., если помните, монета в 75 к...
— Благодарю, Серж. Карамзин — историк; Пушкин — знаю; эскимосы в Америке; русские — самоеды; да, самоеды, — но это звучит очень мило са-мо-е-ды! Теперь буду помнить. Я, господа, велю Сержу все это говорить мне, когда мы одни, или не в нашем обществе. Это очень полезно для разговора. Притом науки — моя страсть; я родилась быть m-me
Сталь, господа. Но это посторонний эпизод. Возвращаемся к вопросу: ее нога?
Недурен был эффект выдумки, которая повторялась довольно часто в прошлую зиму в домашнем кругу, когда собиралась только одна молодежь и самые близкие знакомые: оба рояля с обеих половин сдвигались вместе; молодежь бросала жребий и разделялась на два хора, заставляла своих покровительниц сесть одну за один, другую за другой рояль, лицом одна прямо против другой; каждый хор
становился за своею примадонною, и в одно время пели: Вера Павловна с своим хором: «La donna
е mobile», а Катерина Васильевна с своим хором «Давно отвергнутый тобою», или Вера Павловна с своим хором какую-нибудь песню Лизетты из Беранже, а Катерина Васильевна с своим хором «Песню о Еремушке».
Развитие Грановского не было похоже на наше; воспитанный в Орле, он попал в Петербургский университет. Получая мало денег от отца, он с весьма молодых лет должен был писать «по подряду» журнальные
статьи. Он и друг его
Е. Корш, с которым он встретился тогда и остался с тех пор и до кончины в самых близких отношениях, работали на Сенковского, которому были нужны свежие силы и неопытные юноши для того, чтобы претворять добросовестный труд их в шипучее цимлянское «Библиотеки для чтения».
Огарев еще прежде меня окунулся в мистические волны. В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой [Г
е б
е л ь — известный композитор того времени. (Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный рай». «В идее потерянного рая, — писал мне Огарев, — заключается вся история человечества!»
Стало быть, в то время и он отыскиваемый рай идеала принимал за утраченный.
При Купеческом клубе был тенистый сад, где члены клуба летом обедали, ужинали и на широкой террасе встречали солнечный восход, играя в карты или чокаясь шампанским. Сад выходил в Козицкий переулок, который прежде назывался Успенским, но с тех пор, как статс-секретарь Екатерины II Козицкий выстроил на Тверской дворец для своей красавицы жены, сибирячки-золотопромышленницы
Е. И. Козицкой, переулок
стал носить ее имя и до сих пор так называется.
Кругом все знакомые… Приветствуя, В.
Е. Шмаровин иногда
становится перед вошедшим: в одной руке серебряная стопочка допетровских времен, а в другой — екатерининский штоф, «квинтель», как называли его на «средах».
Один лишь русский, даже в наше время, т.
е. гораздо еще раньше, чем будет подведен всеобщий итог, получил уже способность
становиться наиболее русским именно лишь тогда, когда он наиболее европеец.
Церковно-славянский язык
стал единственным языком духовенства, т.
е. единственной интеллигенции того времени, греческий и латинский языки не были нужны.
В европейском мещанском мире он видит два
стана: «С одной стороны, мещане-собственники, упорно отказывающиеся поступиться своими монополиями, с другой — неимущие мещане, которые хотят вырвать из их рук их достояние, но не имеют силы, т.
е., с одной стороны, скупость, с другой — зависть.
Но он постепенно отходил от славянофилов, и, когда в 80-е годы у нас была оргия национализма, он
стал острым критиком славянофильства.
После опыта Герцена западничество в том виде, в каком оно было в 40-е годы,
стало невозможным.
Бытие заболело: все
стало временным, т.
е. исчезающим и возникающим, умирающим и рождающимся; все
стало пространственным, т.
е. ограниченным и отчужденным в своих частях, тесным и далеким;
стало материальным, т.
е. тяжелым, подчиненным необходимости; все
стало ограниченным и относительным, подчиненным законам логики.
Лишь религиозные философы окончательно возвышаются над «мудростью мира сего» и
становятся «безумными», т.
е. «мудрыми».
Мы прежде должны
стать свободными, т.
е. почувствовать себя внутри церкви, и тогда только получим право говорить о зле церковной действительности.
Слишком ведь ясно для религиозного сознания, что церковь как порядок свободы и благодати не может подчиниться государству и порядку необходимости и закона и не может сама
стать государством, т.
е. жизнью по принуждению и закону.
Церковь
станет царством, царством Божьим и на земле, как и на небе, когда мировая душа окончательно соединится с Логосом, соединится Невеста с Женихом, т.
е. преобразится весь принудительный порядок природы в порядок свободно-благодатный.
Болезнь эта прежде всего выразилась в том, что все
стало временным, т.
е. исчезающим и возникающим, умирающим и рождающимся; все
стало пространственным и отчужденным в своих частях, тесным и далеким, требующим того же времени для охватывания полноты бытия;
стало материальным, т.
е. тяжелым, подчиненным необходимости; все
стало ограниченным и относительным; третье
стало исключаться, ничто уже не может быть разом А и не-А, бытие
стало бессмысленно логичным.
Сталь — ржавеет; древний Бог — создал древнего, т.
е. способного ошибаться человека — и, следовательно, сам ошибся.
И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки —
стали думать о какой-то свободе, т.
е. ясно — об ошибке?
«Ах, скверно!» подумал Калугин, испытывая какое-то неприятное чувство, и ему тоже пришло предчувствие, т.
е. мысль очень обыкновенная — мысль о смерти. Но Калугин был не штабс-капитан Михайлов, он был самолюбив и одарен деревянными нервами, то, что называют, храбр, одним словом. — Он не поддался первому чувству и
стал ободрять себя. Вспомнил про одного адъютанта, кажется, Наполеона, который, передав приказание, марш-марш, с окровавленной головой подскакал к Наполеону.
Талантливый беллетрист и фельетонист, он сумел привлечь сотрудников, и газета двинулась. После А.П. Лансберга редактором
стал Н.
Е. Эфрос, а затем А.С. Эрманс, при котором многие из сотрудников покинули газету.
Славные люди были в конторе, служившие еще в старом доме. Ф.В. Головин, главный бухгалтер, тогда еще совсем молодой человек, очень воспитанный, сама доброта и отзывчивость, С.Р. Скородумов, принимавший объявления, Митрофан Гаврилов, строгого солдатского вида, из бывших кантонистов, любимец газетчиков и наборщиков, две славные, молчаливые барышни, что-то писавшие, — и глава над всем, леденившая своим появлением всю контору, Ю.
Е. Богданова, сестра одного из пайщиков, писавшего
статьи о банках.
Восьмидесятые годы были расцветом «Русских ведомостей». Тогда в них сотрудничали: М.
Е. Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский, Н.Н. Златовратский, А.П. Чехов, Д.Н. Мамин-Сибиряк, К.М. Станюкович, А.Н. Плещеев, Н.
Е. Каронин, Г.А. Мачтет, Н.К. Михайловский, А.С. Пругавин, Н.М. Астырев, Л.Н. Толстой,
статьи по театру писал В.И. Немирович-Данченко.
Портреты того и другого, сделанные Л.Л. Белянкиным, были великолепны. После этого «происшествия» редактировать «Развлечение»
стал сам А.В. Насонов, а карикатуры исполнялись Н.И. Богдановым, А.И. Лебедевым, М.
Е. Малышевым, С.А. Любовниковым и Эрбером.
А он (т.
е. Кубышкин) только пыхтел и радовался, глядя на нас. Передовых
статей он лично не читал — скучно! — но приказывал докладывать, и на докладе всякий раз сбоку писал:"верно". Но
статьи Очищенного он читал сам от первой строки до последней, и когда был особенно доволен, то в первый же воскресный день, перед закуской, собственноручно подносил своему фавориту рюмку сладкой водки, говоря...
29-е декабря. Начинаю заурчать, что и здешнее городничество не благоволит ко мне, а за что — сего отгадать не в силах. Предположил устроить у себя в доме на Святках вечерние собеседования с раскольниками, но сие вдруг
стало известно в губернии и сочтено там за непозволительное, и за сие усердствование дано мне замечание. Не инако думаю, как городничему поручен за мною особый надзор. Наилучше к сему, однако, пока шуточно относиться; но окропил себя святою водой от врага и соглядатая.
20-е апреля. Приезжал ко мне приятный карлик и сообщил, что Марфа Андревна указала, дабы каждогодне на летнего Николу, на зимнего и на Крещение я был трижды приглашаем служить к ней в плодомасовскую церковь, за что мне через бурмистра будет платимо жалованье 150 руб., по 50 руб. за обедню. Ну, уж эти случайности! Чего доброго, я их даже бояться
стану.
Но чем сложнее
становились общества, чем больше они
становились, в особенности чем чаще завоевание было причиной соединения людей в общества, тем чаще личности стремились к достижению своих целей в ущерб общему и тем чаще для ограничения этих непокоряющихся личностей понадобилось употребление власти, т.
е. насилия.
Перед церквами стоит дилемма: нагорная проповедь или Никейский символ — одно исключает другое: если человек искренно поверит в нагорную проповедь, Никейский символ неизбежно потеряет для него смысл и значение и вместе с ним церковь и ее представители; если же человек поверит в Никейский символ, т.
е. в церковь, т.
е. в тех, которые называют себя представителями ее, то нагорная проповедь
станет для него излишняя.
Я
стал почище одеваться, т.
е. снял свою поддевку и картуз и завел пиджак и фетровую шляпу с большими полями, только с косовороткой и высокими щегольскими сапогами на медных подковах никак не мог расстаться.
— Те-е-к, понимаю: сдалече,
стало быть.
Миша родился уже в Москве. Сын Прова вырос в кругу талантов и знаменитостей; у его отца собиралось все лучшее из артистического и литературного мира, что только было в Москве: А. Н. Островский, М.
Е. Салтыков-Щедрин, А. Ф. Писемский, А. А. Потехин, Н. С. Тихонравов, Аполлон Григорьев, Л. Мей, Н. А. Чаев и другие. Многие из них впоследствии
стали друзьями Михаила Провыча.
Это старинная черкесская мода: у кремневых ружей были такие маленькие и тугие курки, что их без кольца трудно было взвести. Ружья
стали другие, но мода перешла к детям. Потом я сам некоторое время щеголял старинным бронзовым кольцом на большом пальце, которое и подарил В.
Е. Шмаровину, московскому собирателю редкостей.
Сплошь да рядом
стало случаться то, что она, как и всегда, разговаривая со мной через посредство других, т.
е. говоря с посторонними, но обращая речь ко мне, выражала смело, совсем не думая о том, что она час тому назад говорила противоположное, выражала полусерьезно, что материнская забота — это обман, что не стоит того — отдавать свою жизнь детям, когда есть молодость и можно наслаждаться жизнью.
Во второй
статье находятся насмешки над пренебрежением к литературе, да нападки на мелочных критиков, да еще выведен майор С. М. Л. Б.
Е., в котором «для закрытия» выпущены буквы А, О, Ю и И, как тотчас объясняет автор.
Двойная цель издания вполне объясняет нам, почему в «Собеседнике» рядом со
статьями о нравах встречаются определения синонимов, вместе с лучшими поэтическими произведениями того времени — филологические исследования о свойствах славянского языка или критики, в которых «ни единое
е, ни единое и, нечаянно, не у места поставленные в «Собеседнике», не пропущены».
Это самое мнение, с удивительной близостью даже к способу изложения, подробно и энергически развил Белинский в
статьях своих о Руси до Петра, в «Отечественных записках» 1841 года, т.
е. с лишком через три года после письма Станкевича.
Покажите мне эту перемену, покажите мне, что в эти три минуты свет перевернулся, мужики привыкли элегантно вальсировать, аристократы
стали ловко и усердно пахать и косить, — о, покажите мне, что исчезла разница сословий и воспитаний, — и я буду очень рада, — за всех, и за себя, но пока этого нет, неровные браки остаются неровными, т.
е. безрассудными, погибелью, и вы не переубедите меня пока есть у меня хотя капля здравого смысла.
Судя по знаменитому стиху «Кому венец? мечу иль крику?» [Строка из стихотворения Пушкина «Бородинская годовщина» (1831).], предполагали, не без основания, что Пушкин решительно] не признавал силы литературного убеждения; между тем напечатанные ныне
статьи его [о Радищеве,] о мнении. г. Лобанова [Речь идет о
статье Пушкина «Мнение М.
Е. Лобанова о духе словесности как иностранной, так и отечественной» (впервые опубликована в «Современнике», 1836, кн.
«Быть литератором» — это
стало любимейшею мечтою, счастливейшею надеждою, неотступною idé
е fixe [Навязчивая мысль (фр.).] юного князя, которая преследовала его и наяву, и во сне.