Неточные совпадения
Он мог бы чувства обнаружить,
А не щетиниться,
как зверь;
Он должен был обезоружить
Младое сердце. «Но теперь
Уж поздно; время улетело…
К тому ж — он мыслит — в это дело
Вмешался
старый дуэлист;
Он зол, он сплетник, он речист…
Конечно, быть должно презренье
Ценой его забавных слов,
Но шепот, хохотня глупцов…»
И вот общественное мненье!
Пружина чести, наш кумир!
И вот на чем вертится
мир!
Год прошел со времени болезни Ильи Ильича. Много перемен принес этот год в разных местах
мира: там взволновал край, а там успокоил; там закатилось какое-нибудь светило
мира, там засияло другое; там
мир усвоил себе новую тайну бытия, а там рушились в прах жилища и поколения. Где падала
старая жизнь, там,
как молодая зелень, пробивалась новая…
Вронский только в первую минуту был ошеломлен после впечатлений совсем другого
мира, привезенных им из Москвы; но тотчас же,
как будто всунул ноги в
старые туфли, он вошел в свой прежний веселый и приятный
мир.
«Все живут, все наслаждаются жизнью, — продолжала думать Дарья Александровна, миновав баб, выехав в гору и опять на рыси приятно покачиваясь на мягких рессорах
старой коляски, — а я,
как из тюрьмы выпущенная из
мира, убивающего меня заботами, только теперь опомнилась на мгновение.
«Жестоко вышколили ее», — думал Самгин, слушая анекдоты и понимая пристрастие к ним
как выражение революционной вражды к
старому миру. Вражду эту он считал наивной, но не оспаривал ее, чувствуя, что она довольно согласно отвечает его отношению к людям, особенно к тем, которые метят на роли вождей, «учителей жизни», «объясняющих господ».
Вследствие этого-то простодушия своего он, между прочим, был серьезно убежден, что
старый Кузьма, собираясь отходить в другой
мир, чувствует искреннее раскаяние за свое прошлое с Грушенькой, и что нет теперь у нее покровителя и друга более преданного,
как этот безвредный уже старик.
Разница этой философии со
старой классической онтологической философией в том, что она встречается с объективностью абсурдного, бессмысленного
мира, в то время,
как первая думала, что она встречается с объективностью разума и смыслом бытия.
Человек оторван от природы в
старом смысле слова и погружен в замкнутый социальный
мир,
какой мы видим в марксизме.
На эту строгую депешу я отвечал высылкою двадцати четырех тысяч франков и длинным письмом, совершенно дружеским, но твердым; я говорил, насколько я теоретически согласен с ним, прибавив, что я,
как настоящий скиф, с радостию вижу,
как разваливается
старый мир, и думаю, что наше призвание — возвещать ему его близкую кончину.
Я не прерывал его. Тогда он рассказал мне, что прошлой ночью он видел тяжелый сон: он видел
старую, развалившуюся юрту и в ней свою семью в страшной бедности. Жена и дети зябли от холода и были голодны. Они просили его принести им дрова и прислать теплой одежды, обуви, какой-нибудь еды и спичек. То, что он сжигал, он посылал в загробный
мир своим родным, которые, по представлению Дерсу, на том свете жили так же,
как и на этом.
— Вы хотите меня по
миру пустить на старости лет? — выкрикивал Ляховский бабьим голосом. — Нет, нет, нет… Я не позволю водить себя за нос,
как старого дурака.
Начинается известная игра,
старая, древняя
как мир славянский. Красны девицы со своими серенькими гуськами становятся парами, один из молодцов, по жеребью, всех впереди.
То, что явилось в моем романе"Китай-город"(к 80-м годам), было
как раз результатом наблюдений над новым купеческим
миром. Центральный тип смехотворного"Кита Китыча"уже сошел со сцены. Надо было совсем иначе относиться к московской буржуазии. А автор"Свои люди — сочтемся!"не желал изменять своему основному типу обличительного комика, трактовавшего все еще по-старому своих купцов.
Социализм верит, что
старый мир разрушится, что над
старым злом будет произнесен окончательный суд, что настанет совершенное состояние на земле, царство человеческой правды, что люди будут
как боги.
Я не про войну лишь одну говорю и не про Тюильри; я и без того знал, что все прейдет, весь лик европейского
старого мира — рано ли, поздно ли; но я,
как русский европеец, не мог допустить того.
Совершенная блондинка, с золотисто-льняным цветом роскошных волос, с миниатюрной, но изящной фигуркой, прелестным личиком прозрачной белизны и нежным румянцем, с ангельским, каким-то не от
мира сего выражением, она была бесконечно доброй девушкой, обожающей своего
старого отца и довольной своим положением, находясь за последние годы безотлучно при нем, так
как он уже несколько лет не сходил с кресла на колесах, и ведя все домашнее хозяйство.
Ромашов поглядел ему вслед, на его унылую, узкую и длинную спину, и вдруг почувствовал, что в его сердце, сквозь горечь недавней обиды и публичного позора, шевелится сожаление к этому одинокому, огрубевшему, никем не любимому человеку, у которого во всем
мире остались только две привязанности: строевая красота своей роты и тихое, уединенное ежедневное пьянство по вечерам — «до подушки»,
как выражались в полку
старые запойные бурбоны.
Стоит буржуй,
как пес голодный,
Стоит безмолвный,
как вопрос.
И
старый мир,
как пес безродный,
Стоит за ним, поджавши хвост.
— Отвяжись ты, шелудивый,
Я штыком пощекочу!
Старый мир,
как пес паршивый,
Провались — поколочу!
Современная физика одинаково отрицает и космос в античном смысле слова, и
старый детерминистический материализм, что
мир частичен, что нет
мира как целого и единства, это вполне согласно с революцией в современной физике.
Какой необыкновенный
мир — этот
мир Деруновых!
как все в нем перепутано, скомкано, захламощено всякого рода противоречивыми примесями!
Как все колеблется и проваливается, словно половицы в парадных комнатах
старого чемезовского дома, в которых даже крысы отказались жить!
В уютной гостиной этого дома собирался тесный кружок наших
старых знакомцев, живших своею особою, удаленною от света жизнью и настолько замкнуто, что даже любопытный петербургский «свет», после тщетных попыток проникнуть в их
мир, оставил их в покое и
как бы забыл о их существовании.
Оба государя вступили на барки и отплыли от берега одновременно. Наполеон стоял впереди своих сановников: Мюрата, Бертье, Дюрока и Коленкура, в мундире
старой гвардии, с лентой Почетного Легиона через плечо и в известной всему
миру шляпе, скрестив руки на груди,
как его и тогда уже изображали на картинках. Барки причалили к плоту одновременно, но Наполеон успел раньше взойти на паром и сделать несколько шагов навстречу Александру.
Но знакомая добрая и скучная тьма усадьбы шумела только ласковым шепотом
старого сада, навевая смутную, баюкающую, успокоительную думу. О далеком
мире слепой знал только из песен, из истории, из книг. Под задумчивый шепот сада, среди тихих будней усадьбы, он узнавал лишь по рассказам о бурях и волнениях далекой жизни. И все это рисовалось ему сквозь какую-то волшебную дымку,
как песня,
как былина,
как сказка.
Счеты социализма с разлагающимся буржуазным обществом,
как и счеты анархизма с разлагающейся государственностью, — свои
старые счеты, счеты своих, пребывающих в том же
мире, враждующих в той же плоскости, без творческого выхода в
мир иной.
Коренная ложь всякой «политики» в том, что она выдает себя за творчество нового общения, в то время
как она есть лишь выражение
старой разобщенности, некосмичности
мира, приспособление к злой необходимости.
В Западной Европе многие предчувствуют, что будущее принадлежит славянской расе, что она призывается ныне сказать
миру свое новое слово, в то время
как старые расы Европы уже сказали свое слово.
Как раз в это время в «
Мире божьем» был перепечатан отрывок из курьезной статейки Зинаиды Венгеровой в каком-то иностранном журнале, — статейки, посвященной обзору русской литературы за истекающий год. Венгерова сообщала, что в беллетристике «
старого» направления представителем марксистского течения является М. Горький, народнического — В. Вересаев, «воспевающий страдания мужичка и блага крестьянской общины».
В манере Майзеля держать себя с другими, особенно в резкой чеканке слов, так и резал глаз
старый фронтовик, который привык к слепому подчинению живой человеческой массы,
как сам умел сгибаться в кольцо перед сильными
мира сего.
Досаднее же всего ему было то, что он не мог, решительно не был в силах резко оттолкнуть от себя этого человека из того
мира,
как будто этот
старый, бывший его
мир имел на него неотразимые права.
Я уже знал от Петра Платоновича, что пятилетняя Ермолова, сидя в суфлерской будке со своим отцом, была полна восторгов среди сказочного
мира сцены; увлекаясь каким-нибудь услышанным монологом, она, выучившись грамоте, учила его наизусть по пьесе, находившейся всегда у отца,
как у суфлера, и, выучив, уходила в безлюдный угол
старого, заброшенного кладбища, на которое смотрели окна бедного домишки, где росла Ермолова.
Спасибо за облатки: я ими поделился с Бобрищевым-Пушкиным и Евгением. [Облатки — для заклейки конвертов вместо сургучной печати.] Следовало бы, по
старой памяти, послать долю и Наталье Дмитриевне, но она теперь сама в облаточном
мире живет.
Как бы хотелось ее обнять. Хоть бы Бобрищева-Пушкина ты выхлопотал туда. Еще причина, почему ты должен быть сенатором. Поговаривают, что есть охотник купить дом Бронникова. Значит, мне нужно будет стаскиваться с мели, на которой сижу 12 лет. Кажется, все это логически.
— Да; вот заметьте себе, много, много в этом скудости, а мне от этого пахнэло русским духом. Я вспомнил эту старуху, и стало таково и бодро и приятно, и это бережи моей отрадная награда. Живите, государи мои, люди русские в ладу со своею
старою сказкой. Чудная вещь
старая сказка! Горе тому, у кого ее не будет под старость! Для вас вот эти прутики старушек ударяют монотонно; но для меня с них каплет сладких сказаний источник!.. О,
как бы я желал умереть в
мире с моею
старою сказкой.
Старый князь Болконский сообщает дочери известие о гибели Андрея в аустерлицкой битве. «Княжна не упала, с ней не сделалось дурноты. Она была уже бледна, но когда она услыхала эти слова, лицо ее изменилось, и что-то просияло в ее лучистых, прекрасных глазах.
Как будто радость, высшая радость, независимая от печалей и радостей этого
мира, разлилась сверх той сильной печали, которая была в ней».
Да что это — безумие больного человечества? Кошмарный бред, от которого нужно очнуться и расхохотаться? Ведь даже борясь за будущее, мы в душе все
как будто боимся чего-то. Сами неспособные на радость, столь далекие от нее, опасливо уже задаем себе вопросы: не окажется ли счастье и радость синонимом статики? Не тем ли так и прекрасно будущее, что оно… никогда не придет? (Ибсен).
Как прав Моррис! «
Старый, жалкий
мир с его изношенными радостями и с надеждами, похожими на опасения!..»
До лета прошлого года другою гордостью квартала была Нунча, торговка овощами, — самый веселый человек в
мире и первая красавица нашего угла, — над ним солнце стоит всегда немножко дольше, чем над другими частями города. Фонтан, конечно, остался доныне таким,
как был всегда; всё более желтея от времени, он долго будет удивлять иностранцев забавной своей красотою, — мраморные дети не
стареют и не устают в играх.
Лицо Теркина заметно хмурилось, и глаза темнели.
Старая обида на крестьянский
мир села Кладенца забурлила в нем. Еще удивительно,
как он мог в таком тоне говорить с Борисом Петровичем о мужицкой душе вообще. И всякий раз,
как он нападет на эти думы, ему ничуть не стыдно того, что он пошел по деловой части, что ему страстно хочется быть при большом капитале, ворочать вот на этой самой Волге миллионным делом.
Чугунов. Надо бы какой-нибудь счетец
старый найти, или в книгах конторских нет ли
каких расчетов, на чем вам претензию основать… да я поищу-с. Потом мы с Аполлоном Викторычем дело и кончим
миром у мирового. Я
какой вам угодно долг признаю, хоть во сто тысяч. Выдадут Аполлону Викторычу исполнительный лист, вот уж тогда дело будет крепко, таким документом пугнуть можно-с! Выходи замуж, а то, мол, разорю.
Хотя злые языки указывали, быть может, не без основания, на ключницу Марфу, разбитную, еще далеко не
старую бабенку,
как на «предмет» Семена Иоаникиевича, но в этих отношениях, если они и существовали, не было и не могло быть любви в высоком значении этого слова. Любил Семен Иоаникиевич из женщин только одну свою племянницу, хотя это не мешало ему любить весь
мир своим всеобъемлющим сердцем.
— Я старик
старый, — продолжал подсудимый, — и не от
мира сего жить желаю, а чтобы в добре и чести, —
как жил я до окаянного моего разорения, — покончить дни мои!..
Татьяна Васильевна, в свою очередь, грустно размышляла: «Итак, вот ты, поэзия, на суд
каких людей попадаешь!» Но тут же в утешение себе она припомнила слова своего отца-масона, который часто говаривал ей: «Дух наш посреди земной жизни замкнут, оскорбляем и бесславим!.. Терпи и помни, что им только одним и живет
мир! Всем нужно страдать и стремиться воздвигнуть новый храм на развалинах
старого!»
Теперь представь себе, что кто-нибудь доказал ясно,
как дважды два, что весь наш
мир,
как старая развалина, одряхлел, заболел, кряхтит и скоро свалится, ну, скажем, этак через двести — триста лет…
В нашем обществе все сведения о
мире ученых исчерпываются анекдотами о необыкновенной рассеянности
старых профессоров и двумя-тремя остротами, которые приписываются то Груберу, то мне, то Бабухину. Для образованного общества этого мало. Если бы оно любило науку, ученых и студентов так,
как Николай, то его литература давно бы уже имела целые эпопеи, сказания и жития,
каких, к сожалению, она не имеет теперь.
У постели, на которой он лежал, стояла коленопреклоненная монашенка: черный клобук с длинною вуалью указывал на полнейшее отречение ее от
мира, и этот мрачный головной убор,
как и вся черная одежда, рельефно оттеняли ее худое, далеко не
старое и когда-то, видимо, отличавшееся недюжинною красотою лицо с выразительным профилем и большими, полными еще далеко не потухшего огня, глазами.
Раса эта, отвергнув всякое благородство и всякую честь
как предрассудки
старого мира, приступила к огромному эксперименту создания нового «социалистического»
мира, в котором не будет уже ничего «буржуазного».
Учение Христа,
как религия, определяющая жизнь и дающая объяснение жизни людей, стоит теперь так же,
как оно 1800 лет тому назад стояло перед
миром. Но прежде у
мира были объяснения церкви, которые, заслоняя от него учение, все-таки казались ему достаточными для его
старой жизни; а теперь настало время, что церковь отжила, и
мир не имеет никаких объяснений своей новой жизни и не может не чувствовать своей беспомощности, а потому и не может теперь не принять учения Христа.
— Эй, Кузьма, кособокая кикимора! — гремит солдат, напрягая грудь. — Иди сюда, вот я раздену, оголю пакостную душу твою, покажу её людям! Приходит вам, дьяволы, последний час, кайтесь народу! Рассказывай,
как ты прижимал людей, чтобы в Думу вора и приятеля твоего Мишку Маслова провести! Чёрной сотни воевода, эй, кажи сюда гнусную рожу, доноситель,
старый сыщик, рассказывай нам,
миру, почём Христа продаёшь?
Но нет, и до сих пор у нас ведут бесконечные и нудные споры о том, что реакционно и что прогрессивно,
как будто не перевернулось все в
мире вверх ногами,
как будто бы
старые интеллигентские критерии сохранили еще хоть какой-либо смысл.
После опыта новой истории невозможно вернуться к
старому средневековью, возможно лишь новое средневековье,
как после опыта средневековья невозможен был возврат к
старому античному
миру, а возможно было лишь Возрождение, представлявшее очень сложное взаимодействие христианских и языческих начал.
Старый мир, который рушится и к которому не должно быть возврата, и есть
мир новой истории с его рационалистическим просвещением, с его индивидуализмом и гуманизмом, с его либерализмом и демократизмом, с его блестящими национальными монархиями и империалистической политикой, с его чудовищной индустриально-капиталистической системой хозяйства, с его могущественной техникой и внешними завоеваниями и успехами, с безудержной и безграничной похотью жизни, с его безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов и социализмом
как увенчанием всего пути новой истории.