Неточные совпадения
Еще зимой один знакомый ему студент, Покорев, уезжая в Харьков,
сообщил ему как-то в разговоре адрес старухи Алены Ивановны, если бы на случай пришлось ему что заложить.
А главное, об этом ни слова никому не говорить, потому что бог знает
еще что из этого выйдет, а деньги поскорее под замок, и, уж конечно, самое лучшее во всем этом, что Федосья просидела в кухне, а главное, отнюдь, отнюдь, отнюдь не надо
сообщать ничего этой пройдохе Ресслих и прочее и прочее.
Уж кажется, что вполне: этакие-то вещи вам задаром
сообщаю, да
еще награждения за это не требую, хе-хе!
Потом, уже достигнув зрелого возраста, прочла она несколько книг содержания романтического, да недавно
еще, через посредство господина Лебезятникова, одну книжку «Физиологию» Льюиса [«Физиология» Льюиса — книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни», в которой популярно излагались естественно-научные идеи.] — изволите знать-с? — с большим интересом прочла, и даже нам отрывочно вслух
сообщала: вот и все ее просвещение.
И что вы думаете,
сообщи я кому, пожалуй,
еще усумнится, такое дубье!
— Ну их, не поминайте; в Петербурге
еще не было; да и черт с ними! — вскричал он с каким-то раздражительным видом. — Нет, будемте лучше об этом… да, впрочем… Гм! Эх, мало времени, не могу я с вами долго остаться, а жаль! Было бы что
сообщить.
Клим никогда
еще не был на этой улице, он хотел
сообщить об этом историку, но — устыдился. Дверь крыльца открыла высокая, седоволосая женщина в черном, густобровая, усатая, с неподвижным лицом.
В самом деле, пора было ехать домой. Мать писала письма, необычно для нее длинные, осторожно похвалила деловитость и энергию Спивак,
сообщала, что Варавка очень занят организацией газеты. И в конце письма
еще раз пожаловалась...
— Вы не можете представить себе, что такое письма солдат в деревню, письма деревни на фронт, — говорил он вполголоса, как бы
сообщая секрет. Слушал его профессор-зоолог, угрюмый человек, смотревший на Елену хмурясь и с явным недоумением, точно он затруднялся определить ее место среди животных. Были
еще двое знакомых Самгину — лысый, чистенький старичок, с орденом и длинной поповской фамилией, и пышная томная дама, актриса театра Суворина.
— Разве? Очень хорошо… то есть хорошо, что не
сообщали, — добавил он,
еще раз пожав руку Самгина. — Ну, я — ухожу. Спасибо за хлеб-соль!
—
Еще могу
сообщить вам, что ее отец сущий мерзавец. Он утопил моего папашу, как кошку какую-нибудь, прости господи. Он…
Он
еще не сделал никаких распоряжений, не высказал никаких мыслей, никому не
сообщил своих планов, а все уже понимали, что пришел конец.
Впрочем, о старшем, Иване,
сообщу лишь то, что он рос каким-то угрюмым и закрывшимся сам в себе отроком, далеко не робким, но как бы
еще с десяти лет проникнувшим в то, что растут они все-таки в чужой семье и на чужих милостях и что отец у них какой-то такой, о котором даже и говорить стыдно, и проч., и проч.
— Я должен вам
сообщить, — произнес тоже дрожащим голосом Алеша, — о том, что сейчас было у него с отцом. — И он рассказал всю сцену, рассказал, что был послан за деньгами, что тот ворвался, избил отца и после того особенно и настоятельно
еще раз подтвердил ему, Алеше, идти «кланяться»… — Он пошел к этой женщине… — тихо прибавил Алеша.
Он ясно и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в то
еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад,
еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы
сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы были в саду, оставалась запертою.
Он же
сообщил о сем сведении
еще до катастрофы подсудимому и его брату Ивану Федоровичу.
Предстояло
еще выслушать несколько свидетелей, которые, вероятно, ничего особенного не могли
сообщить ввиду всего, что было уже сообщено.
Другой знак
сообщили мне на тот случай, если что экстренное произойдет: сначала два раза скоро: тук-тук, а потом, обождав
еще один раз, гораздо крепче.
— То ли
еще узрим, то ли
еще узрим! — повторили кругом монахи, но отец Паисий, снова нахмурившись, попросил всех хотя бы до времени вслух о сем не
сообщать никому, «пока
еще более подтвердится, ибо много в светских легкомыслия, да и случай сей мог произойти естественно», — прибавил он осторожно, как бы для очистки совести, но почти сам не веруя своей оговорке, что очень хорошо усмотрели и слушавшие.
«Он падал мне в ноги и целовал мои ноги, —
сообщал нам сам подсудимый в ту минуту, когда
еще не сознавал некоторой для себя невыгоды в таком сообщении, — это курица в падучей болезни», — выразился он про него своим характерным языком.
Ты
еще в таких летах, что тебе нельзя всего знать, что большие знают, прибегу — все расскажу, что можно тебе
сообщить.
Алексей Федорович Карамазов был третьим сыном помещика нашего уезда Федора Павловича Карамазова, столь известного в свое время (да и теперь
еще у нас припоминаемого) по трагической и темной кончине своей, приключившейся ровно тринадцать лет назад и о которой
сообщу в своем месте.
Все встали, и на возвышение залы вышли судьи: председательствующий с своими мускулами и прекрасными бакенбардами; потом мрачный член суда в золотых очках, который теперь был
еще мрачнее оттого, что перед самым заседанием он встретил своего шурина, кандидата на судебные должности, который
сообщил ему, что он был у сестры, и сестра объявила ему, что обеда не будет.
От хозяина фанзы мы узнали, что находимся у подножия Сихотэ-Алиня, который делает здесь большой излом, а река Тютихе течет вдоль него. Затем он
сообщил нам, что дальше его фанзы идут 2 тропы: одна к северу, прямо на водораздельный хребет, а другая — на запад, вдоль Тютихе. До истоков последней оставалось
еще 12 км.
Действительно, он сказал правду: комната была не только не очень хороша, но прескверная. Выбора не было; я отворил окно и сошел на минуту в залу. Там все
еще пили, кричали, играли в карты и домино какие-то французы. Немец колоссального роста, которого я видал, подошел ко мне и спросил, имею ли я время с ним поговорить наедине, что ему нужно мне
сообщить что-то особенно важное.
Я был похож на человека, которого вдруг разбудили середь ночи и
сообщили ему, прежде чем он совсем проснулся, что-то страшное: он уже испуган, дрожит, но
еще не понимает, в чем дело.
Надо было идти дальше, но как-то не хотелось: спутники мои устали, а китайцы были так гостеприимны. Я решил продневать у них
еще одни сутки — и хорошо сделал. Вечером в этот день с моря прибежал молодой удэгеец и
сообщил радостную весть: Хей-ба-тоу с лодкой возвратился назад и все имущество наше цело. Мои спутники кричали «ура» и радостно пожимали друг другу руки. И действительно, было чему радоваться; я сам был готов пуститься в пляс.
Князь помнил это посещение к нему доктора; он помнил, что Лебедев
еще накануне приставал к нему, что он нездоров, и когда князь решительно отказался от медицины, то вдруг явился с доктором, под предлогом, что сейчас они оба от господина Терентьева, которому очень худо, и что доктор имеет кое-что
сообщить о больном князю.
Еще третьего дня генерал
сообщил своему семейству карточку князя; эта карточка возбудила в Лизавете Прокофьевне уверенность, что и сам князь прибудет в Павловск для свидания с ними немедленно вслед за этою карточкой.
Вера обещалась; князь начал с жаром просить ее никому об этом не
сообщать; она пообещалась и в этом, и, наконец, когда уже совсем отворила дверь, чтобы выйти, князь остановил ее
еще в третий раз, взял за руки, поцеловал их, потом поцеловал ее самое в лоб и с каким-то «необыкновенным» видом выговорил ей: «До завтра!» Так по крайней мере передавала потом Вера.
Он, впрочем, любезно и подробно
сообщил обо всем князю: тот многого
еще не знал, и это был первый вестник из дома.
Я
еще не верю, сам не верю, уверяю вас; я
еще сомневаюсь, потому что Гаврила Ардалионович не успел
еще сообщить мне всех подробностей, но что Чебаров каналья, то в этом уже нет теперь никакого сомнения!
Так как Настасья Филипповна тоже ни разу
еще не
сообщала ему о том, что встречала «с тех пор» Рогожина, то князь и заключил теперь, что Рогожин нарочно почему-нибудь на глаза не кажется. Весь этот день он был в сильной задумчивости; Настасья же Филипповна была необыкновенно весела весь тот день и в тот вечер.
Когда все разошлись, Келлер нагнулся к Лебедеву и
сообщил ему: «Мы бы с тобой затеяли крик, подрались, осрамились, притянули бы полицию; а он вон друзей себе приобрел новых, да
еще каких; я их знаю!» Лебедев, который был довольно «готов», вздохнул и произнес: «Утаил от премудрых и разумных и открыл младенцам, я это говорил
еще и прежде про него, но теперь прибавляю, что и самого младенца бог сохранил, спас от бездны, он и все святые его!»
Князь, разумеется, в состоянии был оценить и оценил всю степень участия к нему генеральши и ее дочерей и, конечно,
сообщил им искренно, что и сам он сегодня же,
еще до посещения их, намерен был непременно явиться к ним, несмотря ни на болезнь свою, ни на поздний час.
Обе мои пьесы очень нравились комитету."Однодворца"
еще не предполагалось ставить в тот же сезон, из-за цензурной задержки, а о"Ребенке"Федоров сейчас же
сообщил мне, что ролью чрезвычайно заинтересована Ф.А.Снеткова.
Но газеты занимались тогда театром совсем не так, как теперь. У нас в доме, правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки газеты почти что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много
сообщал о столичных актерах, говаривал мне и о Садовском
еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался
еще «Ходилкин».
Не знаю, какие именно «большие секреты» она
сообщила сестре, но через некоторое время в городе разнесся слух, что Басина внучка выходит замуж. Она была немного старше меня, и восточный тип делал ее
еще более взрослой на вид. Но все же она была
еще почти ребенок, и в первый раз, когда Бася пришла к нам со своим товаром, моя мать сказала ей с негодующим участием...
— А вы, наоборот, понравились, —
сообщила она лукаво, искоса глядя на меня своими серыми глазами. — Лена говорит, что приятно видеть с нашем городке такого воспитанного молодого человека…
Еще бы. Ведь вы «из губернии».
— Потом я, может быть, вам
сообщу подробнее об этой нашей встрече, но теперь нахожу нужным предупредить вас, — загадочно проговорил Васин, — что он показался мне тогда как бы в ненормальном состоянии духа и… ума даже. Впрочем, я и
еще имел один визит, — вдруг улыбнулся он, — сейчас перед вами, и тоже принужден был заключить об не совсем нормальном состоянии посетителя.
После этого и жильцы разошлись по своим комнатам и затворились, но я все-таки ни за что не лег и долго просидел у хозяйки, которая даже рада была лишнему человеку, да
еще с своей стороны могущему кое-что
сообщить по делу.
Но в просьбе вашей
сообщить мое мнение собственно об этой идее должен вам решительно отказать: во-первых, на письме не уместится, а во-вторых — и сам не готов к ответу, и мне надо
еще это переварить.
Зверева (ему тоже было лет девятнадцать) я застал на дворе дома его тетки, у которой он временно проживал. Он только что пообедал и ходил по двору на ходулях; тотчас же
сообщил мне, что Крафт приехал
еще вчера и остановился на прежней квартире, тут же на Петербургской, и что он сам желает как можно скорее меня видеть, чтобы немедленно
сообщить нечто нужное.
Я смутился
еще более и
сообщил мое недоумение Евсеичу; он сам попробовал посмотреть на картину с разных сторон, сам заметил и дивился ее странному свойству, но в заключение равнодушно сказал: «Уж так ее живописец написал, что она всякому человеку в глаза глядит».
Шампанское
сообщило ему расположение к разным экстренностям, а именно: он решил не ехать
еще домой, а заехать к одной знакомой даме, Каролине Ивановне, даме, кажется, немецкого происхождения, к которой он чувствовал совершенно приятельские отношения.
Еще P. S. Не стесняйтесь
сообщать сведения всякие, там после разберемся, а если случится ошибка, то каждый может оправдаться».
Он
еще завернул раза три к маркизе и всякий раз заставал у нее Сахарова. Маркиза ему искала места. Розанову она тоже взялась протежировать и отдала ему самому письмо для отправления в Петербург к одному важному лицу. Розанов отправил это письмо, а через две недели к нему заехал Рациборский и привез известие, что Розанов определен ординатором при одной гражданской больнице;
сообщая Розанову это известие, Рациборский ни одним словом не дал почувствовать Розанову, кому он обязан за это определение.
— Вот уж и угасать! — заметил доктор. — Я
сообщил вам только свои опасения на будущее время, а теперь
еще нет ничего… Я только хотел сказать, что здоровье ее… или не здоровье, а так она… как будто не в нормальном положении…
В доме Шестовых произошло за это время
еще одно незначительное, впрочем, событие. Однажды, окончив утренний туалет своей барыни, знакомая нам горничная княгини Зинаиды Павловны Стеша,
сообщила ей, что принуждена оставить свое место, почему и считает долгом предупредить заранее для подыскивания другой горничной.
— Я должен
сообщить вам
еще худшее: его едва не выгнали из полка, я насилу спас, упросив командира уволить его по прошению, которого он не подавал, сказав ему, что я добуду на это согласие министра.