Неточные совпадения
— Ах! — с
сильной досадой произнес Обломов, подняв
кулаки к вискам. — Поди вон! — прибавил он грозно. — Если ты когда-нибудь осмелишься рассказывать про меня такие глупости, посмотри, что я с тобой сделаю! Какой яд — этот человек!
Гривастый человек взмахнул головой, высоко поднял
кулак и
сильным голосом запел...
Но чтобы наказать себя еще больше, доскажу его вполне. Разглядев, что Ефим надо мной насмехается, я позволил себе толкнуть его в плечо правой рукой, или, лучше сказать, правым
кулаком. Тогда он взял меня за плечи, обернул лицом в поле и — доказал мне на деле, что он действительно
сильнее всех у нас в гимназии.
Раздалось несколько
сильных ударов
кулаком в двери.
Старик тронул. Сама пришедшая пристяжная обнаружила
сильное желание завернуть к своему двору, в предупреждение чего мальчишка взял ее за уздцы и, колотя в бок
кулаком, повел. Стоявшие посредине улицы мужики стали подсмеивать.
Он сжал
кулаки и, подняв их над своею головой, сделал к Горданову шаг и заговорил голосом твердым и
сильным...
Не много нужно усилий моему герою, чтобы согнуть подкову или сплющить в
кулаке коробку из-под сардинок, а между тем ни одно его движение не выдает в нем физически
сильного.
Страх смерти начал являться к нему постепенно и как-то толчками: точно возьмет кто и снизу, изо всей силы, подтолкнет сердце
кулаком. Скорее больно, чем страшно. Потом ощущение забудется — и через несколько часов явится снова, и с каждым разом становится оно все продолжительнее и
сильнее. И уже ясно начинает принимать мутные очертания какого-то большого и даже невыносимого страха.
Чрезмерное количество выпитого сегодня вина не опьянило Андрея Ильича, но действие его выразилось р необычайном подъеме энергии, в нетерпеливой и болезненной жажде движения…
Сильный озноб потрясал его тело, зубы так сильно стучали, что приходилось крепко стискивать челюсти, мысль работала быстро, ярко и беспорядочно, как в горячке. Андрей Ильич, незаметно для самого себя, то разговаривал вслух, то стонал, то громко и отрывисто смеялся, между тем как вальцы его сами собой крепко сжимались в
кулаки.
Вечером под
сильными ударами
кулака затрещала Лелькина дверь. Лелька была одна. Вошел Юрка. Был очень бледен, волосы падали на блестящие глаза. Медленно сел,
кулаками уперся в расставленные колени, в упор глядел на Лельку. И спросил с вызовом...
Он бил себя
кулаком в грудь и кричал в странном возбуждении,
сильнее, чем вино, опьянявшем хозяина...
Геннадий Васильевич, тронутый до слез, подкрепил свой монолог
сильным ударом
кулака об стол.
Брагин тяжело упал в кресло и рванул себя за покрытые
сильной проседью волосы. С бешенством расходившегося мужика он осыпал Головинского упреками и руганью, несколько раз вскакивал с места и начинал подступать к хозяину с сжатыми
кулаками. Головинский, скрестив руки на груди, дал полную волю высказаться своему компаньону и только улыбался с огорченным достоинством и пожимал плечами.
Соломон не ответил, и жрец, сжав
кулаки сильных рук, проводил его до выхода яростным взглядом.
Повергнутый
сильным толчком на землю, Буланин почувствовал, как чье-то колено с силою уперлось в его шею. Он пробовал освободиться, но то же самое колено втиснуло его рот и нос в чей-то мягкий живот, в то время как на его спине барахтались еще десятки рук и ног. Недостаток воздуха вдруг придал Буланину припадочную силу. Ударив
кулаком в лицо одного соседа и схватившись за волосы другого, он рванулся и выскочил из кучи.
Пришли и мальчики. Миша — пятнадцатилетний
сильный парень, с мрачным, насупленным лицом — молча сел и сейчас же принялся за яичницу. Петька двумя годами моложе его и на класс старше; это крепыш невысокого роста, с большой головой; он пришел с книгой, сел к столу и, подперев скулы
кулаками, стал читать.
Яков прислонился к лодке и зорко смотрел на него, потирая рукой ушибленную голову. Один рукав его рубахи был оторван и висел на нитке, ворот тоже был разорван, белая потная грудь лоснилась на солнце, точно смазанная жиром. Он чувствовал теперь презрение к отцу; он считал его
сильнее, и, глядя, как отец, растрепанный и жалкий, сидит на песке и грозит ему
кулаками, он улыбался снисходительной, обидной улыбкой
сильного слабому.
— Ты чего? — заревел он и, забыв, что дворник
сильнее его, взмахнул туго сжатым
кулаком. Но запястье его руки очутилось в крепких пальцах Четыхера.
Темнота ночи все
сильнее взвинчивала нервы Славянова, разбитые тяжелым похмельем. Он бил себя в грудь
кулаками, плакал, сморкался в рубашку и, качаясь, точно от зубной боли, взад и вперед на кровати Михаленки, говорил всхлипывающим, тоскливым шепотом...
Я громко и, конечно, бесцельно кричал о моей невиновности, яростно требовал немедленного освобождения и даже стучал
кулаками в дверь и стены, оставляя их, естественно, глухими, а себе причиняя довольно
сильную боль.
И несколько минут он добросовестно и громко барабанил
кулаком в дверь, а больной отдыхал: тихонько поглаживал пальцы и, прищурившись, удивленно-равнодушными глазами обводил небо, сад, больницу, больных. Был он высокий, красивый и все еще
сильный; ветерок слегка раздувал его седеющую бороду — точно сугробы наметал на красивое, строго-печальное лицо.