Неточные совпадения
Чего тут только не было: порожний мешок из-под муки, 2 старенькие рубашки, свиток тонких ремней, пучок
веревок,
старые унты, гильзы от ружья, пороховница, свинец, коробочка с капсулями, полотнище палатки, козья шкура, кусок кирпичного чая вместе с листовым табаком, банка из-под консервов, шило, маленький топор, жестяная коробочка, спички, кремень, огниво, трут, смолье для растопок, береста, еще какая-то баночка, кружка, маленький котелок, туземный кривой ножик, жильные нитки, 2 иголки, пустая катушка, какая-то сухая трава, кабанья желчь, зубы и когти медведя, копытца кабарги и рысьи кости, нанизанные на веревочку 2 медные пуговицы и множество разного хлама.
Из раскрытого ворота на шее, принявшей цвет
старого пергамента, виднелись две полосы: одна темная — след
веревки, другая красная знак царапины, нанесенной во время схватки Симеоном,точно два страшных ожерелья.
— Как спустить? Уставим в перекладину-то слегу, привяжем его за уши-то к ней на слабой
веревке, старые-то перекладины его перерубим, — вот он и пойдет, — объяснил другой, молодой еще довольно малый.
В заключение речи о тетереве я расскажу удивительный случай, которого был самовидцем, еще будучи мальчиком. Сидел я однажды в шалаше с
старым охотником, который крыл тетеревов шатром. Тетерева уже подходили, и старик, держа в руке
веревку, чтоб уронить шатер, когда подойдет тетеревов побольше, смотрел в отверстие, а я глядел в скважину, которую проковырял пальцами.
По мере того как допевалось это заклинательное моленье, концы
веревок натягивались, как струны, и с последним звуком слился звук визжащего трения: длинное бревно челноком заныряло взад и вперед по другому бревну, а с ним замелькал то туда, то сюда
старый Сухой Мартын.
Этого уж никак не следовало делать! Спаси бог, будучи в море, предупреждать события или радоваться успеху, не дойдя до берега. И
старая таинственная примета тотчас же оправдалась на Ване Андруцаки. Он уже видел не более как в полуаршине от поверхности воды острую, утлую костистую морду и, сдерживая бурное трепетание сердца, уже готовился подвести ее к борту, как вдруг… могучий хвост рыбы плеснул сверх волны, и белуга стремительно понеслась вниз, увлекая за собою
веревку и крючки.
Ключарёв прервал свои сны за пожарным сараем, под
старой уродливой ветлой. Он нагнул толстый сук, опутав его
верёвкой, привязал к нему ружьё, бечёвку от собачки курка накрутил себе на палец и выстрелил в рот. Ему сорвало череп: вокруг длинного тела лежали куски костей, обросшие чёрными волосами, на стене сарая, точно спелые ягоды, застыли багровые пятна крови, серые хлопья мозга пристали ко мшистым доскам.
Он был владельцем канатного завода, имел в городе у пристаней лавочку. В этой лавочке, до потолка заваленной канатом,
веревкой, пенькой и паклей, у него была маленькая каморка со стеклянной скрипучей дверью. В каморке стоял большой,
старый, уродливый стол, перед ним — глубокое кресло, и в нем Маякин сидел целыми днями, попивая чай, читая «Московские ведомости». Среди купечества он пользовался уважением, славой «мозгового» человека и очень любил ставить на вид древность своей породы, говоря сиплым голосом...
Чудится ему, что Лиска пришла к нему и греет его ноги… что он лежит на мягком лазаретном тюфяке в теплой комнате и что из окна ему видны Балканы, и он сам же, с ружьем в руках, стоит по шею в снегу на часах и стережет
старые сапоги и шинель, которые мотаются на
веревке… Из одного сапога вдруг лезет фараон и грозит ему…
В ответ на замечание Гришки о вершах Глеб утвердительно кивнул головою. Гришка одним прыжком очутился в челноке и нетерпеливо принялся отвязывать
веревку, крепившую его к большой лодке; тогда Глеб остановил его. С некоторых пор
старый рыбак все строже и строже наблюдал, чтобы посещения приемыша на луговой берег совершались как можно реже. Он следил за ним во все зоркие глаза свои, когда дело касалось переправы в ту сторону, где лежало озеро дедушки Кондратия.
Пономарь звонил внизу, около паперти колокольни, и тянул за
веревку, стоя одной ногой на ступеньке, —
старый пономарь, с косицей седеющих волос, без шапки, в нанковом подряснике.
— Ну, так и есть табор. Всегда возле усадьбы табором стоят, а потом гадать приходит — молодая чертовка: «Дай, барынька, погадаю о твоем талане…», — а
старая чертовка — белье с
веревки али уж прямо — бриллиантовую брошь с барынина туалета…
Вот из моря вылез
старый Бес:
«Зачем ты, Балда, к нам залез?»
— Да вот
веревкой хочу море мо́рщить,
Да вас, проклятое племя, корчить.
— Как? Меня? Рыцаря, носящего шпоры и меч, повесят на
веревке, как бадью на лист, и оставят болтаться ногами и головой между землей и небом?! Что ты! Образумься,
старый Гримм.
И как весело было торговаться и спорит вместе со
старой Драгой, с продавцами-крестьянами, не выпускавшими своих трубок изо ртов, под визг поросят, привязанных на
веревках к колесам повозок.
— Как? Меня? Рыцаря, носящего шпоры и меч, повесят на
веревке, как бадью на лист, и оставят болтаться ногами и головою между землею и небом! Что ты! Образумься,
старый Гримм.
В старину, как рассказывали мне тоже
старые охотники, к волчьим капканам привязывали
веревку с чурбаном или рычагом для того, чтобы попавшийся волк, задевая ими за кочки, кусты и деревья, скорее утомлялся и не мог уходить далеко; но потом этот способ был совершенно оставлен, ибо, кроме хлопот зарывать в снег
веревку и чурбан, они оказывались бесполезными: волк перегрызал
веревку — и охотники начали ставить капканы на волков и лис, ничего к ним не привязывая.
По углам комнаты свален беспорядочно всяческий, покрытый паутиной хлам: астролябия в рыжем кожаном чехле и при ней тренога с цепью, несколько
старых чемоданов и сундуков, бесструнная гитара, охотничьи сапоги, швейная машина, музыкальный ящик «Монопан», фотографический аппарат, штук пять ламп, груды книг,
веревки, узлы белья и многое другое.
III Придя наверх, Воскресенский переоделся, вытащил из-под кровати свой
старый, порыжелый, весь обклеенный багажными ярлыками чемодан и стал укладываться. С ожесточением швырял он в чемодан книги и лекции, с излишней энергией втискивал скомканное кое-как белье, яростно затягивал узлы
веревок и ремни. И по мере того, как расходовалась его физическая сила, взбудораженная недавним неудовлетворенным гневом, — он сам понемногу отходил и успокаивался.
Николаев. Думаю, для
старого друга нельзя не сделать, а уж знал, что будет гадость… Да, думаю, что ж? меня какой-нибудь писака-мальчишка не может же оскорбить: поехал. Хорошо. Разлетелись мы с Софьей Андреевой — никого нет, один шафер… Квартира — свиной хлев чище! —
веревки на полу валяются, и какой-то его друг, такой же невежа, как он, чуть не в халате, да его родня — протоколист какой-то… Что же вы думаете? Повернулся спиной, ушел, надел шляпу и поехали!
Одобрила и спросила: «Но где ж ты возьмешь
веревок, на которых вешались?» Куплю, говорю, каких ни на есть
старых на Толкучке, а там разбирай поди, вешались ли на них или нет!
У одного
старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал
веревки.