Неточные совпадения
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом
сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в
траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Так в Африке, где много Обезьян,
Их стая целая
сиделаПо сучьям, по ветвям
на дереве густом
И
на ловца украдкою глядела,
Как по
траве в сетях катался он кругом.
— Вот, как приедешь
на квартиру, Иван Матвеич тебе все сделает. Это, брат, золотой человек, не чета какому-нибудь выскочке-немцу! Коренной, русский служака, тридцать лет
на одном стуле
сидит, всем присутствием вертит, и деньжонки есть, а извозчика не наймет; фрак не лучше моего; сам тише воды, ниже
травы, говорит чуть слышно, по чужим краям не шатается, как твой этот…
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу в одну лошадь,
на середине которой
сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай
на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай в лесу
на траве и вообще
на таком месте,
на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
— Ну, барин, обедать! — сказал он решительно. И, дойдя до реки, косцы направились через ряды к кафтанам, у которых, дожидаясь их,
сидели дети, принесшие обеды. Мужики собрались — дальние под телеги, ближние — под ракитовый куст,
на который накидали
травы.
Нарядная сойка
сидела на голом сучке ветлы, глядя янтарным, рыбьим глазом в серебряное зеркало лужи, обрамленной
травою.
Самгин, облегченно вздохнув, прошел в свою комнату; там стоял густой запах нафталина. Он открыл окно в сад;
на траве под кленом
сидел густобровый, вихрастый Аркадий Спивак, прилаживая к птичьей клетке сломанную дверцу, спрашивал свою миловидную няньку...
Тень листвы подобралась ближе к стволам, а Грэй все еще
сидел в той же малоудобной позе. Все спало
на девушке: спали темные волосы, спало платье и складки платья; даже
трава поблизости ее тела, казалось, задремала в силу сочувствия. Когда впечатление стало полным, Грэй вошел в его теплую подмывающую волну и уплыл с ней. Давно уже Летика кричал: «Капитан, где вы?» — но капитан не слышал его.
— В Тамбове, ваше высокоблагородие, всегда, бывало, целый день
на солнце
сидишь и голову подставишь — ничего; ляжешь
на траве, спину и брюхо греешь — хорошо. А здесь бог знает что: солнце-то словно пластырь! — отвечал он с досадой.
Райский
сидел целый час как убитый над обрывом,
на траве, положив подбородок
на колени и закрыв голову руками. Все стонало в нем. Он страшной мукой платил за свой великодушный порыв, страдая, сначала за Веру, потом за себя, кляня себя за великодушие.
Взошла луна. Ясная ночь глядела с неба
на землю. Свет месяца пробирался в глубину темного леса и ложился по сухой
траве длинными полосами.
На земле,
на небе и всюду кругом было спокойно, и ничто не предвещало непогоды.
Сидя у огня, мы попивали горячий чай и подтрунивали над гольдом.
По его словам, птицы любят двигаться против ветра. При полном штиле и во время теплой погоды они
сидят на болотах. Если ветер дует им вслед, они зябнут, потому что холодный воздух проникает под перья. Тогда птицы прячутся в
траве. Только неожиданный снегопад может принудить пернатых лететь дальше, невзирая
на ветер и стужу.
— Алла! — и все проговорили: «Алла» — и опять замолчали. Мертвый лежит
на траве, не шелохнется, и они
сидят как мертвые. Не шевельнется ни один. Только слышно,
на чинаре листочки от ветерка поворачиваются. Потом прочел мулла молитву, все встали, подняли мертвого
на руки, понесли. Принесли к яме. Яма вырыта не простая, а подкопана под землю, как подвал. Взяли мертвого под мышки, да под лытки, перегнули, спустили полегонечку, подсунули сидьмя под землю, заправили ему руки
на живот.
На другой день, ранним утром, началась казнь.
На дворе стояла уже глубокая осень, и Улиту, почти окостеневшую от ночи, проведенной в «холодной», поставили перед крыльцом,
на одном из приступков которого
сидел барин,
на этот раз еще трезвый, и курил трубку. В виду крыльца,
на мокрой
траве, была разостлана рогожа.
Сначала ей понравилось, и она приказала принести большую кожу, чтобы
сидеть на ней
на берегу реки, потому что никогда не садилась прямо
на большую
траву, говоря, что от нее сыро, что в ней множество насекомых, которые сейчас наползут
на человека.
Но я заметил, что для больших людей так
сидеть неловко потому, что они должны были не опускать своих ног, а вытягивать и держать их
на воздухе, чтоб не задевать за землю; я же
сидел на роспусках почти с ногами, и
трава задевала только мои башмаки.
В стороне от дорожки, в густой
траве,
сидела молодая женщина с весьма красивым, открытым русским лицом. Она закручивала стебельки цикория и давала их двухлетнему ребенку, которого держала у себя
на коленях. Возле нее
сидела девочка лет восьми или девяти и лениво дергала за дышельце тростниковую детскую тележку.
Розанов
сидит, обхватив руками свои колени и уткнув в них свой подбородок, а Полинька, прислоня к щечке палец и облокотясь рукою
на брошенное
на траве розановское пальто.
Оба они при довольно тусклом лунном освещении, посреди
травы и леса, с бегающею около и как бы стерегущею их собакою, представляли весьма красивую группу: молодцеватый Ченцов в щеголеватом охотничьем костюме, вооруженный ружьем,
сидел как бы несколько в грозной позе, а лежавшая головою
на его ногах молодая бабеночка являла бог знает уже откуда прирожденную ей грацию.
Старец Кирилл опять упал
на траву и зарыдал «истошным голосом». Аглаида
сидела неподвижно, точно прислушиваясь к тому, что у ней самой делалось
на душе. Ведь и она то же самое думала про себя, что говорил ей сейчас плакавший инок.
Молодые люди оставались в саду. Студент, подостлав под себя свитку и заломив смушковую шапку, разлегся
на траве с несколько тенденциозною непринужденностью. Его старший брат
сидел на завалинке рядом с Эвелиной. Кадет в аккуратно застегнутом мундире помещался с ним рядом, а несколько в стороне, опершись
на подоконник,
сидел, опустив голову, слепой; он обдумывал только что смолкшие и глубоко взволновавшие его споры.
После полудня, разбитая, озябшая, мать приехала в большое село Никольское, прошла
на станцию, спросила себе чаю и села у окна, поставив под лавку свой тяжелый чемодан. Из окна было видно небольшую площадь, покрытую затоптанным ковром желтой
травы, волостное правление — темно-серый дом с провисшей крышей.
На крыльце волости
сидел лысый длиннобородый мужик в одной рубахе и курил трубку. По
траве шла свинья. Недовольно встряхивая ушами, она тыкалась рылом в землю и покачивала головой.
Мама держала вожжи, я
сидел на коленях среди телеги в холодной
траве, держал палец
на курке двустволки, вглядывался а темноту и спрашивал себя: как это мог бы тигр ухитриться прыгнуть
на нас так, чтоб я успел в него выстрелить? И казалось: подозрительно колеблются верхушки кустов тальника около белого камня
на меже.
Прошло дня четыре. Морозов
сидел в брусяной избе за дубовым столом.
На столе лежала разогнутая книга, оболоченная червчатым бархатом, с серебряными застежками и жуками. Но боярин думал не о чтении. Глаза его скользили над пестрыми заголовками и узорными
травами страницы, а воображение бродило от жениной светлицы к садовой ограде.
Рябчики в начале мая садятся
на гнезда, которые вьют весьма незатейливо, всегда в лесу
на голой земле, из сухой
травы, древесных листьев и даже мелких тоненьких прутиков; тока у них бывают в марте; самка кладет от десяти до пятнадцати яиц; она
сидит на них одна, без участия самца, в продолжение трех недель; молодые очень скоро начинают бегать; до совершенного их возраста матка держится с ними предпочтительно в частом и даже мелком лесу, по оврагам, около лесных речек и ручьев.
Но кроме врагов, бегающих по земле и отыскивающих чутьем свою добычу, такие же враги их летают и по воздуху: орлы, беркуты, большие ястреба готовы напасть
на зайца, как скоро почему-нибудь он бывает принужден оставить днем свое потаенное убежище, свое логово; если же это логово выбрано неудачно, не довольно закрыто
травой или степным кустарником (разумеется, в чистых полях), то непременно и там увидит его зоркий до невероятности черный беркут (степной орел), огромнейший и сильнейший из всех хищных птиц, похожий
на копну сена, почерневшую от дождя, когда
сидит на стогу или
на сурчине, — увидит и, зашумев как буря, упадет
на бедного зайца внезапно из облаков, унесет в длинных и острых когтях
на далекое расстояние и, опустясь
на удобном месте, съест почти всего, с шерстью и мелкими костями.
Сильный запах турецкого табаку и сухих
трав, заткнутых за божницей, обдал его — и боже! — сколь знакомая картина предстала его взору: с беспорядочно причесанной головой, с следами еще румян
на лице, в широкой блузе, полузастегнутой
на груди,
сидела Настенька в креслах.
А еще и этого тошнее зимой
на тюбеньке; снег малый, только чуть
траву укроет и залубенит — татары тогда все в юртах над огнем
сидят, курят…
Вскоре в столовой за накрытым столом,
на котором кипел самовар и стояли всевозможные деревенские яства, графин с настоянной
травами водкой и несколько бутылок домашней наливки,
сидел Эразм Эразмович Строев и молча отдавал дань плодам искусства и забот молодой хозяйки.
Он был малый некрасивый, худенький, мозглявый, с визгливым голосом, который так и звенел в ушах. Они были соседи и товарищи с Лукою. Лукашка
сидел по-татарски
на траве и улаживал петли.
Через несколько минут, шагах в пятидесяти от дороги, в густом кустарнике, мы
сидели с кунаком
на траве, и я рассказывал ему свои обстоятельства.
Видимо, княжна вела этот разговор исключительно для того, чтобы дать время князю разглядеть Татьяну, а Татьяне князя. Когда, наконец, княжна сказала «а», давая этим понять, что Таня может уходить, последняя быстро вышла из аллеи, но, тотчас обогнув ее по
траве, чуть слышно прокралась к тому месту, где стояла скамейка,
на которой
сидели князь и княжна. Она не слыхала, в какой форме спросила княжна у князя мнение о ней, но ответ последнего донесся до нее отчетливо и ясно.
Стала съезжаться к поезду публика, и должник явился тут, как лист перед
травою, и с ним дама; лакей берет для них билеты, а он
сидит с своей дамой, чай пьет и тревожно осматривается
на всех.
Тихо было. Над степью поднялся красный, ущербный месяц. Привязанные к кусту лошади объедали листву, и слышно было их крепкое жевание. В росистой
траве светились мирным своим светом светляки. Храбров
сидел на откосе и курил.
Сидя тихо и смирно с удочкой
на берегу озера или речного залива, проросшего
травами, а иногда притаясь в лодке в густых камышах пруда, я имел случай нередко, хотя поверхностно, наблюдать любопытную картину рыбьего боя: [Процесс метанья, или боя, икры даже этих трех пород, сейчас мною названных, наблюдать очень трудно, потому что он происходит по большей части в
травах или камышах, а главное потому, что рыба боится приближения человека.
К числу диковинных случаев, виденных мною
на уженье, можно причислить и следующий: удил я один раз
на берегу своего пруда (Оренбургской губернии), а другой рыбак
сидел на мостках, устроенных в
траве над самым материком, посредине пруда.
От смерти лишь из сожаленья
Младого русского спасли;
Его к товарищам снесли.
Забывши про свои мученья,
Они, не отступая прочь,
Сидели близ него всю ночь… //....................
И бледный лик, в крови омытый,
Горел в щеках — он чуть дышал,
И смертным холодом облитый,
Протягшись
на траве лежал.
Так же, как и в начале повести нашей,
сидела в задумчивости
на балконе пригожая швейцарка; одинаково расположились в саду,
на скамье, слепец, товарищ его и швейцарец; а Немой, раскинувшись
на траве, слушал их с большим вниманием и по временам утирал слезы.
На траве подле него
сидела его дочь; против нее возвышался кленовый гребень с тучным пучком льну, из которого тянула она левою рукою тонкую, дрожащую нитку, между тем как в правой руке ее гудело и подпрыгивало веретено.
Разливала Марфа Захаровна. Саня
сидела немножко поодаль. Первач отошел к перилам, присел
на них, обкусывал стебелек какой-то
травы и тревожно взглядывал
на тот конец стола, где между Иваном Захарычем и его старшей сестрой помещался Теркин. Он уже почуял, что ему больше ходу не будет в этом доме, что „лесной воротила“
на службу компании его не возьмет… Да и с барышней ничего путного не выйдет.
И он теперь вот,
на закате,
сидит с своей невестой,
на том же месте, где она, как блудница, с воплем простиралась по
траве и чуть не целовала его ног… Он смотрит
на нее влюбленно-отеческим взглядом, гладит по голове, ласкает русую косу; а потом целует каждый пальчик ее крохотной ручки.
— Балаган! — закричал я своим спутникам. Тотчас Рожков и Ноздрин явились
на мой зов. Мы разобрали корье и у себя
на биваке сделали из него защиту от ветра. Затем мы сели
на траву поближе к огню, переобулись и тотчас заснули. Однако, сон наш не был глубоким. Каждый раз, как только уменьшался огонь в костре, мороз давал себя чувствовать. Я часто просыпался, подкладывал дрова в костер,
сидел, дремал, зяб и клевал носом.
Посреди большого села,
на обширном лугу, или площади,
на которой разгуливали овцы и резвились ребятишки, стояла ветхая деревянная церковь с высокой колокольнею. У дверей ее,
на одной из ступеней поросшей
травою лестницы,
сидел старик лет восьмидесяти, в зеленом сюртуке с красным воротником, обшитым позументом; с полдюжины медалей, различных форм и величины, покрывали грудь его. Он разговаривал с молодым человеком, который стоял перед ним и по наряду своему, казалось, принадлежал к духовному званию.
Выбрали сухое местечко, желтую прошлогоднюю
траву, разостлали пальто и сели; и долго
сидели молча, парясь
на солнце, лаская глазами тихую даль, слушая звон невидимых ручьев. Саша курил.
На пороге кухни
сидел рыжий «кум», а напротив него, брюхом
на зеленой
траве, с соломинкой в зубах, лежал Гараська.
Прежде всего мне бросилась в глаза длинная фигура Никиты Зайца, растянутая по
траве; руки были скручены назади,
на лице виднелись следы свежей крови. Около него
сидели два мужика: один с черной окладистой бородой, другой — лысый; они тоже были связаны по рукам и все порывались освободиться. Около Никиты, припав головой к плечу сына, тихо рыдала Зайчиха.
В это время из кухонной двери вырвалась яркая полоса света и легла
на траву длинным неясным лучом;
на пороге показалась Аксинья. Она чутко прислушалась и вернулась, дверь осталась полуотворенной, и в свободном пространстве освещенной внутри кухни мелькнул знакомый для меня силуэт. Это была Наська… Она
сидела у стола, положив голову
на руки; тяжелое раздумье легло
на красивое девичье лицо черной тенью и сделало его еще лучше.
Они оба молчали. Марья Павловна неподвижно глядела вдаль; белый шарф скатился с ее головы
на плечи, набегавший ветер шевелил и приподнимал концы ее наскоро причесанных волос. Веретьев
сидел наклонившись и похлопывал веткой по
траве.
Красавина. Ну, уж кавалер, нечего сказать! С налету бьет! Крикнул это, гаркнул: сивка, бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед
травой! В одно ухо влез, в другое вылез, стал молодец молодцом.
Сидит королевишна в своем новом тереме
на двенадцати венцах. Подскочил
на все двенадцать венцов, поцеловал королевишну во сахарны уста, а та ему именной печатью в лоб и запечатала для памяти.
Четыре тела слились в общую кучу. Они возились и барахтались
на траве. Мелькало красное, напряженное лицо Митрыча и его огромные мускулистые руки, охватывавшие сразу двоих, а то и всех троих. Токарев
сидел на скамейке, смеялся и смотрел
на борьбу. Ему бросилось в глаза злобно-нахмуренное лицо Сергея, придавленного к земле локтем Митрыча. Наконец, Борисоглебского подмяли под низ, и все трое навалились
на него.