Неточные совпадения
После тревожного дня, проведенного в беспрерывных фантазиях, в радостных грезах и
слезах, в ночь она
заболела и наутро была уже в жару и в бреду.
Нет, — мне
слез ее надобно было, мне испуг ее видеть надобно было, смотреть, как сердце ее
болит и терзается!
Другой бы прибавил: пишу и обливаюсь
слезами, но я не рисуюсь перед вами, не драпируюсь в свою печаль, потому что не хочу усиливать
боль, растравлять сожаление, грусть.
Он молчал и в ужасе слушал ее
слезы, не смея мешать им. Он не чувствовал жалости ни к ней, ни к себе; он был сам жалок. Она опустилась в кресло и, прижав голову к платку, оперлась на стол и плакала горько.
Слезы текли не как мгновенно вырвавшаяся жаркая струя, от внезапной и временной
боли, как тогда в парке, а изливались безотрадно, холодными потоками, как осенний дождь, беспощадно поливающий нивы.
В эти блаженные дни на долю Ильи Ильича тоже выпало немало мягких, бархатных, даже страстных взглядов из толпы красавиц, пропасть многообещающих улыбок, два-три непривилегированные поцелуя и еще больше дружеских рукопожатий, с
болью до
слез.
— А если
боль не пройдет, — сказал он, — и здоровье твое пошатнется? Такие
слезы ядовиты. Ольга, ангел мой, не плачь… забудь все…
Потом она приподнялась, моя голубушка, сделала вот так ручки и вдруг заговорила, да таким голосом, что я и вспомнить не могу: «Матерь божия, не оставь их!..» Тут уж
боль подступила ей под самое сердце, по глазам видно было, что ужасно мучилась бедняжка; упала на подушки, ухватилась зубами за простыню; а слезы-то, мой батюшка, так и текут.
Слова жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели жестокую
боль в сердце Алексея Александровича.
Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее
слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий ревности.
— Вы мне гадки, отвратительны! — закричала она, горячась всё более и более. — Ваши
слезы — вода! Вы никогда не любили меня; в вас нет ни сердца, ни благородства! Вы мне мерзки, гадки, чужой, да, чужой совсем! — с
болью и злобой произнесла она это ужасное для себя слово чужой.
Толстые губы его так плотно и длительно присосались, что Самгин почти задохнулся, — противное ощущение засасывания обострялось колющей
болью, которую причиняли жесткие, подстриженные усы. Поручик выгонял мизинцем левой руки
слезы из глаз, смеялся всхлипывающим смехом, чмокал и говорил...
Теперь вот она стоит пред зеркалом, поправляя костюм, прическу, руки ее дрожат, глаза в отражении зеркала широко раскрыты, неподвижны и налиты испугом. Она кусала губы, точно сдерживая
боль или
слезы.
Что-то горело в сердце Алеши, что-то наполнило его вдруг до
боли,
слезы восторга рвались из души его… Он простер руки, вскрикнул и проснулся…
— Я для чего пришла? — исступленно и торопливо начала она опять, — ноги твои обнять, руки сжать, вот так до
боли, помнишь, как в Москве тебе сжимала, опять сказать тебе, что ты Бог мой, радость моя, сказать тебе, что безумно люблю тебя, — как бы простонала она в муке и вдруг жадно приникла устами к руке его.
Слезы хлынули из ее глаз.
Жизнь и любовь как будто пропели ей гимн, и она сладко задумалась, слушая его, и только
слезы умиления и веры застывали на ее умирающем лице, без укоризны за зло, за
боль, за страдания.
Он медленно ушел домой и две недели ходил убитый, молчаливый, не заглядывал в студию, не видался с приятелями и бродил по уединенным улицам. Горе укладывалось,
слезы иссякли, острая
боль затихла, и в голове только оставалась вибрация воздуха от свеч, тихое пение, расплывшееся от
слез лицо тетки и безмолвный, судорожный плач подруги…»
Марина рванулась, быстро пробежала через двор и скрылась в людскую, где ее встретил хохот, на который и она, отирая передником
слезы и втыкая гребень в растрепанные волосы, отвечала хохотом же. Потом опять
боль напомнила о себе.
— Я скажу, что голова
болит, а про
слезы не упомяну, а то она в самом деле на целый день расстроится.
Он повторил это слово сдавленным голосом, точно оно вырвалось у него с
болью и усилием. Я чувствовал, как дрожала его рука, и, казалось, слышал даже клокотавшее в груди его бешенство. И я все ниже опускал голову, и
слезы одна за другой капали из моих глаз на пол, но я все повторял едва слышно...
Несмотря на то, что я ощущал сильнейшую
боль в ухе, я не плакал, а испытывал приятное моральное чувство. Только что папа выпустил мое ухо, я схватил его руку и со
слезами принялся покрывать ее поцелуями.
Раз мне пришла мысль, что счастье не зависит от внешних причин, а от нашего отношения к ним, что человек, привыкший переносить страдания, не может быть несчастлив, и, чтобы приучить себя к труду, я, несмотря на страшную
боль, держал по пяти минут в вытянутых руках лексиконы Татищева или уходил в чулан и веревкой стегал себя по голой спине так больно, что
слезы невольно выступали на глазах.
И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль, злую
боль ожесточенья,
Боль без отрады и без
слез!
Всё это было удивительно: я плакал редко и только от обиды, не от
боли; отец всегда смеялся над моими
слезами, а мать кричала...
И вот, наконец, она стояла пред ним лицом к лицу, в первый раз после их разлуки; она что-то говорила ему, но он молча смотрел на нее; сердце его переполнилось и заныло от
боли. О, никогда потом не мог он забыть эту встречу с ней и вспоминал всегда с одинаковою
болью. Она опустилась пред ним на колена, тут же на улице, как исступленная; он отступил в испуге, а она ловила его руку, чтобы целовать ее, и точно так же, как и давеча в его сне,
слезы блистали теперь на ее длинных ресницах.
Она действительно что-то поговорила старичку, и тот моментально исчез, точно в воду канул. Потом Галактион поймал маленькую теплую руку Пашеньки и крепко пожал ее. У Пашеньки даже
слезы выступили на глазах от
боли, но она стерпела и продолжала улыбаться.
Смолокуров вошел в комнату дочери проститься на сон грядущий. Как ни уверяла его Дуня, что ей лучше, что голова у ней больше не
болит, что совсем она успокоилась, не верил он, и, когда, прощаясь, поцеловал ее в лоб, крупная
слеза капнула на лицо Дуни.
Пел эти куплеты Нижерадзе всегда уменьшенным голосом, сохраняя на лице выражение серьезного удивления к Карапету, а Любка смеялась до
боли, до
слез, до нервных спазм.
В заднем углу стон раздался. Оглянулся Патап Максимыч — а там с лестовкой в руках стоит на молитве Микешка Волк.
Слезы ручьями текут по багровому лицу его. С того дня как
заболела Настя, перестал он пить и, забившись в уголок моленной, почти не выходил из нее.
Стихло на Ярилином поле… Разве какой-нибудь бесталанный, отверженный лебедушками горюн, серенький гусек, до солнечного всхода сидит одинокий и, наигрывая на балалайке, заливается ухарской песней, сквозь которую слышны и горе, и
слезы, и сердечная
боль...
В каждом звуке песни слышались
слезы и страшная
боль тоскующей души.
Посему и ты, Софья, не смущай свою душу слишком, ибо весь твой грех — мой, а в тебе, так мыслю, и разуменье-то вряд ли тогда было, а пожалуй, и в вас тоже, сударь, вкупе с нею, — улыбнулся он с задрожавшими от какой-то
боли губами, — и хоть мог бы я тогда поучить тебя, супруга моя, даже жезлом, да и должен был, но жалко стало, как предо мной упала в
слезах и ничего не потаила… ноги мои целовала.
В это время, когда даже у занимающих высшие должности
болит от морозу лоб и
слезы выступают в глазах, бедные титулярные советники иногда бывают беззащитны.
Она снова поникла головой, и
слезы полились из ее глаз. Долгое время она плакала молча. Вдруг она с неимоверною силою ударила себя в грудь и громко, навзрыд зарыдала. Она всеми силами старалась удержать свои
слезы, но этого ей не удавалось: накипевшее горе рвалось наружу и не в ее силах было скрыть его. Но вот она до
боли прикусила нижнюю губу и овладела таки собой.
Тогда произошла грубая сцена. Петерсон разразилась безобразною бранью по адресу Шурочки. Она уже забыла о своих деланных улыбках и, вся в пятнах, старалась перекричать музыку своим насморочным голосом. Ромашов же краснел до настоящих
слез от своего бессилия и растерянности, и от
боли за оскорбляемую Шурочку, и оттого, что ему сквозь оглушительные звуки кадрили не удавалось вставить ни одного слова, а главное — потому, что на них уже начинали обращать внимание.
Тупою
болью отозвались в сердце молодого офицера эти
слезы — Михаил Андреевич отвернулся и мрачный выехал из Грузина.
Ей вспомнилось выражение
боли, вызванное ее игрой на лице мальчика, и жгучие
слезы лились у нее из глаз, и по временам она с трудом сдерживала подступавшие к горлу и готовые вырваться рыдания.
Ей показалось, что у него на глазах
слезы, и, желая утешить, смутно чувствуя его
боль, она, вздохнув, сказала...
С неумолимой, упорной настойчивостью память выдвигала перед глазами матери сцену истязания Рыбина, образ его гасил в ее голове все мысли,
боль и обида за человека заслоняли все чувства, она уже не могла думать о чемодане и ни о чем более. Из глаз ее безудержно текли
слезы, а лицо было угрюмо и голос не вздрагивал, когда она говорила хозяину избы...
Молоденькая грациозная девушка с ласковыми, смеющимися глазами — княжна Несвицкая, — какою он ее видел более десяти лет тому назад, стояла перед ним, и этот дивный образ, потерянный им навсегда, заставил его проливать горькие
слезы, как бешеного в бессильной злобе метаться по кровати, до крови закусывать себе ногти, чтобы физическою
болью заглушить нравственную.
Когда тут, в купе, взгляды наши встретились, душевные силы оставили нас обоих, я обнял ее, она прижалась лицом к моей груди, и
слезы потекли из глаз; целуя ее лицо, плечи, руки, мокрые от
слез, — о, как мы были с ней несчастны! — я признался ей в своей любви, и со жгучей
болью в сердце я понял, как не нужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить.
— Ну и хорошо… значит, простил, как всегда, — сказала она, улыбаясь сквозь
слезы и сжимая до
боли мою руку. — Остальное после. Много надо сказать тебе, Ваня. А теперь к нему…
И он на несколько минут, под влиянием щемящего до
слез ощущения обиды и
боли, вдруг почувствовал себя таким несчастным, пришибленным, таким несправедливо угнетенным, таким отверженным и жалким, но в высшей степени честным и благородным человеком.
«Как Исав… как Исав, за чечевичную похлебку!» — думал он; «да и тот-то поступил умнее, потому продал какое-то там фиктивное первенство, а я капитал… капитал!.. двадцать пять тысяч серебром продал за двести пятьдесят рублишек!» И на глаза его чуть
слезы не проступали от
боли всей злобы его.
И он еще крепче защемил между зубами свой чубучок, потому что и у самого-то уже навертывались на глаза жгучие
слезы обиды,
боли и досады. Но Нюта, не подымая головы, только медленно и отрицательно покачала ею, и в этом движении было так много чего-то кручинного, безнадежного, беспомощного…
Болели обожженные пальцы, саднило лицо, из глаз текли
слезы, но меня угнетала не
боль, а тяжелое, тупое удивление: зачем это сделано со мной?
Руки мне жгло и рвало, словно кто-то вытаскивал кости из них. Я тихонько заплакал от страха и
боли, а чтобы не видно было
слез, закрыл глаза, но
слезы приподнимали веки и текли по вискам, попадая в уши.
У меня есть сильнодействующее средство от зубной
боли, мне дал его в Выборге один швед, когда я ездил туда искать комнату, где Державин дописал две последние строфы оды «Бог», то есть: «В безмерной радости теряться и благодарны
слезы лить…» Я хотел видеть эти стены, но не нашел комнаты: у нас этим не дорожат…
На
боль я отвечаю криком и
слезами, на подлость—негодованием, на мерзость — отвращением.
Еще раз, кроваво вспыхнув, сказала угасающая мысль, что он, Васька Каширин, может здесь сойти с ума, испытать муки, для которых нет названия, дойти до такого предела
боли и страданий, до каких не доходило еще ни одно живое существо; что он может биться головою о стену, выколоть себе пальцем глаза, говорить и кричать, что ему угодно, уверять со
слезами, что больше выносить он не может, — и ничего.
Слезы смягчают и облегчают переживаемую
боль, которая в ее взоре и лице.
Росла, расширяя грудь до
боли, выжимая
слёзы, жалость, к ней примешивалась обида на кого-то, — захотелось бежать в город, встать там на площади — на видном для всех месте — и говорить мимо идущим...