Неточные совпадения
Выходя из монастыря и обдумывая все эти внезапные слова, Алеша вдруг
понял, что в этом строгом и суровом доселе к нему монахе он встречает теперь нового неожиданного друга и горячо любящего его нового руководителя, — точно как бы
старец Зосима завещал ему его умирая.
Если кто из этих тяжущихся и пререкающихся мог смотреть серьезно на этот съезд, то, без сомнения, один только брат Дмитрий; остальные же все придут из целей легкомысленных и для
старца, может быть, оскорбительных — вот что
понимал Алеша.
Пойми, Алексей, что если и возвратишься в мир, то как бы на возложенное на тя послушание
старцем твоим, а не на суетное легкомыслие и не на мирское веселие…
Знал Алеша, что так именно и чувствует и даже рассуждает народ, он
понимал это, но то, что
старец именно и есть этот самый святой, этот хранитель Божьей правды в глазах народа, — в этом он не сомневался нисколько и сам вместе с этими плачущими мужиками и больными их бабами, протягивающими
старцу детей своих.
— Простите меня… — начал Миусов, обращаясь к
старцу, — что я, может быть, тоже кажусь вам участником в этой недостойной шутке. Ошибка моя в том, что я поверил, что даже и такой, как Федор Павлович, при посещении столь почтенного лица захочет
понять свои обязанности… Я не сообразил, что придется просить извинения именно за то, что с ним входишь…
Гораздо более
понимал слова Нехлюдова сидевший рядом с патриархальным
старцем маленький, кривой на один глаз, одетый в платанную нанковую поддевку и старые, сбитые на сторону, сапоги, почти безбородый старичок — печник, как узнал потом Нехлюдов.
Благообразный
старец, хотя и кивал одобрительно своей красивой патриархальной головой или встряхивал ею, хмурясь, когда другие возражали, очевидно, с большим трудом
понимал то, что говорил Нехлюдов, и то только тогда, когда это же пересказывали на своем языке другие крестьяне.
Все это и именно это
поняли народы,
поняли массы,
поняла чернь — тем ясновидением, тем откровением, которым некогда римские рабы
поняли непонятную тайну пришествия Христова, и толпы страждущих и обремененных, женщин и
старцев — молились кресту казненного.
Понять значит для них уверовать, уверовать — значит чтить, молиться.
Я увидел людей изящных, простодушных, умных; я увидел
старца, который ласкает и выслушивает мальчика, как я; вижу людей, способных
понимать и прощать, людей русских и добрых, почти таких же добрых и сердечных, каких я встретил там, почти не хуже.
Так братья и не успели переговорить. Впрочем, взглянув на Симона, Галактион
понял, что тут всякие разговоры излишни. Он опоздал. По дороге в комнату невесты он встретил скитского
старца Анфима, — время проходило, минуя этого человека, и он оставался таким же черным, как в то время, когда венчал Галактиона. За ним в скит был послан нарочный гонец, и старик только что приехал.
— Тут вышло что-то странное, — отвечал Денисов. — Все это было так еще недавно, и много людей, видевших его и говоривших с ним, еще живы; рассказы их противоречивы.
Понять нельзя… Кто говорит, что пробыл он с людьми Божьими только шесть дней, кто уверяет, что жил он с ними три года; а есть и такие, что уверяют, будто
старец жил с ними целых двенадцать лет, отлучаясь куда-то по временам.
И действительно, радость засияла в его лице; но спешу прибавить, что в подобных случаях он никогда не относился ко мне свысока, то есть вроде как бы
старец к какому-нибудь подростку; напротив, весьма часто любил самого меня слушать, даже заслушивался, на разные темы, полагая, что имеет дело, хоть и с «вьюношем», как он выражался в высоком слоге (он очень хорошо знал, что надо выговаривать «юноша», а не «вьюнош»), но
понимая вместе и то, что этот «вьюнош» безмерно выше его по образованию.
Аграфена стояла перед ним точно в тумане и плохо
понимала, что он говорит. Неужели она проспала целый день?.. А
старец ее пожалел… Когда она садилась в сани, он молча сунул ей большой ломоть ржаного хлеба. Она действительно страшно хотела есть и теперь повиновалась угощавшему ее Кириллу.
Аграфена вскочила. Кругом было темно, и она с удивлением оглядывалась, не
понимая, где она и что с ней. Лошадь была запряжена, и
старец Кирилл стоял около нее в своем тулупе, совсем готовый в путь. С большим трудом девушка припомнила, где она, и только удивлялась, что кругом темно.
«Верит», — думал Кожемякин. И всё яснее
понимал, что эти люди не могут стать детьми, не смогут жить иначе, чем жили, — нет мира в их грудях, не на чем ему укрепиться в разбитом, разорванном сердце. Он наблюдал за ними не только тут, пред лицом
старца, но и там, внизу, в общежитии; он знал, что в каждом из них тлеет свой огонь и неслиянно будет гореть до конца дней человека или до опустошения его, мучительно выедая сердцевину.
— Я думаю, что граф Строганов
понял меня. Бедный
старец был огорчен до глубины души.
И
понял гордый
старец волю Аллаха и открыл ворота крепости и вывел жен и детей своих…
«Мечтаю видеть и как будто уже вижу ясно наше грядущее, — говорит все тот же святой
старец. — Ибо будет так, что даже самый развращенный богач наш кончит тем, что устыдится богатства своего перед бедным, а бедный, видя смирение его,
поймет (что
поймет?!) и уступит ему, с радостью и лаской ответит на благолепный стыд его. Верьте, что кончится сим, на то идет».
— Mais… j'en prendrai avec plaisir [С удовольствием.] — скромно отвечал маститый
старец, но скромность эта была так полна чувства собственного достоинства, что мы сразу
поняли, что не мы почтили
старца, но
старец почтил нас.
Долго еще племянник слушал его, поверженный в ничтожество громовыми истинами
старца, как бы приходившего на миг из гроба, чтобы обличить его в раболепстве. Подачкин, разинув рот, слушал также, ничего не
понимая. Налитый стакан стоял нетронутый.
Гиезий если не
понял, то почувствовал положение
старца и с робким участием сказал...
Но я мелко и недостойно
понимал о высоком
старце: он так окинул прозорливым оком ума своего всю вселенную, что не могло быть никого, кто бы мог обмануть его в деле веры.
Не знаю, сколько раз я эту «Верую» прочел, чтобы не заснуть, но только много; а старичок все в своем гробе молится, и мне оттуда сквозь пазы тесин, точно свет кажет, и видно, как он кланяется, а потом вдруг будто начал слышаться разговор, и какой… самый необъяснимый: будто вошел к
старцу Левонтий, и они говорят о вере, но без слов, а так, смотрят друг на друга и
понимают.
Добрый народ у костей доброго
старца возлюбил и
понял бога, сотворившего сего добряка, и сам захотел служить богу, создавшему такое душевное «изящество».
Я очень хорошо
понимаю, что при тогдашнем патриотическом настроении Петербурга появление
старца Дмитревского в патриотической драме должно было привесть в восторженное состояние публику; но, смотря на это дело с художественной стороны, я нисколько не жалею, что не видал этого спектакля.
— Производите беспорядки, пугаете молодую даму, робкую женщину, которая не знает, куда деваться от страха, и, может быть, будет больна; беспокоите почтенного
старца, удрученного геморроем, которому прежде всего нужен покой, — а все отчего? Оттого, что вам вообразился какой-то вздор, с которым вы бегаете по всем закоулкам!
Понимаете ли,
понимаете ли, в каком вы скверном теперь положении? Чувствуете ли вы это?
Старец радовался, найдя человека, который так вполне
понимает его; в сотый раз повествовал он ему свою жизнь и свои надежды, и в сотый раз с умилением и благодарностию слушал юноша.
—
Понял ли ты теперь, — продолжает
старец, — что Лаилиэ — это ты, и те воины, которых ты предал смерти — ты же.
— Как долго? — говорит
старец. — Ты только что окунул голову и тотчас опять высунул ее; видишь, вода из кружки еще не вся вылилась.
Понял ли ты теперь?
— Я не успел поговорить с вами, князь, среди того одушевленного разговора, в который был вовлечен этим почтенным
старцем, — сказал он, кротко-презрительно улыбаясь и этою улыбкой как бы признавая, что он вместе с князем Андреем
понимает ничтожность тех людей, с которыми он только что говорил.