Неточные совпадения
Он и петь, он и плясать, он и
сказки, говорят, так рассказывает, что из других мест сходятся
слушать.
—
Послушай, Михей Андреич, уволь меня от своих
сказок; долго я, по лености, по беспечности,
слушал тебя: я думал, что у тебя есть хоть капля совести, а ее нет. Ты с пройдохой хотел обмануть меня: кто из вас хуже — не знаю, только оба вы гадки мне. Друг выручил меня из этого глупого дела…
Слушая от няни
сказки о нашем золотом руне — Жар-птице, о преградах и тайниках волшебного замка, мальчик то бодрился, воображая себя героем подвига, — и мурашки бегали у него по спине, то страдал за неудачи храбреца.
Его очень русское лицо «удалого добра молодца»
сказки очень картинно, и говорит он так сказочно, что минуту, две даже Клим Самгин
слушает его внимательно, с завистью к силе, к разнообразию его чувствований.
— Однако купцы
слушали его, точно он им рассказывал об операциях министерства финансов. Конечно, удивление невежд — стоит дешево, но — интеллигенция-то как испугалась, Самгин, а? — спросил он, раздвинув рот, обнажив желтые зубы. — Я не про Аркашку, он — дурак, дураки ничего не боятся, это по
сказкам известно. Я вообще про интеллигентов. Испугались. Литераторы как завыли, а?
Из всех
сказок Андерсена Сомовой особенно нравилась «Пастушка и трубочист». В тихие часы она просила Лидию читать эту
сказку вслух и,
слушая, тихо, бесстыдно плакала. Борис Варавка ворчал, хмурясь...
Слушайте теперь
сказку: дерево к дереву, листок к листку так и прибраны, не спутаны, не смешаны в неумышленном беспорядке, как обыкновенно делает природа.
С раннего утра сидел Фогт за микроскопом, наблюдал, рисовал, писал, читал и часов в пять бросался, иногда со мной, в море (плавал он как рыба); потом он приходил к нам обедать и, вечно веселый, был готов на ученый спор и на всякие пустяки, пел за фортепьяно уморительные песни или рассказывал детям
сказки с таким мастерством, что они, не вставая,
слушали его целые часы.
Сказки она сказывает тихо, таинственно, наклонясь к моему лицу, заглядывая в глаза мне расширенными зрачками, точно вливая в сердце мое силу, приподнимающую меня. Говорит, точно поет, и чем дальше, тем складней звучат слова.
Слушать ее невыразимо приятно. Я
слушаю и прошу...
Бабушка не спит долго, лежит, закинув руки под голову, и в тихом возбуждении рассказывает что-нибудь, видимо, нисколько не заботясь о том,
слушаю я ее или нет. И всегда она умела выбрать
сказку, которая делала ночь еще значительней, еще краше.
На другой день вечером, сидя у костра, я читал стрелкам «
Сказку о рыбаке и рыбке». Дерсу в это время что-то тесал топором. Он перестал работать, тихонько положил топор на землю и, не изменяя позы, не поворачивая головы, стал
слушать. Когда я кончил
сказку, Дерсу поднялся и сказал...
— Не надо ругаться, — сказал им тихо Дерсу, —
слушайте лучше, я вам песню спою. — И, не дожидаясь ответа, он начал петь свои
сказки.
— Тебя-то зачем нелегкая сюда принесла? Ты-то зачем, покинувши дела, помчался с этим проходимцем?
Слушал я его, насказал
сказок с три короба, только мало я веры даю им. Ты-то, спрашиваю я, ты-то зачем пожаловал? В такое горячее время… Теперь, пожалуй, там у нас все дело станет.
— Рассказал ты, братец, что размазал, — молвил наконец ему Марко Данилыч. —
Послушать тебя, так и
сказок не надо… Знатный бахарь! Надо чести приписать! А скажи-ка ты мне по чистой правде да по совести — сам ты эти небылицы в лицах выдумал али слышал от какого-нибудь бахвала?
— Ну, говори, рассказывай, — молвил Патап Максимыч. — Смолоду охотник я до
сказок бывал… Отчего на досуге да на старости лет и не
послушать ваших россказней.
Слушает — Никитишна
сказку про Ивана-царевича сказывает. Слышит, как затеяла она, чтоб каждая девица по очереди рассказывала, как бы стала с мужем жить. Слышит, какие речи говорят девицы улангерские, слышит и Фленушку.
—
Сказка от начала зачинается, до конца читается, в середине не перебивается.
Слушайте, красны девицы, что́ дальше было!
— Можно, господин купец, потому что «
сказка — складка, а песня — быль», — ответил Артемий. — А ты
слушай, что я про здешню старину тебе рассказывать стану: занятное дело, коли не знаешь.
Сказки я тебе потом рассказывал, Софья Андреевна; до
сказок ты у меня большая была охотница; часа по два на коленях у меня сидит —
слушает.
Мало ли, много ли тому времени прошло: скоро
сказка сказывается, не скоро дело делается, — стала привыкать к своему житью-бытью молодая дочь купецкая, красавица писаная, ничему она уж не дивуется, ничего не пугается, служат ей слуги невидимые, подают, принимают, на колесницах без коней катают, в музыку играют и все ее повеления исполняют; и возлюбляла она своего господина милостивого, день ото дня, и видела она, что недаром он зовет ее госпожой своей и что любит он ее пуще самого себя; и захотелось ей его голоса
послушать, захотелось с ним разговор повести, не ходя в палату беломраморную, не читая словесов огненных.
По совету тетушки, для нашего усыпления позвали один раз ключницу Палагею, которая была великая мастерица сказывать
сказки и которую даже покойный дедушка любил
слушать.
Людмила же вся жила в образах: еще в детстве она, по преимуществу, любила
слушать страшные
сказки, сидеть по целым часам у окна и смотреть на луну, следить летним днем за облаками, воображая в них фигуры гор, зверей, птиц.
— После этого вам
сказки надобно только
слушать, — сказал Павел, — если вы не хотите ничего читать о том, что существует!
Бывало, Агафья, вся в черном, с темным платком на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но все еще прекрасным и выразительным лицом, сидит прямо и вяжет чулок; у ног ее, на маленьком креслице, сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь работой или, важно поднявши светлые глазки,
слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не
сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, — и царей не боялись, Христа исповедовали; как им птицы небесные корм носили и звери их слушались; как на тех местах, где кровь их падала, цветы вырастали.
Тот сгоряча говорит «слушаю-с», да потом и приходит ко мне:"Что, говорит, я стану делать?"Ну, я и посоветовал на первый раз вытребовать ревизские
сказки [27] из всех уездных казначейств.
Мать старалась не двигаться, чтобы не помешать ему, не прерывать его речи. Она
слушала его всегда с бо́льшим вниманием, чем других, — он говорил проще всех, и его слова сильнее трогали сердце. Павел никогда не говорил о том, что видит впереди. А этот, казалось ей, всегда был там частью своего сердца, в его речах звучала
сказка о будущем празднике для всех на земле. Эта
сказка освещала для матери смысл жизни и работы ее сына и всех товарищей его.
— Добро! — сказал Иоанн, зевая, — люблю молодцов за обычай: начинайте
сказку про Добрыню, убогие; авось я,
слушая вас, сосну!
— Так это вы, — сказал, смеясь, сокольник, — те слепые, что с царем говорили! Бояре еще и теперь вам смеются. Ну, ребята, мы днем потешали батюшку-государя, а вам придется ночью тешить его царскую милость. Сказывают, хочет государь ваших
сказок послушать!
В восемь часов шли к вечерне; в десятом Иоанн уходил в спальню, где трое слепых рассказывали ему
сказки; он
слушал их и засыпал, но ненадолго: в полночь вставал, и день его начинался молитвою!
—
Слушайте, человеки, — сказал царь, — ступайте в Слободу, прямо во дворец, там ждите моего приезда, царь-де вас прислал. Да чтоб вас накормили и напоили, а приеду домой,
послушаю ваших
сказок!
— Ребята! — сказал, подбегая к ним, один молодец, — атаман опять начал рассказывать про свое житье на Волге. Все бросили и песни петь, и
сказки слушать, сидят вокруг атамана. Пойдем поскорее, а то места не найдем!
—
Слушай, молодец: что,
сказки сказывать умеешь?
— Погоди-ка! — сказал Иоанн, с намерением придать более правдоподобия своему желанию
слушать рассказчика, — я эту
сказку знаю. Расскажи лучше про Акундина!
Это известие окончательно ошеломило Тетюева, точно он
слушал какую-нибудь
сказку: Раиса Павловна хлопотала за него, когда все было для него с отъездом Лаптева проиграно! Нет, это что-то совсем непонятное и хоть кого сведет с ума.
Когда я рассказывал им о том, что сам видел, они плохо верили мне, но все любили страшные
сказки, запутанные истории; даже пожилые люди явно предпочитали выдумку — правде; я хорошо видел, что чем более невероятны события, чем больше в рассказе фантазии, тем внимательнее
слушают меня люди.
Великолепные
сказки Пушкина были всего ближе и понятнее мне; прочитав их несколько раз, я уже знал их на память; лягу спать и шепчу стихи, закрыв глаза, пока не усну. Нередко я пересказывал эти
сказки денщикам; они,
слушая, хохочут, ласково ругаются, Сидоров гладит меня по голове и тихонько говорит...
Но я и на такие курбеты была неспособна: сидеть с вашими стрижеными, грязношеими барышнями и
слушать их бесконечные
сказки «про белого бычка», Да склонять от безделья слово «труд», мне наскучило; ходить по вашим газетным редакциям и не выручать тяжелою работой на башмаки я считала глупым, и в том не каюсь…
— Так сиди смирно. Не извольте шевелиться, не волнуйтесь, — прибавила она, грозя ему пальцем. — И зачем вы ваш шлафрок сняли? Рано еще вам щеголять! Сидите, а я вам буду
сказки рассказывать.
Слушайте и молчите. После вашей болезни вам много разговаривать вредно.
«Все это, конечно, показывает благородство адмирала, но все-таки лучше, если бы таких выходок не было!» — думал Ашанин, имея перед глазами пример капитана. И,
слушая в кают-компании разные анекдоты о «глазастом дьяволе», — так в числе многих кличек называли адмирала, — он испытывал до некоторой степени то же чувство страха и вместе захватывающего интереса, какое, бывало, испытывал,
слушая в детстве страшную нянину
сказку.
Мы разговаривали только о текущем, не заглядывая друг другу в прошлое. Любил он только
сказки слушать — у нас сказочник был, бродяжка неведомый. Суслик звать. Кто он — никому было не известно, да и никто не интересовался этим: Суслик да Суслик.
Прежде всего мы обратились к Очищенному. Это был своего рода Одиссей, которого жизнь представляла такое разнообразное сцепление реального с фантастическим, что можно было целый месяц прожить в захолустье,
слушая его рассказы, и не переслушать всего. Почтенный старичок охотно согласился на нашу просьбу и действительно рассказал
сказку столь несомненно фантастического характера, что я решался передать ее здесь дословно, ничего не прибавляя и не убавляя. Вот она.
— Я
слушаю, мне даже очень интересно. Ведь это точно
сказка. Польский граф захватывает убийцу русской княгини и обнаруживает, что вместо оставшейся в живых княжны при дворе русской императрицы фигурирует дворовая девушка, сообщница убийцы своей барыни и барышни… Так, кажется?..
Слушая чудесные
сказки отца, мальчик вспоминал его замкнутую жизнь: кроме лекаря Маркова и молодого дьячка Коренева, никто из горожан не ходил в гости, а старик Кожемякин почти никогда не гулял по городу, как гуляют все другие жители, нарядно одетые, с жёнами и детьми.
Ведь только и живёшь, когда сон видишь да
сказки слушаешь.
Арина Петровна много раз уже рассказывала детям эпопею своих первых шагов на арене благоприобретения, но, по-видимому, она и доднесь не утратила в их глазах интереса новизны. Порфирий Владимирыч
слушал маменьку, то улыбаясь, то вздыхая, то закатывая глаза, то опуская их, смотря по свойству перипетий, через которые она проходила. А Павел Владимирыч даже большие глаза раскрыл, словно ребенок, которому рассказывают знакомую, но никогда не надоедающую
сказку.
Чудесная это была
сказка! Луч месяца рассказывал в ней о своих странствиях — как он заглядывал на землю и людские жилища и что видел там: он был и в царском чертоге, и в землянке охотника, и в тюрьме, и в больнице… чудесная
сказка, но я ее на этот раз вовсе не
слушала. Я только ловила звуки милого голоса, и сердце мое замирало от сознания, что завтра я уже не услышу его, не увижу этого чудесного, доброго лица с гордыми прекрасными глазами и ласковым взглядом.
Я рассказала Ирочке всю мою богатую событиями жизнь, и она внимательно и жадно
слушала меня, точно это была не история маленькой девочки, а чудесная, волшебная
сказка.
Это была знаменитая лгунья, которую любил по временам
слушать Степан Михайлыч, как
слушает иногда с удовольствием детские волшебные
сказки и взрослый человек…
Спать государыня ложилась в пять часов утра и часть дня посвящала сну. Засыпая, Елизавета любила
слушать рассказы старух торговок, которых для нее нарочно брали с площадей. Под рассказы и
сказки их кто-нибудь чесал Елизавете пятки, и она засыпала.
Пускай слыву я старовером,
Мне всё равно — я даже рад:
Пишу Онегина размером;
Пою, друзья, на старый лад.
Прошу
послушать эту
сказку!
Ее нежданую развязку
Одобрите, быть может, вы
Склоненьем легким головы.
Обычай древний наблюдая,
Мы благодетельным вином
Стихи негладкие запьем,
И пробегут они, хромая,
За мирною своей семьей
К реке забвенья на покой.