Неточные совпадения
А уже огонь подымался над костром, захватывал его ноги и разостлался пламенем по
дереву… Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая
сила, которая бы пересилила русскую
силу!
Но не выехали они еще из лесу, а уж неприятельская
сила окружила со всех сторон лес, и меж
деревьями везде показались всадники с саблями и копьями.
«Нашел свое, — думал он, глядя влюбленными глазами на
деревья, на небо, на озеро, даже на поднимавшийся с воды туман. — Дождался! Столько лет жажды чувства, терпения, экономии
сил души! Как долго я ждал — все награждено: вот оно, последнее счастье человека!»
Заменить их трудно: производительная
сила земли видимо скудеет, на «заказанных» (с образами обойденных) пустырях, вместо прежних благородных
деревьев, сами собою вырастают березы да осины, а иначе разводить рощи у нас не умеют.
Прошло несколько мгновений… Она притихла, подняла голову, вскочила, оглянулась и всплеснула руками; хотела было бежать за ним, но ноги у ней подкосились — она упала на колени… Я не выдержал и бросился к ней; но едва успела она вглядеться в меня, как откуда взялись
силы — она с слабым криком поднялась и исчезла за
деревьями, оставив разбросанные цветы на земле.
Змеиный хвост заспорил с змеиной головой о том, кому ходить впереди? Голова сказала: «Ты не можешь ходить спереди, у тебя нет глаз и ушей». Хвост сказал: «А зато во мне
сила, я тебя двигаю; если захочу да обернусь вокруг
дерева, ты с места не тронешься». Голова сказала: «Разойдемся!»
В кошомной юрте сидели на корточках девять человек киргиз чугунного цвета; семеро из них с великой
силой дули в длинные трубы из какого-то глухого к музыке
дерева; юноша, с невероятно широким переносьем и черными глазами где-то около ушей, дремотно бил в бубен, а игрушечно маленький старичок с лицом, обросшим зеленоватым мохом, ребячливо колотил руками по котлу, обтянутому кожей осла.
Мшистые стволы упавших
деревьев, ямы, высокий папоротник, шиповник, жасмин и орешник мешали ей на каждом шагу; одолевая их, она постепенно теряла
силы, останавливаясь все чаше и чаще, чтобы передохнуть или смахнуть с лица липкую паутину.
Как ни привык глаз смотреть на эти берега, но всякий раз, оглянешь ли кругом всю картину лесистого берега, остановишься ли на одном
дереве, кусте, рогатом стволе, невольно трепет охватит душу, и как ни зачерствей, заплатишь обильную дань удивления этим чудесам природы. Какой избыток жизненных
сил! какая дивная работа совершается почти в глазах! какое обилие изящного творчества пролито на каждую улитку, муху, на кривой сучок, одетый в роскошную одежду!
Не раз содрогнешься, глядя на дикие громады гор без растительности, с ледяными вершинами, с лежащим во все лето снегом во впадинах, или на эти леса, которые растут тесно, как тростник,
деревья жмутся друг к другу, высасывают из земли скудные соки и падают сами от избытка
сил и недостатка почвы.
Выскочил на полянку большой русак, стал охорашиваться. Старая сова посмотрела на русака и села на сук, а молодая сова говорит: «Что ж ты зайца не ловишь?» Старая говорит: «Не по
силам — велик русак: ты в него вцепишься, а он тебя уволочет в чащу». А молодая сова говорит: «А я одной лапой вцеплюсь, а другой поскорее за
дерево придержусь».
А Ермак говорит: «Мы, русские, пришли сюда твоего царя завоевать и его город взять; русскому царю под руку подвести.
Силы у нас много. Что со мной пришли — это только передние, а сзади плывут в стругах — счету им нет, и у всех ружья. А ружья наши насквозь
дерево пробивают, не то что ваши луки, стрелы. Вот, смотри».
И Алеша с увлечением, видимо сам только что теперь внезапно попав на идею, припомнил, как в последнем свидании с Митей, вечером, у
дерева, по дороге к монастырю, Митя, ударяя себя в грудь, «в верхнюю часть груди», несколько раз повторил ему, что у него есть средство восстановить свою честь, что средство это здесь, вот тут, на его груди… «Я подумал тогда, что он, ударяя себя в грудь, говорил о своем сердце, — продолжал Алеша, — о том, что в сердце своем мог бы отыскать
силы, чтобы выйти из одного какого-то ужасного позора, который предстоял ему и о котором он даже мне не смел признаться.
— Какая нелепость — мучаться и мучать другого! — сказал Марк, вскапывая ногой свежую, нанесенную только утром землю около
дерева. — Вы могли бы избавить ее от этой пытки, от нездоровья, от упадка
сил… от всего — если вы… друг ей! Старуха сломала беседку, но не страсть: страсть сломает Веру… Вы же сами говорите, что она больна…
Но тотчас же появился новый тревожный вопрос: как теперь снять Дерсу с
дерева и надолго ли у него хватит
сил?
Он ворчал и тряс
дерево изо всей
силы.
Наконец я окончательно выбился из
сил и, подойдя к первому лежащему на земле
дереву, сел на него, опершись спиной на сук, и задремал.
Глаза умершего были открыты и запорошены снегом. Из осмотра места вокруг усопшего мои спутники выяснили, что когда китаец почувствовал себя дурно, то решил стать на бивак, снял котомку и хотел было ставить палатку, но
силы оставили его; он сел под
дерево и так скончался. Маньчжур Чи-Ши-у, Сунцай и Дерсу остались хоронить китайца, а мы пошли дальше.
В каком бы направлении ветер ни дул — с материка в море или, наоборот, с моря на материк, движение его всегда происходит по долинам. В тех случаях, если последние имеют северо-западное направление, ветер дует с такой
силой, что опрокидывает на землю
деревья и снимает с домов крыши. Обыкновенно с восходом солнца ветер стихает, а часа в четыре дня начинает дуть снова.
Перед ним
деревья расступаются, перед ним сохнут непроходимые болота, перед ним невидимая
сила валежник врозь раскидывает. «Чудяся бывшему о нем», Арсений идет да идет за иконою.
Рядом с Вертело, к кому я, по старой памяти экс-студента химии, также захаживал, стояла такая
сила, как Клод-Бернар, создатель новой физиологии, тот самый, кому позднее, при Третьей республике, поставили бронзовую статую перед главным входом во двор College de France, на площадке, окруженной
деревьями, по rue des Ecoles.
«Умереть тебе смертью безвременною!» У честного купца от страха зуб на зуб не приходил; он оглянулся кругом и видит, что со всех сторон, из-под каждого
дерева и кустика, из воды, из земли лезет к нему
сила нечистая и несметная, все страшилища безобразные.
В
силу этого гроза разразилась исключительно на этих двух отраслях государственного
дерева.
Наконец Сергей выбился из
сил. Сквозь дикий ужас им стала постепенно овладевать холодная, вялая тоска, тупое равнодушие ко всякой опасности. Он сел под
дерево, прижался к его стволу изнемогшим от усталости телом и зажмурил глаза. Все ближе и ближе хрустел песок под грузными шагами врага. Арто тихо подвизгивал, уткнув морду в колени Сергея.
Сделав несколько шагов вперед, Аглаида остановилась за
деревом и стала смотреть, что будет делать Кирилл. Он лежал попрежнему, и только было заметно, как вздрагивало все его тело от подавленных рыданий. Какая-то непонятная
сила так и подталкивала Аглаиду подойти поближе к Кириллу. Шаг за шагом она опять была у ключа.
Это был захватывающий момент, и какая-то стихийная
сила толкала вперед людей самых неподвижных, точно в половодье, когда выступившая из берегов вода выворачивает
деревья с корнем и уносит тяжелые камни.
Однако на этот раз ее ожидания были обмануты: венскому инструменту оказалось не по
силам бороться с куском украинской вербы. Правда, у венского пианино были могучие средства: дорогое
дерево, превосходные струны, отличная работа венского мастера, богатство обширного регистра. Зато и у украинской дудки нашлись союзники, так как она была у себя дома, среди родственной украинской природы.
Но, во-первых,"свое место"избавляет вас от культурно-кокотских отрав, которые одолевают вас здесь на каждом шагу; а во-вторых, в том-то и чарующая
сила"своего места", что там вас интересует судьба каждого
дерева, каждого куста, каждой былинки.
Все породы
дерев смолистых, как-то: сосна, ель, пихта и проч., называются красным лесом, или краснолесьем. Отличительное их качество состоит в том, что вместо листьев они имеют иглы, которых зимою не теряют, а переменяют их исподволь, постепенно, весною и в начале лета; осенью же они становятся полнее, свежее и зеленее, следовательно встречают зиму во всей красе и
силе. Лес, состоящий исключительно из одних сосен, называется бором.
Только там, при легком шуме бегущей реки, посреди цветущих и зеленеющих
деревьев и кустов, теплом и благовонием дышащей ночи, имеют полный смысл и обаятельную
силу соловьиные песни… но они болезненно действуют на душу, когда слышишь их на улице, в пыли и шуме экипажей, или в душной комнате, в говоре людских речей.
Мало этого, даже ночью сторожат зайцев на мирных гулянках большие совы и филины, [Мне рассказывали охотники, что совы и филины ловят по ночам зайцев следующим образом: они подстерегают их на тропах; одною ногою сова вкогтится в зайца, другою ухватится за ветку куста или
дерева и таким образом держит его до тех пор, пока он не выбьется из
сил; тогда сова вкогтится в него и другою лапой и окончательно задушит.
В конце сентября часто выдаются в Петербурге великолепные дни. Кажется, что природа накануне своего увядания собирается с
силами и блестит всею роскошью своих дивных красок. Даже сады Петербурга — эти карикатуры зеленых уголков — красуются яркою зеленью своих
дерев, омытой осенним дождичком, и как бы подбодренной веющей в воздухе прохладой. Таким осенним прощальным убором красовался Летний сад.
Я был плохо приспособлен к терпению, и если иногда проявлял эту добродетель скота,
дерева, камня — я проявлял ее ради самоиспытания, ради того, чтобы знать запас своих
сил, степень устойчивости на земле. Иногда подростки, по глупому молодечеству, по зависти к
силе взрослых, пытаются поднимать и поднимают тяжести, слишком большие для их мускулов и костей, пробуют хвастливо, как взрослые силачи, креститься двухпудовыми гирями.
Это было небольшое, стройное и изящное судно 240 футов длины и 35 футов ширины в своей середине, с машиной в 450
сил, с красивыми линиями круглой, подбористой кормы и острого водореза и с тремя высокими, чуть-чуть наклоненными назад мачтами, из которых две передние — фок — и грот-мачты — были с реями [Реи — большие поперечные
дерева, к которым привязываются паруса.] и могли носить громадную парусность, а задняя — бизань-мачта — была, как выражаются моряки, «голая», то есть без рей, и на ней могли ставить только косые паруса.
Повторять приказания было не нужно. Бубнов на берегу обрубил канат в том месте, где он мертвой петлей был закреплен за вырванное
дерево. Освобожденный от тормоза канат был собран в лодку, наскоро была устроена новая петля и благополучно закреплена за матерую ель.
Сила движения была так велика, что огниво, несмотря на обливанье водой, загорелось огнем.
В лесу стало совсем сумрачно. Казалось, будто стволы
деревьев плотнее сдвинулись между собою, чтобы преградить нам дорогу. Казалось, что лес, видя, что не в
силах остановить людей, преследовавших его зверя, позвал на помощь небесные стихии.
Когда нарта была уложена, Миону привязал щенка к
дереву, запряг двух взрослых собак и пошел по нашей дороге вверх по реке Садомабирани. Жена его стала палкой подталкивать нарту сзади, а ребятишки на лыжах пошли стороной. Щенок, которого Миону отдавал тигру, навострил свои ушки и затем, повернувшись задом, изо всей
силы стал тянуться на ремешке, стараясь высвободить голову из петли.
Аксюша. Гуляю по саду, а сама все на озеро поглядываю. Уж я нарочно подальше от него хожу, а так меня и тянет, хоть взглянуть; а увижу издали, вода-то между
дерев мелькнет, — так меня вдруг точно
сила какая ухватит, да так и несет к нему. Так бы с разбегу и бросилась.
Иногда, лёжа в темноте на своей кровати, он вслушивался в глубокую тишину, и ему казалось, что вот сейчас всё задрожит вокруг него, повалится, закружится в диком вихре, с шумом, с дребезгом. Этот вихрь завертит и его
силою своей, как сорванный с
дерева лист, завертит и — погубит… И Лунёв вздрагивал от предчувствия чего-то необычайного…
— Вижу, боярин: вон и конь привязан к
дереву… Ну, так и есть: это стог сена. Верно, какой-нибудь проезжий захотел покормить даром свою лошадь… Никак, он нас увидел… садится на коня… Кой прах! Что ж он стоит на одном месте? ни взад, ни вперед!.. Он как будто нас дожидается… Полно, добрый ли человек?.. Смотри! он скачет к нам… Берегись, боярин!.. Что это? с нами крестная
сила! Не дьявольское ли наваждение?.. Ведь он остался в отчине боярина Шалонского?.. Ах, батюшки светы!. Точно, это Кирша!
Всюду блеск, простор и свобода, весело зелены луга, ласково ясно голубое небо; в спокойном движении воды чуется сдержанная
сила, в небе над нею сияет щедрое солнце мая, воздух напоен сладким запахом хвойных
деревьев и свежей листвы. А берега всё идут навстречу, лаская глаза и душу своей красотой, и всё новые картины открываются на них.
Шум вокруг него вызывал и в нем желание кричать, возиться вместе с мужиками, рубить
дерево, таскать тяжести, командовать — заставить всех обратить на себя внимание и показать всем свою
силу, ловкость, живую душу в себе.
Тузенбах. Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение вдруг, ни с того ни с сего. По-прежнему смеешься над ними, считаешь пустяками, и все же идешь и чувствуешь, что у тебя нет
сил остановиться. О, не будем говорить об этом! Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет. Какие красивые
деревья и, в сущности, какая должна быть около них красивая жизнь!
Анна(из своей комнаты). Не по своей
силе, Пятеркин,
дерево ломишь.
Кроткие лики святых, кажется ему, укоризненно смотрят на него из красного
дерева киота, стоящего в углу на угольнике, освещенные неугасимой лампадой. Он прячется от их взглядов, он старается не глядеть на них и не в
силах сотворить утренней молитвы и осенить себя крестным знамением.
Пытаю
силу руки своей над
деревом, и при взмахе палаша оно с треском валится в сторону.
В переносном смысле: дар врагу с целью погубить его.], огромное изделье великого художника, и все-таки кусок
дерева, пока управляющий им не отопрет ужасных
сил, в нем заключающихся!
Прошел уж и лед на Волге. Два-три легких пароходика пробежали вверх и вниз… На пристанях загудела рабочая
сила… Луга и
деревья зазеленели, и под яркими, приветливыми лучами животворного солнца даже сам вечно мрачный завод как-то повеселел, хотя грязный двор с грудами еще не успевшего стаять снега около забора и закоптевшими зданиями все-таки производил неприятное впечатление на свежего человека… Завсегдатаям же завода и эта осторожная весна была счастьем. Эти желтые, чахлые, суровые лица сияли порой…
— Палочка, брат… сенаторская! — с гордостью ответил Ляхов. Он поднял палку, с
силою махнул ею в воздухе. Палка была крепкая и гладкая, с массивной головкой, вся из черного
дерева.
Собрав остатки последних
сил, мы все тихонько пошли вперед. И вдруг действительно в самую критическую минуту с левой стороны показались кустарники. С величайшим трудом я уговорил своих спутников пройти еще немного. Кустарники стали попадаться чаще вперемежку с одиночными
деревьями. В 21/2 часа ночи мы остановились. Рожков и Ноздрин скоро развели огонь. Мы погрелись у него, немного отдохнули и затем принялись таскать дрова. К счастью, поблизости оказалось много сухостоя, и потому в дровах не было недостатка.