Неточные совпадения
Старые газеты и чай явились. Раскольников уселся и стал отыскивать: «Излер — Излер — Ацтеки — Ацтеки — Излер — Бартола — Массимо — Ацтеки — Излер… фу, черт! а, вот отметки: провалилась с лестницы — мещанин сгорел с
вина — пожар на Песках — пожар на Петербургской — еще пожар на Петербургской — еще пожар на Петербургской — Излер — Излер — Излер — Излер — Массимо… А, вот…»
Знал Тарас, что как ни сильно само по себе
старое доброе
вино и как ни способно оно укрепить дух человека, но если к нему да присоединится еще приличное слово, то вдвое крепче будет сила и
вина и духа.
В возу были всё баклаги и бочонки
старого доброго
вина, которое долго лежало у Тараса в погребах.
( — Вот так-то! чем бы
старомуЛекарство пить, — заметил Влас, —
Он пьет
вино стаканами.
Прения о Флерове дали новой партии не только один шар Флерова, но еще и выигрыш времени, так что могли быть привезены три дворянина, кознями
старой партии лишенные возможности участвовать в выборах. Двух дворян, имевших слабость к
вину, напоили пьяными клевреты Снеткова, а у третьего увезли мундирную одежду.
— Куда вы? Подождите, здесь ужинают, и очень вкусно. Холодный ужин и весьма неплохое
вино. Хозяева этой
старой посуды, — показал он широким жестом на пестрое украшение стен, — люди добрые и широких взглядов. Им безразлично, кто у них ест и что говорит, они достаточно богаты для того, чтоб участвовать в истории; войну они понимают как основной смысл истории, как фабрикацию героев и вообще как нечто очень украшающее жизнь.
Во всем этом было нечто охмеляющее, как в
старом, хорошем
вине.
Чрез полчаса стол опустошен был до основания.
Вино было
старый фронтиньяк, отличное. «Что это, — ворчал барон, — даже ни цыпленка! Охота таскаться по этаким местам!» Мы распрощались с гостеприимными, молчаливыми хозяевами и с смеющимся доктором. «Я надеюсь с вами увидеться, — кричал доктор, — если не на возвратном пути, так я приеду в Саймонстоун: там у меня служит брат, мы вместе поедем на самый мыс смотреть соль в горах, которая там открылась».
Устав от Кемпфера, я напал на одну
старую книжку в библиотеке моего соседа по каюте, тоже о Японии или о Японе, как говорит заглавие, и о
вине гонения на христиан, сочинения Карона и Гагенара, переведенные чрез Степана Коровина, Синбиринина и Iвана Горлiцкого.
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель была кожаная, красного дерева,
старой моды двадцатых годов; даже полы были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах было много дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две бутылки
вина, две бутылки великолепного монастырского меду и большой стеклянный кувшин с монастырским квасом, славившимся в околотке.
Когда он считал нужным умерять свои потребности и носил
старую шинель и не пил
вина, все считали это странностью и какой-то хвастливой оригинальностью, когда же он тратил большие деньги на охоту или на устройство необыкновенного роскошного кабинета, то все хвалили его вкус и дарили ему дорогие вещи.
Она теперь только поняла эту усилившуюся к ней, после признания, нежность и ласки бабушки. Да, бабушка взяла ее неудобоносимое горе на свои
старые плечи, стерла своей
виной ее
вину и не сочла последнюю за «потерю чести». Потеря чести! Эта справедливая, мудрая, нежнейшая женщина в мире, всех любящая, исполняющая так свято все свои обязанности, никого никогда не обидевшая, никого не обманувшая, всю жизнь отдавшая другим, — эта всеми чтимая женщина «пала, потеряла честь»!
Несомненно, и тут мы имеем дело со
старой лагуной, процесс осыхания которой далеко еще не закончен. Всему
виной торфяники, прикрывшие ее сверху и образовавшие болото. Около моря сохранилась еще открытая вода. Это озеро Благодати (44° 56'47'' с. ш. и 136° 24'20'' в. д. от Гринвича). Вероятно, тут было самое глубокое место бухты.
В комнате были разные господа, рядовые капиталисты, члены Народного собрания, два-три истощенных туриста с молодыми усами на
старых щеках, эти вечные лица, пьющие на водах
вино, представляющиеся ко дворам, слабые и лимфатические отпрыски, которыми иссякают аристократические роды и которые туда же, суются от карточной игры к биржевой.
Староста сказал нам, что это
вино тамошнее, но только очень
старое, что эту бутыль он помнит лет за тридцать и что
вино это употребляется только при чрезвычайных случаях.
По странной случайности,
старый майор внутренней стражи был честный, простой человек; он добродушно сказал, что всему
виною чиновник, присланный из Петербурга. На него все опрокинулись, его голос подавили, заглушили, его запугали и даже застыдили тем, что он хочет «погубить невинного человека».
Но, на беду инквизиции, первым членом был назначен московский комендант Стааль. Стааль — прямодушный воин,
старый, храбрый генерал, разобрал дело и нашел, что оно состоит из двух обстоятельств, не имеющих ничего общего между собой: из дела о празднике, за который следует полицейски наказать, и из ареста людей, захваченных бог знает почему, которых вся видимая
вина в каких-то полувысказанных мнениях, за которые судить и трудно и смешно.
— Скажи пожалуйста, как он переменился! я, право, думаю, что это все от
вина люди так
стареют; чем он занимается?
Осенью 1853 года он пишет: «Сердце ноет при мысли, чем мы были прежде (то есть при мне) и чем стали теперь.
Вино пьем по
старой памяти, но веселья в сердце нет; только при воспоминании о тебе молодеет душа. Лучшая, отраднейшая мечта моя в настоящее время — еще раз увидеть тебя, да и она, кажется, не сбудется».
Второй раз старушка встретила меня уже как
старого знакомого и повела в столовую, желая, чтоб я выпил рюмку
вина.
Я был убежден, что
вина и ответственность за ужасы революции лежат прежде всего на людях
старого режима и что не им быть судьями в этих ужасах.
— Лучше бы вовсе не знать ей об этих сказаньях, — сквозь зубы проговорил Николай Александрыч. — Таких людей, как она, в вере так не утверждают, сказанья только смущают их. Но это уж моя
вина, сам я на великом соборе говорил об Арарате, а перед тем
старые сказанья про Данилу Филиппыча да про Ивана Тимофеича Устюгову велел говорить.
Как-то днем он долго гулял с Веркой по Княжескому саду. Уже сильно опустошенный осенью, этот чудесный старинный парк блистал и переливался пышными тонами расцветившейся листвы: багряным, пурпуровым, лимонным, оранжевым и густым вишневым цветом
старого устоявшегося
вина, и казалось, что холодный воздух благоухал, как драгоценное
вино. И все-таки тонкий отпечаток, нежный аромат смерти веял от кустов, от травы, от деревьев.
Когда племянник владельца, молодой человек, учившийся в Париже, спросил нас:"Какого года
вино желаете вы, сеньоры, начать пробовать?" — то Гарридо ответил за всех нас:"Я самый здесь
старый.
Вниманье и попеченье было вот какое: постоянно нуждаясь в деньгах, перебиваясь, как говорится, с копейки на копейку, моя мать доставала
старый рейнвейн в Казани, почти за пятьсот верст, через старинного приятеля своего покойного отца, кажется доктора Рейслейна, за
вино платилась неслыханная тогда цена, и я пил его понемногу, несколько раз в день.
На другом углу стола, за тарелками котлет с горошком и бутылкой кислого крымского
вина, называемого «бордо», сидят два пехотных офицера: один молодой, с красным воротником и с двумя звездочками на шинели, рассказывает другому,
старому, с черным воротником и без звездочек, про альминское дело.
О, как этот звук безупречно полон и красиво кругл! Он нежно густ и ароматен, как сотовый мед. Его чистая и гибкая красота похожа на средний тон виолончели, взятый влюбленным смычком. Он — как дорогое
старое красное
вино.
Сообщениям М. Бороздина, называющего в своих воспоминаниях Настасью Федоровну женою мелочного торговца в деревне
Старая Медведь мещанина Минкина, куда-то незаметно исчезнувшего, после чего она из лавочки перебралась в дом графа и сделалась его сожительницею, и Беричевского, считающего Настасью Федоровну женою грузинского крестьянина, кучера, которого она, когда граф возвысил ее до интимности, трактовала свысока и за каждую выпивку и
вину водила на конюшню и приказывала при себе сечь, — нельзя выдавать за вероятное, так как, по другим источникам, Аракчеев сошелся с Минкиной еще до пожалования ему села Грузина.
Не колеблясь ни минуты, князь поклонился царю и осушил чашу до капли. Все на него смотрели с любопытством, он сам ожидал неминуемой смерти и удивился, что не чувствует действий отравы. Вместо дрожи и холода благотворная теплота пробежала по его жилам и разогнала на лице его невольную бледность. Напиток, присланный царем, был
старый и чистый бастр. Серебряному стало ясно, что царь или отпустил
вину его, или не знает еще об обиде опричнины.
— «Как во
старом было городе, — начал он, — в Новегороде, как во том ли во Новегороде, со посадской стороны, жил Акундин-молодец, а и тот ли Акундин, молодой молодец, ни пива не варил, ни
вина не курил, ни в торгу не торговал; а ходил он, Акундин, со повольницей, и гулял он, Акундин, по Волхву по реке на суденышках.
Напротив Серебряного сидел один
старый боярин, на которого царь, как поговаривали, держал гнев. Боярин предвидел себе беду, но не знал какую и ожидал спокойно своей участи. К удивлению всех, кравчий Федор Басманов из своих рук поднес ему чашу
вина.
— Слушай! — произнес он, глядя на князя, — я помиловал тебя сегодня за твое правдивое слово и прощения моего назад не возьму. Только знай, что, если будет на тебе какая новая
вина, я взыщу с тебя и
старую. Ты же тогда, ведая за собою свою неправду, не захоти уходить в Литву или к хану, как иные чинят, а дай мне теперь же клятву, что, где бы ты ни был, ты везде будешь ожидать наказания, какое захочу положить на тебя.
Сиротинин, в которого влюблена Дубянская, ему мешал, так как юноша тоже в нее влюбился,
старый друг посоветовал ему оказывать кассиру доверие и давать иногда ключ от кассы, чтобы свалить при раскрытии растраты на него
вину и устранить его с дороги к сердцу понравившейся молодой девушки…
В двенадцатом часу ночи подали ужин, состоявший из куска
старого, сухого сыру и каких-то холодных пирожков с рубленой ветчиной, которые мне показались вкуснее всяких паштетов;
вина была всего одна бутылка, и та какая-то странная: темная, с раздутым горлышком, и
вино в ней отдавало розовой краской: впрочем, его никто не пил.
Старик Гриневич, врач
старого закала, лечивший людей бузиной да ромашкой, и то перекрестясь, и писавший вверху рецептов: «cum Deo», [с Богом (лат.).] разведав, в чем заключается
вина Иосафа Платоновича, и узнав, что с ним и по его
вине обречены к страданиям многие, поморщился и сказал дочери...
— Две тому причины есть: либо промеж нас есть кто нечистый, либо всему делу
вина, что в барском доме
старый огонь горит.
Войдя в зал суда, я не узнал Урбенина: он совершенно поседел и
постарел телом лет на двадцать. Я ожидал прочесть на лице его равнодушие к своей судьбе и апатию, но ожидания мои были ошибочны, — Урбенин горячо отнесся к суду: он отвел трех присяжных, давал длинные объяснения и допрашивал свидетелей;
вину свою отрицал он безусловно и каждого свидетеля, говорившего не за него, допрашивал очень долго.
— Если… Хорошо, допустим, что там найдут тех, о которых говорит
старая сказка, то и тогда я совершаю этим далеко не дурное дело. Они оба искупили свою земную
вину строгим земным наказанием, за что же они должны быть лишены погребения и кости их должны покоиться без благословения в этом каменном мешке? Вы, как служитель алтаря, батюшка, можете осудить их на это?
Их остановил у выхода в коридор совсем не „академического“ вида мужчина лет под пятьдесят, седой, стриженый, с плохо бритыми щеками, в вицмундире, смахивающий на приказного
старых времен. Он держал в руке стакан
вина и совал его в руки Палтусова.
Анна, Барбале и Родам разносили куски жареной баранины и дичи, а Михако, Андро и Брагим разливали
вино по кувшинам и обносили ими гостей, причем Михако не упускал случая подшутить над
старым мусульманином, которому
вино было запрещено Кораном.
— С Европой-то-с! Господи помилуй: да мало ли на ней, на
старой грешнице, всяких
вин и неправд? И мотовство, и фатовство, и лукавство, и через нее, проклятую цивилизацию, сколько рабочих рук от сохи оторвано, и казенную амуницию рвет, — да еще не за что ее пороть! Нет-с; пороть ее, пороть!
Ужин у князя Василия Курагина. Влюбленные Пьер и Элен сидят рядом. «
Старая княгиня, предлагая с грустным вздохом
вина своей соседке и сердито взглянув на дочь, этим вздохом как будто говорила: «да, теперь нам с вами ничего больше не осталось, как пить сладкое
вино, моя милая, теперь время этой молодежи быть так дерзко, вызывающе-счастливой». «И что за глупость все то, что я рассказываю, как будто это меня интересует, — думал дипломат, взглядывая на счастливые лица любовников: — Вот это счастье!»
— Выпить сейчас хорошо, — согласился Белозеров. — Знаете, что? Зайдем ко мне. У меня
вино есть. Хорошее! Барзак,
старый.
Пускай слыву я старовером,
Мне всё равно — я даже рад:
Пишу Онегина размером;
Пою, друзья, на
старый лад.
Прошу послушать эту сказку!
Ее нежданую развязку
Одобрите, быть может, вы
Склоненьем легким головы.
Обычай древний наблюдая,
Мы благодетельным
виномСтихи негладкие запьем,
И пробегут они, хромая,
За мирною своей семьей
К реке забвенья на покой.
Сказав эту тираду, быть может даже составленную из
старых ролей, Геннадий Васильевич приподнял свою шляпу, измятую во всяких превратностях судьбы, и не успел Свирский прийти в себя от его сообщения, удалился так быстро, как позволяли ему его больные, отяжелевшие от
вина ноги.
Это вечно
старая история пьяниц, которые сознавая, что им вредно
вино, клянутся бросить его и не начинать никогда и — начинают, когда привычка заявляет свои права.
Влажный воздух душист и хмелен, как
старое, крепкое
вино.
Старый Чекко поднимает длинные усталые руки над головою, потягивается, точно собираясь лететь вниз, к морю, спокойному, как
вино в чаше.
Грянул, загудел, зажужжал бубен, и вспыхнула эта пламенная пляска, опьяняющая, точно
старое, крепкое, тедшое
вино; завертелась Нунча, извиваясь, как змея, — глубоко понимала она этот танец страсти, и велико было наслаждение видеть, как живет, играет ее прекрасное непобедимое тело.
У двери белой кантины, [Кантина — погребок-закусочная.] спрятанной среди толстых лоз
старого виноградника, под тенью навеса из этих же лоз, переплетенных вьюнком и мелкой китайской розой, сидят у стола, за графином
вина, Винченцо, маляр, и Джиованни, слесарь.