Неточные совпадения
Но нет, и до сих пор у нас ведут бесконечные и нудные споры о том, что реакционно и что прогрессивно,
как будто не перевернулось все в
мире вверх ногами,
как будто бы
старые интеллигентские критерии сохранили еще хоть какой-либо смысл.
Старый мир, который рушится и к которому не должно быть возврата, и есть
мир новой истории с его рационалистическим просвещением, с его индивидуализмом и гуманизмом, с его либерализмом и демократизмом, с его блестящими национальными монархиями и империалистической политикой, с его чудовищной индустриально-капиталистической системой хозяйства, с его могущественной техникой и внешними завоеваниями и успехами, с безудержной и безграничной похотью жизни, с его безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов и социализмом
как увенчанием всего пути новой истории.
После опыта новой истории невозможно вернуться к
старому средневековью, возможно лишь новое средневековье,
как после опыта средневековья невозможен был возврат к
старому античному
миру, а возможно было лишь Возрождение, представлявшее очень сложное взаимодействие христианских и языческих начал.
Неточные совпадения
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться,
как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался
старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится
мир!
Год прошел со времени болезни Ильи Ильича. Много перемен принес этот год в разных местах
мира: там взволновал край, а там успокоил; там закатилось какое-нибудь светило
мира, там засияло другое; там
мир усвоил себе новую тайну бытия, а там рушились в прах жилища и поколения. Где падала
старая жизнь, там,
как молодая зелень, пробивалась новая…
Вронский только в первую минуту был ошеломлен после впечатлений совсем другого
мира, привезенных им из Москвы; но тотчас же,
как будто всунул ноги в
старые туфли, он вошел в свой прежний веселый и приятный
мир.
«Все живут, все наслаждаются жизнью, — продолжала думать Дарья Александровна, миновав баб, выехав в гору и опять на рыси приятно покачиваясь на мягких рессорах
старой коляски, — а я,
как из тюрьмы выпущенная из
мира, убивающего меня заботами, только теперь опомнилась на мгновение.
«Жестоко вышколили ее», — думал Самгин, слушая анекдоты и понимая пристрастие к ним
как выражение революционной вражды к
старому миру. Вражду эту он считал наивной, но не оспаривал ее, чувствуя, что она довольно согласно отвечает его отношению к людям, особенно к тем, которые метят на роли вождей, «учителей жизни», «объясняющих господ».