Неточные совпадения
И дождалась… Открылись очи;
Она
сказала: это он!
Увы! теперь и дни, и ночи,
И жаркий одинокий сон,
Всё полно им; всё деве милой
Без умолку волшебной силой
Твердит о нем. Докучны ей
И звуки ласковых
речей,
И взор заботливой прислуги.
В уныние погружена,
Гостей не слушает она
И проклинает их досуги,
Их неожиданный приезд
И продолжительный присест.
— Но позвольте, —
сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением
речей, которым, казалось, и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом
речь, он
сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение.
Но Чичиков прикинулся, как будто и не слышал, о чем
речь, и
сказал, как бы вдруг припомнив...
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает что расскажет: или поведет
речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если же
скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.
— Всему есть границы, —
сказал Чичиков с чувством достоинства. — Если хочешь пощеголять подобными
речами, так ступай в казармы, — и потом присовокупил: — Не хочешь подарить, так продай.
— Сладки мне ваши
речи, досточтимый мною Константин Федорович, — произнес Чичиков. — Могу
сказать, что не встречал во всей России человека, подобного вам по уму.
Увидя, что
речь повернула вона в какую сторону, Петрушка закрутил только носом. Хотел он было
сказать, что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
— А может, в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся… — возразила старуха, да и не кончила
речи, открыла рот и смотрела на него почти со страхом, желая знать, что он на это
скажет.
А уснащивал он
речь множеством разных частиц, как-то: «судырь ты мой, эдакой какой-нибудь, знаете, понимаете, можете себе представить, относительно так
сказать, некоторым образом», и прочими, которые сыпал он мешками; уснащивал он
речь тоже довольно удачно подмаргиванием, прищуриванием одного глаза, что все придавало весьма едкое выражение многим его сатирическим намекам.
— Вы спрашиваете, для каких причин? причины вот какие: я хотел бы купить крестьян… —
сказал Чичиков, заикнулся и не кончил
речи.
Хоть бы слово
сказал на это Тентетников, точно как бы и самая
речь об этом была ему неприятна.
Только что вы остановитесь, он начинает длинную тираду, по-видимому имеющую какую-то связь с тем, что вы
сказали, но которая в самом деле есть только продолжение его собственной
речи.
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду
скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической
речи» прочесть.
— А коли за мною, так за мною же! —
сказал Тарас, надвинул глубже на голову себе шапку, грозно взглянул на всех остававшихся, оправился на коне своем и крикнул своим: — Не попрекнет же никто нас обидной
речью! А ну, гайда, хлопцы, в гости к католикам!
Речь куренного атамана понравилась козакам. Они приподняли уже совсем было понурившиеся головы, и многие одобрительно кивнули головой, примолвивши: «Добре
сказал Кукубенко!» А Тарас Бульба, стоявший недалеко от кошевого,
сказал...
А вот что
скажет моя другая
речь: большую правду
сказал и Тарас-полковник, — дай Боже ему побольше веку и чтоб таких полковников было побольше на Украйне!
А теперь послушайте, что
скажет моя другая
речь.
И обняло горе старую голову. Сорвал и сдернул он все перевязки ран своих, бросил их далеко прочь, хотел громко что-то
сказать — и вместо того понес чепуху; жар и бред вновь овладели им, и понеслись без толку и связи безумные
речи.
— Вот этот желтый господин в очках, — продолжал Обломов, — пристал ко мне: читал ли я
речь какого-то депутата, и глаза вытаращил на меня, когда я
сказал, что не читаю газет.
— Я думал… — говорил он медленно, задумчиво высказываясь и сам не доверяя своей мысли, как будто тоже стыдясь своей
речи, — вот видишь ли… бывают минуты… то есть я хочу
сказать, если это не признак какого-нибудь расстройства, если ты совершенно здорова, то, может быть, ты созрела, подошла к той поре, когда остановился рост жизни… когда загадок нет, она открылась вся…
— У Клима
речь короткая
И ясная, как вывеска,
Зовущая в кабак, —
Сказал шутливо староста. —
Начнет Климаха бабою,
А кончит — кабаком...
Но если тщетной его был труд в преподавании правил тому, что более чувствовать должно, нежели твердить, — Ломоносов надежнейшие любящим российское слово оставил примеры в своих творениях. В них сосавшие уста сладости Цицероновы и Демосфеновы растворяются на велеречие. В них на каждой строке, на каждом препинании, на каждом слоге, почто не могу
сказать при каждой букве, слышен стройный и согласный звон столь редкого, столь мало подражаемого, столь свойственного ему благогласия
речи.
— Не пятак ли? —
сказал он, обращая
речь свою неопределенно, как и всякое свое слово.
— Да, Петр Александрыч, —
сказал он сквозь слезы (этого места совсем не было в приготовленной
речи), — я так привык к детям, что не знаю, что буду делать без них. Лучше я без жалованья буду служить вам, — прибавил он, одной рукой утирая слезы, а другой подавая счет.
Несмотря на то, что княгиня поцеловала руку бабушки, беспрестанно называла ее ma bonne tante, [моя добрая тетушка (фр.).] я заметил, что бабушка была ею недовольна: она как-то особенно поднимала брови, слушая ее рассказ о том, почему князь Михайло никак не мог сам приехать поздравить бабушку, несмотря на сильнейшее желание; и, отвечая по-русски на французскую
речь княгини, она
сказала, особенно растягивая свои слова...
Толпа раздалась, чтобы дать дорогу подходившему к столу Сергею Ивановичу. Сергей Иванович, выждав окончания
речи ядовитого дворянина,
сказал, что ему кажется, что вернее всего было бы справиться со статьей закона, и попросил секретаря найти статью. В статье было сказано, что в случае разногласия надо баллотировать.
Левину ясно было, что Свияжский знает такой ответ на жалобы помещика, который сразу уничтожит весь смысл его
речи, но что по своему положению он не может
сказать этого ответа и слушает не без удовольствия комическую
речь помещика.
К утру опять началось волнение, живость, быстрота мысли и
речи, и опять кончилось беспамятством. На третий день было то же, и доктора
сказали, что есть надежда. В этот день Алексей Александрович вышел в кабинет, где сидел Вронский, и, заперев дверь, сел против него.
— Как же ты послала
сказать княжне, что мы не поедем? — хрипло прошептал ещё раз живописец ещё сердитее, очевидно раздражаясь ещё более тем, что голос изменяет ему и он не может дать своей
речи того выражения, какое бы хотел.
— Да, он пишет, что вы переехали, и думает что вы позволите мне помочь вам чем-нибудь, —
сказал Левин и,
сказав это, вдруг смутился, и, прервав
речь, молча продолжал итти подле линейки, срывая липовые побеги и перекусывая их.
— Я одно хочу
сказать… — начала княгиня, — и по серьезно-оживленному лицу ее Кити угадала, о чем будет
речь.
— Не с этим народом, а с этим приказчиком! —
сказал Левин, вспыхнув. — Ну для чего я вас держу! — закричал он. Но вспомнив, что этим не поможешь, остановился на половине
речи и только вздохнул. — Ну что, сеять можно? — спросил он, помолчав.
Обдумывая, что он
скажет, он пожалел о том, что для домашнего употребления, так незаметно, он должен употребить свое время и силы ума; но, несмотря на то, в голове его ясно и отчетливо, как доклад, составилась форма и последовательность предстоящей
речи.
Окончив
речь, губернатор пошел из залы, и дворяне шумно и оживленно, некоторые даже восторженно, последовали за ним и окружили его в то время, как он надевал шубу и дружески разговаривал с губернским предводителем. Левин, желая во всё вникнуть и ничего не пропустить, стоял тут же в толпе и слышал, как губернатор
сказал: «Пожалуйста, передайте Марье Ивановне, что жена очень сожалеет, что она едет в приют». И вслед затем дворяне весело разобрали шубы, и все поехали в Собор.
— Фенечка! —
сказал он каким-то чудным шепотом, — любите, любите моего брата! Он такой добрый, хороший человек! Не изменяйте ему ни для кого на свете, не слушайте ничьих
речей! Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым! Не покидайте никогда моего бедного Николая!
Самгин чувствовал, что эти неожиданные
речи возмущают его, — он выпил еще рюмку и
сказал...
Нянька была единственным человеком, который пролил тихие слезы над гробом усопшей. После похорон, за обедом, Иван Акимович Самгин
сказал краткую и благодарную
речь о людях, которые умеют жить, не мешая ближним своим. Аким Васильевич Самгин, подумав, произнес...
Самгин не мог сосредоточить внимание на ораторе,
речь его казалась давно знакомой. И он был очень доволен, когда Декаполитов, наклонясь вперед,
сказал...
— Да, —
сказал Клим, нетерпеливо тряхнув головою, и с досадой подумал о людях, которые полагают, что он должен помнить все глупости, сказанные ими. Настроение его становилось все хуже; думая о своем, он невнимательно слушал спокойную, мерную
речь Макарова.
— Верно, останков! Угрожающую
речь сказал в сторону вашу прокурор. Ты — что, сочувствуешь, втайне, террору-то?
Вполголоса, скучно повторяя знакомые Климу суждения о Лидии, Макарове и явно опасаясь
сказать что-то лишнее, она ходила по ковру гостиной, сын молча слушал ее
речь человека, уверенного, что он говорит всегда самое умное и нужное, и вдруг подумал: а чем отличается любовь ее и Варавки от любви, которую знает, которой учит Маргарита?
В середине этой
речи он резко
сказал в трубку телефона...
— Это я знаю, — согласился Дронов, потирая лоб. — Она, брат… Да. Она вместо матери была для меня. Смешно? Нет, не смешно. Была, — пробормотал он и заговорил еще трезвей: — Очень уважала тебя и ждала, что ты… что-то
скажешь, объяснишь. Потом узнала, что ты, под Новый год,
сказал какую-то
речь…
Но Самгин уже не слушал его замечаний, не возражал на них, продолжая говорить все более возбужденно. Он до того увлекся, что не заметил, как вошла жена, и оборвал
речь свою лишь тогда, когда она зажгла лампу. Опираясь рукою о стол, Варвара смотрела на него странными глазами, а Суслов, встав на ноги, оправляя куртку,
сказал, явно довольный чем-то...
Не дослушав его
речь, Варавка захохотал, раскачивая свое огромное тело, скрипя стулом, Вера Петровна снисходительно улыбалась, Клим смотрел на Игоря с неприятным удивлением, а Игорь стоял неподвижно, но казалось, что он все вытягивается, растет. Подождав, когда Варавка прохохотался, он все так же звонко
сказал...
— А даже маленькая победа может принести нам большой вред, — крикнул человек из угла, бесцеремонно перебив
речь Самгина, и заставил его
сказать...
— Наивно, Варек, —
сказал Маракуев, смеясь, и напомнил о пензенском попе Фоме, пугачевце, о патере Александре Гавацци, но, когда начал о духовенстве эпохи крестьянских войн в Германии, — Варвара капризно прервала его поучительную
речь...
Клим перестал слушать его ворчливую
речь, думая о молодом человеке, одетом в голубовато-серый мундир, о его смущенной улыбке. Что
сказал бы этот человек, если б пред ним поставить Кутузова, Дьякона, Лютова? Да, какой силы слова он мог бы
сказать этим людям? И Самгин вспомнил — не насмешливо, как всегда вспоминал, а — с горечью...
В одно из воскресений Клим застал у Варвары Дьякона, — со вкусом прихлебывая чай, он внимательно, глазами прилежного ученика слушал хвалебную
речь Маракуева «Историческим письмам» Лаврова. Но, когда Маракуев кончил, Дьякон, отодвинув пустой стакан,
сказал, пытаясь смягчить свой бас...