Неточные совпадения
У запертых больших ворот дома стоял, прислонясь к ним плечом, небольшой человечек, закутанный в
серое солдатское
пальто и в медной ахиллесовской каске.
— Да, эсеры круто заварили кашу, — сумрачно сказал ему Поярков — скелет в
пальто, разорванном на боку; клочья ваты торчали из дыр, увеличивая сходство Пояркова со скелетом. Кости на лице его, казалось, готовились прорвать
серую кожу. Говорил он, как всегда, угрюмо, грубовато, но глаза его смотрели мягче и как-то особенно пристально; Самгин объяснил это тем, что глаза глубоко ушли в глазницы, а брови, раньше всегда нахмуренные, — приподняты, выпрямились.
В черной, быстро плотневшей массе очень заметны были синеватые и зеленые
пальто студентов, поблескивали металлические зрачки пуговиц, кое-где, с боков толпы, мелькнуло несколько
серых фигур полицейских офицеров; впереди нестройно пели гимн и неутомимо, как полицейский, командовал зычным голосом рослый студент...
У него было круглое лицо в седой, коротко подстриженной щетине, на верхней губе щетина — длиннее, чем на подбородке и щеках, губы толстые и такие же толстые уши, оттопыренные теплым картузом. Под густыми бровями — мутновато-серые глаза. Он внимательно заглянул в лицо Самгина, осмотрел рябого, его жену, вынул из кармана толстого
пальто сверток бумаги, развернул, ощупал, нахмурясь, пальцами бутерброд и сказал...
Открыв глаза, Самгин видел сквозь туман, что к тумбе прислонился, прячась, как зверушка,
серый ботик Любаши, а опираясь спиной о тумбу, сидит, держась за живот руками, прижимая к нему шапку, двигая черной валяной ногой, коротенький человек, в мохнатом
пальто; лицо у него тряслось, вертелось кругами, он четко и грустно говорил...
Его встретил мягкий, серебряный день. В воздухе блестела снежная пыль, оседая инеем на проводах телеграфа и телефона, — сквозь эту пыль светило мутноватое солнце. Потом обогнал человек в новеньком светло-сером
пальто, в
серой пуховой шляпе, надетой так глубоко, что некрасиво оттопырились уши.
Она тоже как будто улыбалась, тонкогубый рот ее, разрезав
серые щеки, стал длиннее, голос мягче. Снимая
пальто с плеч Дронова, она заговорила...
Дойдут ли когда-нибудь до вас эти строки, которые пишу, точно под шум столетней дубравы, хотя под южным, но еще
серым небом, пишу в теплом байковом
пальто?
Их бритые лица, потные и раскрасневшиеся, выглядывали из меховых воротников теплых
пальто. В правых руках у них были скаковые хлысты, в левых — маленькие саквояжи, а у одного, в
серой смушковой шапке, надвинутой на брови, под мышкой узелок и банный веник. Он был немного повыше и пошире в плечах своих спутников.
Навстречу шел большой обоз русских мужиков, привозивших провиант в Севастополь, и теперь шедший оттуда, наполненный больными и ранеными солдатами в
серых шинелях, матросами в черных
пальто, греческими волонтерами в красных фесках и ополченцами с бородами.
Его сухие, изжелта-серые, несколько волнистые волосы лежали весьма некрасиво; белье его не отличалось такою чистотою, как у брюнета; одет он был в
пальто без талии, сшитое из коричневого трико с какою-то малиновою искрой.
Он исхудал до неузнаваемости. Темно-серая летняя пара и такое же
пальто висели на нем как на вешалке, в усах и в бороде появилась сильная седина, тоже замечалась и в его когда-то черных, как смоль кудрях, выбивавшихся из-под дорожной фуражки. Когда-то блестящие глаза — потускнели и приняли мрачное выражение.
Однажды Вихров, идя по Невскому, увидел, что навстречу ему идут какие-то две не совсем обычные для Петербурга фигуры, мужчина в фуражке с кокардой и в черном, нескладном, чиновничьем, с светлыми пуговицами,
пальто, и женщина в
сером и тоже нескладном бурнусе, в маленькой пастушечьей соломенной шляпе и с короткими волосами.
«Проницательный читатель», особенно припомнив мое замечание о красном лице Анненского, скажет: «Был выпивши». Нет, этого не было. Да и вообще пьяным я его никогда не видел. Но он, этот седовласый старик под шестьдесят лет, — он был положительно самым молодым из всех нас. Особенно разительно помнится мне рядом с ним П. Б. Струве. Он стоял сгорбившись, подняв воротник
пальто, и снег таял на его
сером, неподвижном, как у трупа, лице. Да и все мы были не лучше.
Когда мне было восемь лет, я поступил в приготовительный класс гимназии. Синяя кепка, мышино-серое
пальто до пят, за плечами ранец с книгами.
Дорогой в Москву ему посчастливилось. На ночлеге кто-то поменялся с ним
пальто. У него
пальто было неказисто, а досталось ему совсем куцое и рваное; но зато в кармане
пальто он нашарил паспорт. Предъявитель был дмитровский мещанин, и звали его тоже Григорьем, по отчеству Петровым; приметы были схожие: росту среднего, нос средний, рот умеренный, волосы черные, глаза
серые, особых примет не имеется.
Она идет в кабинет и говорит папе, что девочка хочет слона. Папа тотчас же надевает
пальто и шляпу и куда-то уезжает. Через полчаса он возвращается с дорогой, красивой игрушкой. Это большой
серый слон, который сам качает головою и машет хвостом, на слоне красное седло, а на седле золотая палатка и в ней сидят трое маленьких человечков. Но девочка глядит на игрушку так же равнодушно, как на потолок и на стены, и говорит вяло...
Панкрат повернулся, исчез в двери и тотчас обрушился на постель, а профессор стал одеваться в вестибюле. Он надел
серое летнее
пальто и мягкую шляпу, затем, вспомнив про картину в микроскопе, уставился на свои калоши и несколько секунд глядел на них, словно видел их впервые. Затем левую надел и на левую хотел надеть правую, но та не полезла.
На нем длинное и широкое парусиновое
пальто, на голове
серая, очень поношенная шляпа, с широкими полями, сапоги русские, большие, в руках толстая, суковатая палка, за спиной небольшой чемодан, вроде ранца, на ремнях.
Принесли лампу. От нее пошел чад керосина. Долгушину мальчик подал короткое генеральское
пальто из легкого
серого сукна.
Илье он купил
серую суконную курточку, сапоги,
пальто и картуз, и, когда мальчик надел эти вещи, ему вспомнился старый тряпичник.
Одет он был в просторное
пальто немецкого покроя, и
серая мягкая шляпа закрывала до половины его высокий лоб.
Свободно вздохнула Александра Павловна, очутившись на свежем воздухе. Она раскрыла зонтик и хотела было идти домой, как вдруг из-за угла избушки выехал, на низеньких беговых дрожках, человек лет тридцати, в старом
пальто из
серой коломянки и такой же фуражке. Увидев Александру Павловну, он тотчас остановил лошадь и обернулся к ней лицом. Широкое, без румянца, с небольшими бледно-серыми глазками и белесоватыми усами, оно подходило под цвет его одежды.
В углу, за столом, сидели три человека, одетые — двое в
пальто, сильно поношенные, а третий в
серую поддевку. Один, одетый в коричневое
пальто, был гигантского роста. Он пил водку чайным стаканом и говорил что-то своим собеседникам.
Через несколько минут Изумруда, уже распряженного, приводят опять к трибуне. Высокий человек в длинном
пальто и новой блестящей шляпе, которого Изумруд часто видит у себя в конюшне, треплет его по шее и сует ему на ладони в рот кусок сахару. Англичанин стоит тут же, в толпе, и улыбается, морщась и скаля длинные зубы. С Изумруда снимают попону и устанавливают его перед ящиком на трех ногах, покрытым черной материей, под которую прячется и что-то там делает господин в
сером.
Вообще же он думал трудно, а задумываясь, двигался тяжело, как бы неся большую тяжесть, и, склонив голову, смотрел под ноги. Так шёл он и в ту ночь от Полины; поэтому и не заметил, откуда явилась пред ним приземистая,
серая фигура, высоко взмахнула рукою. Яков быстро опустился на колено, тотчас выхватил револьвер из кармана
пальто, ткнул в ногу нападавшего человека, выстрелил; выстрел был глух и слаб, но человек отскочил, ударился плечом о забор, замычал и съехал по забору на землю.
Тёмные стены разной высоты окружали двор, над ним медленно плыли тучи, на стенах разбросанно и тускло светились квадраты окон. В углу на невысоком крыльце стоял Саша в
пальто, застёгнутом на все пуговицы, с поднятым воротником, в сдвинутой на затылок шапке. Над его головой покачивался маленький фонарь, дрожал и коптил робкий огонь, как бы стараясь скорее догореть. За спиной Саши чернела дверь, несколько тёмных людей сидели на ступенях крыльца у ног его, а один, высокий и
серый, стоял в двери.
А через несколько часов Евсей сидел на тумбе против дома Перцева. Он долго ходил взад и вперёд по улице мимо этого дома, сосчитал в нём окна, измерил шагами его длину, изучил расплывшееся от старости
серое лицо дома во всех подробностях и, наконец, устав, присел на тумбу. Но отдыхать ему пришлось недолго, — из двери вышел писатель в накинутом на плечи
пальто, без галош, в шапке, сдвинутой набок, и пошёл через улицу прямо на него.
Прикрываясь
пальто, надетым в накидку, Павел Павлович медленным шагом обходил позицию. Всюду под деревьями, на подостланных шинелях, спали солдаты. Любавин вглядывался в их загорелые лица, полные безответной покорности судьбе, в эти, с виду такие невзрачные, простодушные лица, но принадлежащие тем
серым, незаметным героям, от которых зависели теперь судьбы России. И, глядя на них, Любавин думал...
В сенях он очутился точно в шинельных университета: студенческие
пальто чернели сплошной массой, вперемежку со светло-серыми гимназистов, и с кофточками молодых женщин — "интеллигентного вида", определил он про себя. Такая точно публика бывает на лекциях в Историческом музее. Старых лиц, тучных обывательских фигур — очень мало.
Дитя смотрело, должно быть, на мою одинокую фигуру, невиданную и странную, в черном
пальто и шляпе, в этом царстве
серых халатов и военных мундиров.
— Не повезло мне по зубной части, Осип Францыч! — вздыхал маленький поджарый человечек в потускневшем
пальто, латаных сапогах и с
серыми, словно ощипанными, усами, глядя с подобострастием на своего коллегу, жирного, толстого немца в новом дорогом
пальто и с гаванкой в зубах.
Одет он был очень презентабельно и, как требовало время года, совершенно по-летнему: в
сером казинетовом
пальто, в пике-жилете, при часах на золотой цепочке, с золотым перстнем на грязной руке и в соломенной шляпе, которую он, подойдя к нам, приподнял и расшаркался.
На Иване Ивановиче было новое
пальто — совершенно новое, великолепного сукна,
серого, с нежным серебристым оттенком.