Неточные совпадения
Был он грозен в Киеве с
врагамиИ поганых ратей не щадил —
Устрашил их
сильными полками,
Порубил булатными мечами
И на Степь ногою наступил.
Быть может, на
сильную рождаемость следует смотреть, как на средство, какое природа дает населению для борьбы с вредными, разрушительными влияниями и прежде всего с такими
врагами естественного порядка, как малочисленность населения и недостаток женщин.
Нужно было уйти из этого леса, и для того были две дороги: одна — назад, — там были
сильные и злые
враги, другая — вперед, — там стояли великаны-деревья, плотно обняв друг друга могучими ветвями, опустив узловатые корни глубоко в цепкий ил болота.
Но он тотчас же, почти не глядя на репортера, каким-то глубоким, бессознательным инстинктом, увидел и почувствовал эти широкие кисти рук, спокойно лежавшие на столе, эту упорно склоненную вниз голову с широким лбом и все неуклюже-ловкое,
сильное тело своего
врага, так небрежно сгорбившееся и распустившееся на стуле, но готовое каждую секунду к быстрому и страшному толчку.
Дивится не надивуется на свою «сударыню» Таня… «Замуж волей-охотой идет, а сама с утра до ночи плачет… Неспроста это, тут дело не чисто — враг-лиходей напустил «притку-присуху»… Не властнá, видно, была сурочить ее тетка Егориха… Враг-лиходей
сильнее ее…»
Тогда-то и произошел крутой переворот в его судьбе. Из артиллерийского полковника и профессора академии он очутился в ссылке, откуда и бежал за границу, но это сделалось уже после того, как я вернулся в Петербург в январе 1871 года. В идеях и настроениях Лаврова произошло также
сильное движение влево, и он из теоретического мыслителя, социолога и историка философии превратился в ярого
врага царизма, способного испортить служебную карьеру и рисковать ссылкой.
Враги видели, что что-то непонятное творилось в грозном Севастополе. Взрывы эти и мертвое молчание на бастионах заставляли их содрогаться; но они не смели верить еще под влиянием
сильного, спокойного отпора дня, чтоб исчез их непоколебимый
враг, и, молча, не шевелясь, с трепетом, ожидали конца мрачной ночи.
Его императорского величества государства и земель его
врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и
сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к его императорского величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может.
Позор, позор! Целых полгода
враг мой лупил и гонял меня, а я, оказывается, был и
сильнее и ловчее его!..
Сам Александр I был царь-интеллигент, всю жизнь искавший правды, в молодости
враг самодержавия и крепостного права, но человек раздвоенный и не
сильный.
«Безумец, я думал найти в ней рабу, а встретил
врага, и
врага сильного».
В описываемое нами время, когда труднее, чем когда-либо, было управление делами государственными, Бестужев должен был непрерывно бороться с
сильными противниками, на каждом шагу наталкиваться на подкопы и интриги и видеть, как сокрушалось под меткими ударами
врагов здание его политики, с таким трудом возведенное.
— Братья! Час суда Божия наступает! Еще одна ночь, и мы узрим
врага нашего: посвятите последние часы сии на бдение и молитву! Грозный день наступает и разрешит судьбу нашу. Мужайтесь! Тот час, в который вы должны показать всю твердость нашу, приближается, луч солнца озарит битву кровавую. Итак, братья, ополчитесь крепостью и призовите в помощь Господа,
сильного в бранях, поборника в правде, и Он поразит ужасом сердца
врагов наших! Кто верова Господеви и постыдися? Кто призва имя Его и призрен бе?
Мы будем окружены
врагом сильным, возгордившимся победою, победою, устроенной коварною изменою…
Оставлены осиротевшие семьи, молодые жёны, малые дети, и идут их дети, мужья и отцы в далёкий неприветный край, чтобы стать лицом к лицу с
сильным и хитрым
врагом и грудью постоять за честь и славу своего отечества.
Несмотря на вступление войны в затяжной фазис, в результате, конечно, будет победа над японцами, какою бы ценой жизней её сынов и денежных затрат не пришлось России купить эту победу над
сильным, напрягшим все свои силы
врагом.
Оставим на несколько времени Юрия, который спешил в крови
врагов или в своей собственной утопить мучительную тоску свою, и перенесемся в хижину, где, осыпанный проклятиями, заклейменный позорным именем предателя, некогда
сильный и знаменитый боярин, но теперь покинутый целым миром, бесприютный страдалец боролся со смертию.
Алчность щук не имеет пределов; они нередко кидаются на таких рыб или утят, которых никак заглотать не могут, из чего выходят презабавные явления: добыча, будучи
сильнее вцепившегося в нее
врага, таскает его по воде за собою.
Никто, однако ж, не роптал и не злобствовал на Герасима: русский мужик редко ненавидит
врага своего, когда
враг этот
сильнее его самого; робость, непобедимый страх заменяют ненависть.
Потом дни через два отец свозил меня поудить и в Малую и в Большую Урему; он ездил со мной и в Антошкин
враг, где на самой вершине горы бил
сильный родник и падал вниз пылью и пеной; и к Колоде, где родник бежал по нарочно подставленным липовым колодам; и в Мордовский
враг, где ключ вырывался из каменной трещины у подошвы горы; и в Липовый, и в Потаенный колок, и на пчельник, между ними находившийся, состоящий из множества ульев.
Дворяне, избравшие Якова Львовича с таким восторженным единодушием, начали пожиматься и стали поговаривать, что он слишком большой хлопотун и на предводительской должности тяжеленек. Прошел еще годик, и у дяди среди самих дворян завелись
враги, составившие к концу его служебного срока против него
сильную партию, которая без всякой застенчивости распространяла слух, что дяде на второй срок губернским предводителем не бывать.
Еще черта: он решительно никого не любил; но самым
сильным, натуральным
врагом его была, бесспорно, старушка княжна…
С того времени ненависть его к своим
врагам и
врагам России
сильнее возгорелась.
Я точно обезумела. Я брыкалась, стараясь вырваться из рук великанши, отталкивала ее от себя, кусала руку, закрывавшую рот, и все-таки ничего не могла поделать.
Враг был
сильнее меня.
— Ведомо тебе хлебосольство и единодушие отца моего с Фомой и то, как они условились соединить нас, детей своих; помнишь ты, как потешались мы забавами молодецкими в странах иноземных, когда, бывало, на конях перескакивали через стены зубчатые, крушили брони богатырские и славно мерились плечами с
врагами сильными, могучими, одолевали все преграды и оковы их, вырывали добро у них вместе с руками и зубрили мечи свои о черепа противников?
— Что тут считаться, — сказал четвертый. — Никто из нашей братии, ливонцев, сколько ни колотил
врагов, оскомины на руках не набил. Но меня что-то все
сильнее и
сильнее пробирает дрожь. Разведем-ка огонь, веселее пить будет.
Более Малюте ничего не нужно было в данное время; гибель обоих князей Прозоровских он решил отложить, так как в его руках не было еще собрано если не данных, то, по крайней мере, искусно подтасованных доказательств их измены, а приступать с голыми руками к борьбе с все-таки «вельможными»,
сильными любовью народа
врагами было рисковано даже для Малюты.
Боже
Сильный, Ты спасаешь нас от злобы и
враговИ народ свой сохраняешь от злых бед и злых оков,
И твоей великой славой осчастливлен весь народ.
Боже
Сильный! Боже Правый! Сохрани Ты сербский род.
— A теперь смолкните, юнаки! «Он» близко… — послышался голос одного из командиров, обращенный к отряду. И словно по мановению волшебного жезла оборвалась песня в передних частях войска… Там, позади вспыхивало еще местами: — «Боже
Сильный, Ты спасаешь нас от злобы и
врагов…» — и тотчас же гасла, оборванная наполуслове.
Ваша святая родина — покровительница наша, — горячо и искренно срывалось с губ оратора: — и наш храбрый народ, готовый биться до последних сил с таким
сильным и кровожадным
врагом, как Австрия, верит и знает, что его старшая сестра вместе с её великим царем, могучим императором русским, придет к ней на помощь…
— Ведомо тебе хлебосольство и единодушие отца моего с Фомою и то, как они условились соединить нас, детей своих; памятно тебе, как потешались мы забавами молодецкими в странах иноземных, когда, бывало, на конях перескакивали через стены зубчатые, крушили брони богатырские и славно мерились плечами с
врагами сильными, могучими, одолевали все преграды и оковы их, вырывали добро у них вместе с руками и зубрили мечи свои о черепа противников?
— Да уж известно-с, что-с! Слухом земля, сударь, полнится. Знаем, сударь, мы все-с… конечно, с кем же греха не бывало. Только я вам скажу теперь, сударь, позвольте мне попросту, сударь, по-холопски сказать; уж коль теперь на то пошло, так уж я вам скажу, сударь: есть у вас
враг, — суперника вы, сударь, имеете,
сильный суперник, вот-с…
— Бога не вижу и людей не люблю! — говорит. — Какие это люди, если друг другу помочь не могут? Люди! Против
сильного — овцы, против слабого — волки! Но и волки стаями живут, а люди — все врозь и друг другу
враги! Ой, много я видела и вижу, погибнуть бы всем! Родят деток, а растить не могут — хорошо это? Я вот — била своих, когда они хлеба просили, била!
Шаховского притеснителем Шушерина, интриганом, гонителем великого таланта Семеновой, ласкателем, угодником людей знатных и
сильных и, наконец, заклятым
врагом Озерова, которого он будто бы преследовал из зависти и даже, как утверждали многие, был причиною его смерти.
И мне изменили. Подло, коварно, как изменяют женщины, холопы и — мысли. Мой за́мок стал моей тюрьмой. В моем за́мке напали на меня
враги. Где же спасение? В неприступности за́мка, в толщине его стен — моя гибель. Голос не проходит наружу — и кто
сильный спасет меня? Никто. Ибо никого нет
сильнее меня, а я — я и есть единственный
враг моего «я».
Я видел, как сеттер начал дрожать от волнения, и приготовился схватить его. Если бы он бросился на малютку медвежонка! Но вышло совсем другое, чего никто не ожидал. Собака посмотрела на меня, точно спрашивая согласия, и подвигалась вперед медленными, рассчитанными шагами. До медвежонка оставалось всего каких-нибудь пол-аршина, но собака не решалась сделать последнего шага, а только еще
сильнее вытянулась и сильно потянула в себя воздух: она желала, по собачьей привычке, сначала обнюхать неизвестного
врага.
«Царю, прославляему древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
Побил еси добрых и
сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счёта твердыни
врагов сражены?
Не их ли ты мужеством славен?
И кто им бысть верностью равен?
— Эти, стало быть, самого
врага сильней?
Сильный муж, ниспровергающий своего
врага в кратер вулкана из-за прекрасных глаз женщины, — величественная, грандиозная и поучительная картина! Недоставало только лавы!
— «Михаил Храбрый…» — «Он —
враг Иосифа Делинского и Борецких; может ли быть другом отечества?» — «Димитрий
Сильный…» — «Сильна рука его, но сердце коварно: он встретил загородом посла Иоаннова и тайно говорил с ним».
— Как вы можете это говорить! — крикнула Татьяна; теперь она казалась очень красивой и
сильной, и то, что она каждую минуту была готова броситься на
врага, который захотел бы отнять у нее мужа, детей и гнездо, было выражено на ее лице и во всей фигуре особенно резко.
Притрепетал он
врагов своими
сильными битвами
И мечами булатными...
Что может быть, например, уже
сильней того упрека, который раздастся в душе, когда разглядишь, как древний человек, с своими небольшими орудиями, со всем несовершенством своей религии, дозволявшей даже обманывать, мстить и прибегать к коварству для истребления
врага, с своею непокорной, жестокой, несклонной к повиновенью природой, с своими ничтожными законами, умел, однако же, одним только простым исполнением обычаев старины и обрядов, которые не без смысла были установлены древними мудрецами и заповеданы передаваться в виде святыни от отца к сыну, — одним только простым исполнением этих обычаев дошел до того, что приобрел какую-то стройность и даже красоту поступков, так что все в нем сделалось величаво с ног до головы, от речи до простого движения и даже до складки платья, и кажется, как бы действительно слышишь в нем богоподобное происхождение человека?