Неточные совпадения
Федор Михеич тотчас поднялся со стула, достал с окна дрянненькую
скрипку, взял смычок — не за конец, как следует, а за середину, прислонил
скрипку к груди, закрыл глаза и пустился в пляс,
напевая песенку и пиликая по струнам.
— А она — умная! Она смеется, — сказал Самгин и остатком неомраченного сознания понял, что он, скандально пьянея, говорит глупости. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза, сжал зубы и минуту, две слушал грохот барабана, гул контрабаса, веселые вопли
скрипок. А когда он поднял веки — Брагина уже не
было, пред ним стоял официант, предлагая холодную содовую воду, спрашивая дружеским тоном...
Приятно
было наблюдать за деревьями спокойное, парадное движение праздничной толпы по аллее. Люди шли в косых лучах солнца встречу друг другу, как бы хвастливо показывая себя, любуясь друг другом. Музыка, смягченная гулом голосов, сопровождала их лирически ласково. Часто доносился веселый смех, ржание коня, за углом ресторана бойко играли на
скрипке, масляно звучала виолончель, женский голос
пел «Матчиш», и Попов, свирепо нахмурясь, отбивая такт мохнатым пальцем по стакану, вполголоса, четко выговаривал...
Клим почувствовал себя умиленным. Забавно
было видеть, что такой длинный человек и такая огромная старуха живут в игрушечном домике, в чистеньких комнатах, где много цветов, а у стены на маленьком, овальном столике торжественно лежит
скрипка в футляре. Макарова уложили на постель в уютной, солнечной комнате. Злобин неуклюже сел на стул и говорил...
Прежде всего хорошо
было, что она тотчас же увела Клима из комнаты отца; глядя на его полумертвое лицо, Клим чувствовал себя угнетенно, и жутко
было слышать, что
скрипки и кларнеты, распевая за окном медленный, чувствительный вальс, не могут заглушить храп и мычание умирающего.
Он телеграфистом
был, учился на
скрипке играть.
— Досточтимый капитан, — самодовольно возразил Циммер, — я играю на всем, что звучит и трещит. В молодости я
был музыкальным клоуном. Теперь меня тянет к искусству, и я с горем вижу, что погубил незаурядное дарование. Поэтому-то я из поздней жадности люблю сразу двух: виолу и
скрипку. На виолончели играю днем, а на
скрипке по вечерам, то
есть как бы плачу, рыдаю о погибшем таланте. Не угостите ли винцом, э? Виолончель — это моя Кармен, а
скрипка…
У нас, мои любезные читатели, не во гнев
будь сказано (вы, может
быть, и рассердитесь, что пасичник говорит вам запросто, как будто какому-нибудь свату своему или куму), — у нас, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы в поле, мужик залезет отдыхать на всю зиму на печь и наш брат припрячет своих пчел в темный погреб, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не увидите более, — тогда, только вечер, уже наверно где-нибудь в конце улицы брезжит огонек, смех и песни слышатся издалеча, бренчит балалайка, а подчас и
скрипка, говор, шум…
— Цыган теперь вовсе не слышно, Дмитрий Федорович, согнало начальство, а вот жиды здесь
есть, на цимбалах играют и на
скрипках, в Рождественской, так это можно бы за ними хоша и теперь послать. Прибудут.
Он стал
было учиться, сначала на
скрипке у Васюкова, — но вот уже неделю водит смычком взад и вперед: а, с, g, тянет за ним Васюков, а смычок дерет ему уши. То захватит он две струны разом, то рука дрожит от слабости: — нет! Когда же Васюков играет — точно по маслу рука ходит.
Стало
быть, и она видела в этой зелени, в течении реки, в синем небе то же, что Васюков видит, когда играет на
скрипке… Какие-то горы, моря, облака… «И я вижу их!..»
Часто с Райским уходили они в эту жизнь. Райский как дилетант — для удовлетворения мгновенной вспышки воображения, Козлов — всем существом своим; и Райский видел в нем в эти минуты то же лицо, как у Васюкова за
скрипкой, и слышал живой, вдохновенный рассказ о древнем быте или, напротив, сам увлекал его своей фантазией — и они полюбили друг в друге этот живой нерв, которым каждый
был по-своему связан с знанием.
— Да, читал и аккомпанировал мне на
скрипке: он
был странен, иногда задумается и молчит полчаса, так что вздрогнет, когда я назову его по имени, смотрит на меня очень странно… как иногда вы смотрите, или сядет так близко, что испугает меня. Но мне не
было… досадно на него… Я привыкла к этим странностям; он раз положил свою руку на мою: мне
было очень неловко. Но он не замечал сам, что делает, — и я не отняла руки. Даже однажды… когда он не пришел на музыку, на другой день я встретила его очень холодно…
— Сам съездил, нашел его convalescent [выздоравливающим (фр.).] и привез к нам обедать. Maman сначала
было рассердилась и начала сцену с папа, но Ельнин
был так приличен, скромен, что и она пригласила его на наши soirees musicales и dansantes. [музыкальные и танцевальные вечера (фр.).] Он
был хорошо воспитан, играл на
скрипке…
К полуночи этот переулок, самый воздух которого
был специфически зловонен, гудел своим обычным шумом, в котором прорывались звуки то разбитого фортепьяно, то
скрипки, то гармоники; когда отворялись двери под красным фонарем, то неслись пьяные песни.
В половине службы пришла Наталья Андреевна, или Наташа, как звал ее Алексей Петрович; по окончании свадьбы попросила молодых зайти к ней; у ней
был приготовлен маленький завтрак: зашли, посмеялись, даже протанцовали две кадрили в две пары, даже вальсировали; Алексей Петрович, не умевший танцовать, играл им на
скрипке, часа полтора пролетели легко и незаметно. Свадьба
была веселая.
Кто-то играл на
скрипке… девушка
пела мягким контральто, слышался смех…
— А это что? — спросила Дуня, указывая на картину «Ликовствование». На ней изображен
был Христос с овечкой на руках, среди круга ликующих ангелов. Одни из них пляшут, другие плещут руками, третьи играют на гуслях, на свирелях, на
скрипках, на трубах. Внизу царь Давид пляшет с арфой в руках и плещущие руками пророки и апостолы. Подвела Марья Ивановна Дуню к картине.
Он самоучкой, чтобы
быть чем-нибудь полезным, выучился играть на
скрипке и теперь по вечерам играет танцы, а также траурный марш для загулявших приказчиков, жаждущих пьяных слез.
Я лично, после не совсем приятных мне уроков фортепьяно, пожелал сам учиться на
скрипке, и первым моим учителем
был крепостной Сашка, выездной лакей и псовый охотник. В провинции симфонической и отчасти оперной музыкой и занимались только при богатых барских домах и в усадьбах. И у нас в городе долго держали свой бальный оркестр, который в некоторые дни играл, хоть и с грехом пополам,"концерты", то
есть симфонии и квартеты.
На Солянке же воздымались и хоромы богача Шепелева, нижегородского помещика — одного из последних фанатиков дилетантства, который сам
пел в операх с труппой своего крепостного театра. Мой учитель, первая
скрипка нашего театра, А-в,
был также из вольноотпущенных этого самого Шепелева.
«Музыкантская» потянула к
скрипке, и первый мой учитель
был выездной «Сашка», ездивший и «стремянным» у деда моего. К некоторым дворовым я привязывался. Садовник Павел и столяр Тимофей
были моими первыми приятелями, когда мы, летом, переезжали в подгородную деревню Анкудиновку, описанную мною в романе под именем «Липки».
К тому времени мы уже видели немало смертей. И, однако, редкая из них производила на нас такое огромное впечатление. В сущности… все
было опять в порядке вещей. Капитан пророчил давно, что
скрипка не доведет до добра. Из дому Антось ушел тайно… Если тут
была вина, то, конечно, всего более и прямее
были виновны неведомые парубки, то
есть деревня… Но и они, наверное, не желали убить… Темная ночь, слишком тяжелый дрючок, неосторожный удар…
Однажды он смастерил простым ножом грубое подобие
скрипки и стал пиликать в конюшне плясовые
напевы, а порой передразнивал «Полонез» Огинского или «Молитву девы».
У него
были художественные наклонности, и я охотно слушал его игру на
скрипке.
Это
было только милое внимание гостеприимства. Певучие звуки
скрипок и виолончелей отлично указывали дорогу без всякой помощи.
Гиршфельд стал прогуливаться по зале, украшенной по стенам портретами и бюстами знаменитых русских и иностранных писателей. Его внимание в особенности привлек великолепный, исполненный масляными красками поясной портрет М. Ю. Лермонтова, в роскошной золоченой раме. До слуха Николая Леопольдовича доносился со сцены смешанный гул голосов, прерываемый резким хохотом и визгливыми звуками
скрипки. Репетиция
была в полном разгаре.
— Нет, нет, — роман
был самый приличный. Видите ли, всюду, где мы останавливались на постой, городские жители имели свои исключения и прибавления, но в Букаресте так коротко обходились с нами жители, что когда однажды я стал играть на
скрипке, то девушки тотчас нарядились и пришли танцевать, и такое обыкновение повелось на каждый день.
Прежнее эстетическое чувство заменилось теперь в Еспере Иваныче любовью к изящным игрушкам; кроме собаки, у него еще
была картина с музыкой, где и танцевали, и
пилили, и на
скрипке играли; и на все это он смотрел иногда по целым часам неотстанно.
Его неуклюжий «струмент», казалось, надрывается от усилий, чтобы
поспеть своими тяжелыми басовыми нотами за легкими, певучими и прыгающими тонами Иохимовой
скрипки, а сам старый Янкель, высоко подергивая плечами, вертел лысой головой в ермолке и весь подпрыгивал в такт шаловливой и бойкой мелодии.
Ему нипочем
была даже и хитрая
скрипка, и
было время, когда в корчме, по воскресеньям, никто лучше не мог сыграть «казака» или веселого польского «краковяка».
В восьмом часу стали сходиться. Очень скоро взялись за водку. Рюмку
выпили, другую, третью. Стали
петь. Пришел Шлепянов.
Выпил рюмку водки, больше
пить не стал. Попробовал на моей
скрипке аккомпанировать нашему пению, но
было оно очень нестройно; он махнул рукою и положил
скрипку обратно в футляр. Минут через десять встал, сказал, что у него билет на концерт.
Он играет, потом вдруг отрывает
скрипку от плеча. — Бож-же, боже! Если бы люди могли сразу все вместе услышать эту симфонию, чтоб дирижером
был сам Бетховен, а весь оркестр состоял из Иоахимов, — вот бы залились бы горькими слезами раскаяния, бросились бы друг другу в объятия и стали счастливы!
— Стрекоза живет по-стрекозиному, муравей — по-муравьиному. Что же тут странного, что стрекоза"лето целое пропела"? Ведь будущей весной она и опять запела в полях — стало
быть, и на зиму устроилась не хуже муравья. А «Музыкантов» я совсем не понимаю. Неужели непременно нужно
быть пьяницей, чтобы хорошо играть, например, на
скрипке?
Когда она проснулась, в комнате
было уже темно, а снизу слышалась музыка и какой-то неясный шум. Кто-то играл на фортепиано с аккомпониментом
скрипки.
«Нет, я не
был, — отвечает другой, — но брат играет на
скрипке».
Антон Рубинштейн играл на рояле, Венявский на
скрипке, Лагруа
пела, несколько литераторов читали свои произведения…
Ее постоянно окружали офицеры дивизии, стоявшей в городе, по вечерам у нее играли на пианино и
скрипке, на гитарах, танцевали и
пели. Чаще других около нее вертелся на коротеньких ножках майор Олесов, толстый, краснорожий, седой и сальный, точно машинист с парохода. Он хорошо играл на гитаре и вел себя, как покорный, преданный слуга дамы.
Реже других к ней приходил высокий, невеселый офицер, с разрубленным лбом и глубоко спрятанными глазами; он всегда приносил с собою
скрипку и чудесно играл, — так играл, что под окнами останавливались прохожие, на бревнах собирался народ со всей улицы, даже мои хозяева — если они
были дома — открывали окна и, слушая, хвалили музыканта. Не помню, чтобы они хвалили еще кого-нибудь, кроме соборного протодьякона, и знаю, что пирог с рыбьими жирами нравился им все-таки больше, чем музыка.
Я сел на тумбу, сообразив, что это играют на какой-то
скрипке, чудесной мощности и невыносимой — потому что слушать ее
было почти больно.
Я услышал резкие и гордые стоны, жалобу и призыв; затем несколько ворчаний, улыбок, смолкающий
напев о
былом, — Гез, отняв
скрипку, стал сумрачно ее настраивать, причем сел, вопросительно взглядывая на меня.
— Дрянь человек, — сказал Гез. Его несколько злобное утомление исчезло; он погасил окурок, стал вдруг улыбаться и тщательно расспросил меня, как я себя чувствую — во всех отношениях жизни на корабле. Ответив как надо, то
есть бессмысленно по существу и прилично разумно по форме, — я встал, полагая, что Гез отправится завтракать. Но на мое о том замечание Гез отрицательно покачал головой, выпрямился, хлопнул руками по коленям и вынул из нижнего ящика стола
скрипку.
Смотр продолжался очень долго.
Были и парусное учение, и артиллерийское, и пожарная тревога, и посадка на шлюпки десанта, и стрельба в цель — и все это не оставляло желать ничего лучшего. Матросы, сразу поняв, что адмирал занозистый и «
скрипка», как почему-то внезапно окрестили они его превосходительство (вероятно вследствие скрипучего его голоса), старались изо всех сил и рвались на учениях, как бешеные, чтобы не подвести любимого своего капитана, «голубя», и не осрамить «Коршуна».
Его величества, однако, не
было в числе игравших на бильярде. Какой-то англичанин, вероятно офицер с английского военного фрегата, стоявшего на рейде, на вопрос Володи, нет ли короля в числе играющих, отвечал, что он уже сыграл несколько партий и ушел, вероятно, прогуляться среди своих подданных, и советовал Володе идти к большому освещенному, открытому со всех сторон зданию на столбах в конце улицы, на площадке, окруженной деревьями, откуда доносились звуки, напоминающие
скрипку.
И должно
быть, около каждого дома — садик, а на краю села у выезда — корчма с приветливым американским жидом, где по вечерам гудит бас, тонко подпевает
скрипка и слышен в весенние теплые вечера топот и песни до ранней зари, — как
было когда-то в старые годы в Лозищах.
Переписка моя приняла огромные размеры. Настройте себя, как вы настраиваете виолончель, — вам это, должно
быть, гораздо легче, нежели мне. Я бросил еще в Лицее учиться на
скрипке, потому что никак не мог ее настроить…
…На этой неделе я восхищался игрой на
скрипке m-lle Otava. Опять жалел, что вы со мной не слушали ее. Вы бы лучше меня оценили ее смычок. Он точно чудесный. Может
быть, до вас дошли слухи об ней из Омска. Она там играла. В Тобольске
будет на возвратном пути.
Сюда приехала m-lle Otava с
скрипкой. Поджио уже слышал ее игру и m-me Ришье. Говорят,
будет концерт, но я вряд ли пойду. Я люблю музыку, когда не надобно платить деньги. Видите, как я сделался расчетлив…
Она села в третьем ряду, и когда Гуров взглянул на нее, то сердце у него сжалось, и он понял ясно, что для него теперь на всем свете нет ближе, дороже и важнее человека; она, затерявшаяся в провинциальной толпе, эта маленькая женщина, ничем не замечательная, с вульгарною лорнеткой в руках, наполняла теперь всю его жизнь,
была его горем, радостью, единственным счастьем, какого он теперь желал для себя; и под звуки плохого оркестра, дрянных обывательских
скрипок, он думал о том, как она хороша.
Посулов, заткнув уши, прыгал, как ушибленный,
было очень смешно смотреть на смычок и
скрипку, торчавшие в уровень с его гладкой, круглой головой, и на его сморщенное лицо.