Неточные совпадения
Приказчик, ездивший к купцу, приехал и привез часть денег за пшеницу. Условие с дворником было сделано, и
по дороге приказчик узнал, что хлеб везде застоял в поле, так что неубранные свои 160 копен было ничто в
сравнении с тем, что было у других.
— Хлопоты у меня большие с мужиками в нынешнем году, — продолжал Николай Петрович, обращаясь к сыну. — Не платят оброка. [Оброк — более прогрессивная
по сравнению с барщиной денежная форма эксплуатации крестьян. Крестьянин заранее «обрекался» дать помещику определенную сумму денег, и тот отпускал его из имения на заработки.] Что ты будешь делать?
Самгину действительность изредка напоминала о себе неприятно: в очередном списке повешенных он прочитал фамилию Судакова, а среди арестованных в городе анархистов — Вараксина, «жившего под фамилиями Лосева и Ефремова». Да, это было неприятно читать, но, в
сравнении с другими, это были мелкие факты, и память недолго удерживала их. Марина
по поводу казней сказала...
Он сильно изменился в
сравнении с тем, каким Самгин встретил его здесь в Петрограде: лицо у него как бы обтаяло, высохло, покрылось серой паутиной мелких морщин. Можно было думать, что у него повреждена шея, — голову он держал наклоня и повернув к левому плечу, точно прислушивался к чему-то, как встревоженная птица. Но острый блеск глаз и задорный, резкий голос напомнил Самгину Тагильского товарищем прокурора, которому поручено какое-то особенное расследование темного дела
по убийству Марины Зотовой.
Сереньким днем он шел из окружного суда; ветер бестолково и сердито кружил
по улице, точно он искал места — где спрятаться, дул в лицо, в ухо, в затылок, обрывал последние листья с деревьев, гонял их
по улице вместе с холодной пылью, прятал под ворота. Эта бессмысленная игра вызывала неприятные
сравнения, и Самгин, наклонив голову, шел быстро.
Блестела золотая парча, как ржаное поле в июльский вечер на закате солнца; полосы глазета напоминали о голубоватом снеге лунных ночей зимы, разноцветные материи — осеннюю расцветку лесов; поэтические
сравнения эти явились у Клима после того, как он побывал в отделе живописи, где «объясняющий господин», лобастый, длинноволосый и тощий, с развинченным телом, восторженно рассказывая публике о пейзаже Нестерова, Левитана, назвал Русь парчовой, ситцевой и наконец — «чудесно вышитой
по бархату земному шелками разноцветными рукою величайшего из художников — божьей рукой».
— Две? — сказал хозяин, судорожно подскакивая, как пружинный. — Тысячи? Метров? Прошу вас сесть, капитан. Не желаете ли взглянуть, капитан, образцы новых материй? Как вам будет угодно. Вот спички, вот прекрасный табак; прошу вас. Две тысячи… две тысячи
по… — Он сказал цену, имеющую такое же отношение к настоящей, как клятва к простому «да», но Грэй был доволен, так как не хотел ни в чем торговаться. — Удивительный, наилучший шелк, — продолжал лавочник, — товар вне
сравнения, только у меня найдете такой.
Мы вторую станцию едем от Усть-Маи, или Алданского селения. Вчера сделали тридцать одну версту, тоже
по болотам, но те болота ничто в
сравнении с нынешними. Станция положена,
по их милости, всего семнадцать верст. Мы встали со светом, поехали еще
по утреннему морозу; лошади скользят на каждом шагу; они не подкованы. Князь Оболенский говорит, что они тверже копытами, оттого будто, что овса не едят.
Разумеется, взятые абсолютно, оба эти
сравнения одинаково нелепы, однако нельзя не сознаться, что в истории действительно встречаются
по местам словно провалы, перед которыми мысль человеческая останавливается не без недоумения.
Вл. Соловьев уже представляет огромный шаг вперед
по сравнению со старыми славянофилами.
Какой жалкий самообман видеть высшее и лучшее в отсталых формах материальной жизни
по сравнению с формами более развитыми, какой материализм в этом чувствуется!
Германия была экономически и политически отсталой страной
по сравнению с Францией и Англией, была Востоком
по сравнению с Западом.
Совершенно нелепо требовать, чтобы было доказано существование духовных ценностей и большая высота их
по сравнению с так называемыми витальными ценностями.
Во всяком случае, он обозначал большой шаг вперед
по сравнению с славянофилами и западниками.
Лютеране занимали в России привилегированное положение
по сравнению с католиками, они часто стояли у кормила правления.
По сравнению с этой перспективой вся мировая война есть лишь семейная распря.
О, как невинно, как неинтересно и незначительно отношение к христианству Чернышевского и Писарева, Бюхнера и Молешотта
по сравнению с отрицанием Розанова.
Париж, даже не очень благоустроенный город, технически отсталый
по сравнению с Берлином, и магия его, его право быть Городом
по преимуществу и Городом мировым не в этом внешнем техническом прогрессе коренятся.
В широких философских наивных кругах торжествует релятивизм и историзм, в которых есть доля правды
по сравнению со старым статическим пониманием истины, но есть еще большая доля коренной лжи.
Однако, продолжая
сравнение Кирилова, он мысленно сравнил себя с тем юношей, которому неудобно было войти в царствие небесное. Он задумчиво ходил взад и вперед
по комнате.
Под бельэтажем нижний этаж был занят торговыми помещениями, а под ним, глубоко в земле, подо всем домом между Грачевкой и Цветным бульваром сидел громаднейший подвальный этаж, весь сплошь занятый одним трактиром, самым отчаянным разбойничьим местом, где развлекался до бесчувствия преступный мир, стекавшийся из притонов Грачевки, переулков Цветного бульвара, и даже из самой «Шиповской крепости» набегали фартовые после особо удачных сухих и мокрых дел, изменяя даже своему притону «Поляковскому трактиру» на Яузе, а хитровская «Каторга» казалась пансионом благородных девиц
по сравнению с «Адом».
По сравнению с овощами, которые мы видели на Фудзине, эти огородные растения были тоже отсталыми в росте. Одним словом, во всем, что попадалось нам на глаза, видна была резкая разница между западным и восточным склонами Сихотэ-Алиня. Очевидно, в Уссурийском крае вегетационный период наступает гораздо позже, чем в бассейне Уссури.
Я и жила по-прежнему-то есть, не по-прежнему: какое
сравнение, Вера Павловна!
С. 367.] «Философия имеет целью познавать истину, познавать Бога, ибо Он есть абсолютная истина: постольку ничто другое не стоит труда
по сравнению с Богом и Его изъяснением.
Шлейсрмахеровское «настроение» есть соус к рагу из зайца, ранее чем пойман самый заяц, —
по известному
сравнению у Достоевского (разговор Шатова с Ставрогиным в «Бесах») [«Чтобы сделать соус из зайца, надо зайца, чтобы уверовать в Бога, надо Бога», — высказывание Ставрогина {Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. Л., 1974.
Вопрос об отношении Бога к миру Аристотель поясняет следующим
сравнением: «Следует взвесить (говорит он), каким из двух способов содержится природа всего блага или наилучшее: как вечно отделенное, самостоятельно
по себе существующее или же как строй его частей.
По сравнению с таким отношением христианство естественно кажется холодным, сдержанным, недоверчивым.
По сравнению с мышлением низшею формою религиозного сознания является то, что обычно зовется «верою» и что Гегель характеризует как знание в форме «представления» (Vorstellung): на ней лежит печать субъективности, непреодоленной раздвоенности субъекта и объекта.
От второго, μη, оно отличается именно этой решительностью отрицания,
по сравнению с которым μη означает лишь неопределенность, но сближается с ним своей, хотя и отрицательной, положительностью: ου всегда соотносительно утверждению, как тень свету.
Частное в большинстве случаев слишком мелко
по сравнению со всеобщим: индивидуумы приносятся в жертву и обрекаются на гибель.
По сравнению Пфлейдерера [О.
По часто повторяющемуся в аскетике
сравнению, Бог подобен огню, а душа — металлу, который может оставаться холодным, чуждым огня, но, раскаляясь, может становиться как бы одно с ним.
По неоднократно повторяемому у Николая К.
сравнению, coincidentia oppositorum есть ограда рая, охраняемая Ангелом и скрывающая от твари Бога [Unde in ostio coincidentiae oppositorum, quod Angelus custodit, in mgressu Paradisi constitutus» (op. cit., 190)… tu es intra murum in Paradiso.
Учитель говорил не по-швейцарски, а по-немецки, да и не просто, а
по образцам из нарочито известных ораторов и писателей: он помянул и о Вильгельме Телле, и о Карле Смелом (как тут поступила бы австрийско-александринская театральная ценсура — разве назвала бы Вильгельма Смелым, а Карла — Теллем?) и при этом не забыл не столько новое, сколько выразительное
сравнение неволи с позлащенной клеткой, из которой птица все же рвется...
Странно, что этот мир не казался мне беспредельным, бесконечным, наоборот, он мне казался ограниченным
по сравнению с беспредельностью и бесконечностью, раскрывавшейся во мне.
Меня отделяло от людей, которые считали себя вполне ортодоксальными, то, что историческое откровение было для меня вторичным
по сравнению с откровением духовным.
По сравнению с марксизмом старый русский социализм мне представлялся явлением провинциальным.
Царство Божье есть иное
по сравнению с царством мира.
Нация, государство, семья, внешняя церковность, общественность, социальный коллектив, космос — все представляется мне вторичным, второстепенным, даже призрачным и злым
по сравнению с неповторимой индивидуальной судьбой человеческой личности.
События его времени кажутся маленькими
по сравнению с современными.
Прежде всего меня поразил народный язык сектантов — сильный, красочный, образный,
по сравнению с которым интеллигентский язык был бледным и отвлеченным.
Мне свойственно первичное мистическое мирочувствие и
по сравнению с ним момент в собственном смысле организованно-религиозный уже вторичный.
По сравнению с этой революцией ничтожны все революции, происходившие в мире.
По сравнению с этим историческое христианство не имеет витальной силы, которая у него была в прошлом.
Испорченный наследственным барством и эгоизмом философа и писателя, дорожащего прежде всего благоприятными условиями для своего умственного творчества и писательства, я мало делал
по сравнению с этими людьми для осуществления праведной жизни, но в глубине своего сердца я мечтал о том же, о чем и они.
Чтобы жить достойно и не быть приниженным и раздавленным мировой необходимостью, социальной обыденностью, необходимо в творческом подъеме выйти из имманентного круга «действительности», необходимо вызвать образ, вообразить иной мир, новый
по сравнению с этой мировой действительностью (новое небо и новую землю).
Я наблюдал, что французы
по сравнению с нами, русскими, умеют наслаждаться жизнью, извлекать из нее максимум приятного, получать удовольствие от вкушения блюд интеллектуальных и — блюд материальных.
Когда после близости смерти мы возвращаемся к жизни, то чувствуется, что все ничтожно
по сравнению со смертью.
Первоначально марксизм был западничеством,
по сравнению со старым народничеством.
Повсюду и всегда Толстой изображает правду жизни, близкую к природе, правду труда, глубину рождения и смерти
по сравнению с лживостью и неподлинностью так называемой «исторической» жизни в цивилизации.