Неточные совпадения
Оба сидели
рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение! Идя к Соне, он чувствовал, что в ней вся его надежда и весь исход; он думал сложить хоть
часть своих мук, и вдруг теперь, когда все сердце ее обратилось к нему, он вдруг почувствовал и сознал, что он стал беспримерно несчастнее, чем был прежде.
Погодя немного минут, баба в коровник пошла и видит в щель: он
рядом в сарае к балке кушак привязал, петлю сделал; стал на обрубок и хочет себе петлю на шею надеть; баба вскрикнула благим матом, сбежались: «Так вот ты каков!» — «А ведите меня, говорит, в такую-то
часть, во всем повинюсь».
— Капуста кислая с лососиной, — сказала она. — Осетрины нет нигде: уж я все лавки выходила, и братец спрашивали — нет. Вот разве попадется живой осетр — купец из каретного
ряда заказал, — так обещали
часть отрезать. Потом телятина, каша на сковороде…
Да и в самом Верхлёве стоит, хотя большую
часть года пустой, запертой дом, но туда частенько забирается шаловливый мальчик, и там видит он длинные залы и галереи, темные портреты на стенах, не с грубой свежестью, не с жесткими большими руками, — видит томные голубые глаза, волосы под пудрой, белые, изнеженные лица, полные груди, нежные с синими жилками руки в трепещущих манжетах, гордо положенные на эфес шпаги; видит
ряд благородно-бесполезно в неге протекших поколений, в парче, бархате и кружевах.
Еще с горы открылась ему под горою тенистая, уже скошенная
часть луга, с сереющими
рядами и черными кучками кафтанов, снятых косцами на том месте, откуда они зашли первый
ряд.
У окна сидел и курил человек в поддевке, шелковой шапочке на голове, седая борода его дымилась, выпуклыми глазами он смотрел на человека против него, у этого человека лицо напоминает благородную морду датского дога — нижняя
часть слишком высунулась вперед, а лоб опрокинут к затылку,
рядом с ним дремали еще двое, один безмолвно, другой — чмокая с сожалением и сердито.
Около полудня в конце улицы раздался тревожный свисток, и, как бы повинуясь ему, быстро проскользнул сияющий автомобиль, в нем сидел толстый человек с цилиндром на голове, против него — двое вызолоченных военных, третий —
рядом с шофером.
Часть охранников изобразила прохожих,
часть — зевак, которые интересовались публикой в окнах домов, а Клим Иванович Самгин, глядя из-за косяка окна, подумал, что толстому господину Пуанкаре следовало бы приехать на год раньше — на юбилей Романовых.
Я так думал вслух, при купцах, и они согласились со мною. С общей точки зрения оно очень хорошо; а для этих пяти, шести, десяти человек — нет. Торговля в этой малонаселенной
части империи обращается, как кровь в жилах, помогая распространению народонаселения. Одно место глохнет, другое возникает
рядом, потом третье и т. д., а между тем люди разбредутся в разные стороны, оснуются в глуши и вместо золота начнут добывать из земли что-нибудь другое.
— «Восемь-девять тысяч!» — повторил я в изумлении, глядя на эти большею
частью недурные головки и коричневые лица, сидевшие плотными
рядами, как на смотру.
Из
чащи зелени мы вдруг вторгались в тагальскую деревню, проскакивали мимо хижин без стен, с одними решетками, сплетенными из растущего тут же
рядом бамбука, крытых банановыми листьями, и без того, впрочем, осеняющими круглый год всю хижину.
По мере того как мы шли через ворота, двором и по лестнице, из дома все сильнее и
чаще раздавался стук как будто множества молотков. Мы прошли несколько сеней, заваленных кипами табаку, пустыми ящиками, обрезками табачных листьев и т. п. Потом поднялись вверх и вошли в длинную залу с таким же жиденьким потолком, как везде, поддерживаемым
рядом деревянных столбов.
Задняя же
часть вся занята была скамьями, которые, возвышаясь один
ряд над другим, шли до задней стены.
— Петр Ионыч… Губонин… Их дом
рядом с Пятницкою
частью, и когда в Москве — через день ходят к нам в эти часы… по рублевке каждому парильщику «на калач» дают.
Трактир Егорова когда-то принадлежал Воронину, и на вывеске была изображена ворона, держащая в клюве блин. Все лавки Охотного
ряда были мясные, рыбные, а под ними зеленные подвалы. Задние двери лавок выходили на огромный двор — Монетный, как его называли издревле. На нем были тоже одноэтажные мясные, живорыбные и яичные лавки, а посредине — двухэтажный «Монетный» трактир. В задней
части двора —
ряд сараюшек с погребами и кладовыми, кишевшими полчищами крыс.
С каждым годом все
чаще и
чаще стали студенты выходить на улицу. И полиция была уже начеку. Чуть начнут собираться сходки около университета, тотчас же останавливают движение, окружают цепью городовых и жандармов все переулки, ведущие на Большую Никитскую, и огораживают Моховую около Охотного
ряда и Воздвиженки. Тогда открываются двери манежа, туда начинают с улицы тащить студентов, а с ними и публику, которая попадается на этих улицах.
Большая Дмитровка, начинаясь у Охотного
ряда, оканчивается на той
части Страстного бульвара, которая называется Нарышкинским сквером.
От устья Синанцы Иман изменяет свое направление и течет на север до тех пор, пока не достигнет Тхетибе. Приток этот имеет 3 названия: гольды называют его Текибира, удэгейцы — Тэгибяза, русские — Тайцзибери. Отсюда Иман опять поворачивает на запад, какое направление и сохраняет уже до впадения своего в Уссури. Эта
часть долины Имана тоже слагается из
ряда денудационных и тектонических участков, чередующихся между собой. Такого рода долины особенно часто встречаются в Приамурском крае.
Наш небольшой кружок собирался часто то у того, то у другого, всего
чаще у меня.
Рядом с болтовней, шуткой, ужином и вином шел самый деятельный, самый быстрый обмен мыслей, новостей и знаний; каждый передавал прочтенное и узнанное, споры обобщали взгляд, и выработанное каждым делалось достоянием всех. Ни в одной области ведения, ни в одной литературе, ни в одном искусстве не было значительного явления, которое не попалось бы кому-нибудь из нас и не было бы тотчас сообщено всем.
Иногда он прерывал работу, садился
рядом со мною, и мы долго смотрели в окно, как сеет дождь на крыши, на двор, заросший травою, как беднеют яблони, теряя лист. Говорил Хорошее Дело скупо, но всегда какими-то нужными словами;
чаще же, желая обратить на что-либо мое внимание, он тихонько толкал меня и показывал глазом, подмигивая.
Забравшись в гимназическое правление, Мышников с опытностью присяжного юриста начал делать целый
ряд прижимок Харченке, принимавшему какое-то участие в хозяйственной
части.
Дом был одноэтажный, с мезонином, один из тех форменных домов, которые сплошь и
рядом встречались в помещичьих усадьбах; разница заключалась только в том, что помещичьи дома были большею
частью некрашеные, почернелые от старости и недостатка ремонта, а тут даже снаружи все глядело светло и чисто, точно сейчас ремонтированное.
Не меньшую гордость крестьян составляло и несколько каменных домов, выделявшихся по местам из
ряда обыкновенных изб, большею
частью ветхих и черных.
Но
чаще всего у него не было денег, и он просиживал около своей любовницы целыми вечерами, терпеливо и ревниво дожидаясь ее, когда Соньку случайно брал гость. И когда она возвращалась обратно и садилась с ним
рядом, то он незаметно, стараясь не обращать на себя общего внимания и не поворачивая головы в ее сторону, все время осыпал ее упреками. И в ее прекрасных, влажных, еврейских глазах всегда во время этих разговоров было мученическое, но кроткое выражение.
Бойкие молодцы пляшут в кругу хороводном, пляшут
рядами, пляшут один за другими, вертятся, кружатся иль молодыми ногами
частую дробь выбивают.
— Ну его к Богу, Ивана-царевича, — добродушно улыбаясь, сказала девицам Дарья Никитишна. — Пусть его ездит под светлым месяцем, под белыми облаками, под
частыми звездами. Сказывай, девицы, пó
ряду одна за другой, как бы каждая из вас с мужем жила, как бы стала ему угождать, как бы жизнь свою с ним повела?
Тон за этими понедельниками отличался крайней бесцеремонностью по
части анекдотов и острот. Мать его не присутствовала на них, а сидела в своей комнатке. Раз в присутствии известной актрисы"Одеона"Жанны Эслер, очень порядочной женщины, один романист, рассказывая скабрезный анекдот, стал употреблять такие цинические слова, что я, сидевший
рядом с этой артисткой, решительно не знал, куда мне деваться.
Если б можно было для нас, бывавших у А.И., предвидеть, что смерть похитит его через какие-нибудь несколько недель, я первый стал бы
чаще наводить его на целый
ряд тем, где он развернулся бы"вовсю"и дал возможность воочию чувствовать его удельный вес как человека, писателя, мыслителя, политического деятеля.
Тысячи пудов хлеба и мяса гниют, не находя сбыта, а
рядом тысячи людей умирают с голоду, не находя работы; потоками льется кровь, чтоб в отдаленнейших
частях света отвоевать рынки для сукон и бархата, а люди, изготовляющие эти сукна и бархаты, ходят в ситце и бумазее.
В церковь я ходил охотно, только попросил позволения посещать не собор, где ученики стоят
рядами под надзором начальства, а ближнюю церковь св. Пантелеймона. Тут, стоя невдалеке от отца, я старался уловить настоящее молитвенное настроение, и это удавалось
чаще, чем где бы то ни было впоследствии. Я следил за литургией по маленькому требнику. Молитвенный шелест толпы подхватывал и меня, какое-то широкое общее настроение уносило, баюкая, как плавная река. И я не замечал времени…
Но по большей
части он внимательно обозревал наши
ряды.
Были и контрасты:
рядом с удивительным простодушием, иногда совершенно не примечавшим иронии (часто к досаде моей), уживалась в нем и какая-то хитрая тонкость, всего
чаще в полемических сшибках.
Конечно, русскому царю, повелевающему шестой
частью земного шара и непрестанно пекущемуся о благе пятисот миллионов подданных, просто физически невозможно было бы подписывать производство каждому из многих тысяч офицеров. Нет, он только внимательно и быстро проглядывает бесконечно длинный
ряд имен. Уста его улыбаются светло и печально.
Лекция оканчивалась тем, что Колосов, вооружившись длинным тонким карандашом, показывал все отдельные
части чертежа и называл их размеры: скат три фута четыре дюйма. Подъем четыре фута. Берма, заложение, эскарп, контрэскарп и так далее. Юнкера обязаны были карандашами в особых тетрадках перечерчивать изумительные чертежи Колосова. Он редко проверял их. Но случалось, внезапно пройдя вдоль
ряда парт, он останавливался, показывал пальцем на чью-нибудь тетрадку и своим голосом без тембра спрашивал...
Личность не может познаваться как объект, как один из объектов в
ряде других объектов мира, как
часть мира.
Мгновение экзистенциального времени не подчинено числу, оно не есть дробная
часть времени в
ряду времени объективированного.
Когда эта
часть работы была окончена, Сергей Дмитриевич, как бы забыв о лежавшем
рядом теле, стал шарить в этих лоскутках, ища карманов. Он нашел их, вынул все, что в них было: объемистый бумажник, кошелек, часы с цепочкой, кисет с табаком, трубку и записную книжку.
Но все эти невежественные возгласы задних
рядов (не одних, впрочем, задних) были заглушены аплодисментом другой
части публики. Вызывали Кармазинова. Несколько дам, имея во главе Юлию Михайловну и предводительшу, столпились у эстрады. В руках Юлии Михайловны явился роскошный лавровый венок, на белой бархатной подушке, в другом венке из живых роз.
Обычно дуэли происходили на шпагах, обставлялись
рядом ограничительных условий и кончались всего
чаще пустяковыми ранами.
Он начал с того, что его, как провинциала (он говорил с заметным акцентом на „о“), глубоко поражает и возмущает один тот уже факт, что собравшаяся здесь лучшая
часть московской интеллигенции могла выслушать, в глубоком молчании такую позорную клевету на врача и писателя, такие обвинения в шарлатанстве, лжи и т. п. только за то, что человек обнажил перед нами свою душу и рассказал, через какой
ряд сомнений и ужасов он прошел за эти годы.
Как всегда —
рядами, по четыре. Но
ряды — какие-то непрочные и, может быть, от ветра — колеблются, гнутся. И все больше. Вот обо что-то на углу ударились, отхлынули, и уже сплошной, застывший, тесный, с
частым дыханием комок, у всех сразу — длинные, гусиные шеи.
Положив
рядом с собой мешок и проговоря севшему напротив Калиновичу: «Pardon, monsieur, permettez» [Простите, сударь, позвольте (франц.).], — протянула свои очень красивые ножки на диван, причем обнаружила щегольски сшитые ботинки и даже
часть белых, как снег, чулок.
Тот молча последовал за ним. Они вошли в фойе, куда, как известно, собирается по большей
части публика бельэтажа и первых
рядов кресел. Здесь одно обстоятельство еще более подняло в глазах Калиновича его нового знакомого. На первых же шагах им встретился генерал.
В этой толпе пестрела самая разнообразная публика, серели
ряды войска, над которыми виднелись тонкие,
частые иглы штыков; несколько гарцующих на месте всадников заметно выдавались над головами; еще далее — стройный
ряд конных жандармов…
В тот же день, когда еще не кончился пожар в
рядах, загорелся в третьем часу ночи дом Масловой, Серпуховской
части, где, точно так же от неизвестной причины, огонь показался в сенях.
Вскоре я тоже всеми силами стремился как можно
чаще видеть хромую девочку, говорить с нею или молча сидеть
рядом, на лавочке у ворот, — с нею и молчать было приятно. Была она чистенькая, точно птица пеночка, и прекрасно рассказывала о том, как живут казаки на Дону; там она долго жила у дяди, машиниста маслобойни, потом отец ее, слесарь, переехал в Нижний.
Играл Савин большею
частью или в «Cerle de la presse», помещающемся на Итальянском бульваре,
рядом с «Cafe american», или же в «Cerle des arts libereaux», на улице Вивьен.
Все блажные и блаженные окинули Висленева внимательным взглядом, и в дальних
рядах, где расслышана была только
часть этой рекомендации, прокатило имя monsieur Borné, нового медиума, нового адепта великого нового учения.
Слушайте-послушайте,
Государевы люди,
Государеву волю!
Идите в красные ворота
На красный царский двор!
Вереи точены,
Ворота золочены.
С красного двора в новы сени,
На
частые ступени,
В дубовые двери,
В государевы палаты,
Суд судить,
ряд рядить.
Пароход остановился на ночь в заливе, и никого не спускали до следующего утра. Пассажиры долго сидели на палубах, потом бо́льшая
часть разошлась и заснула. Не спали только те, кого, как и наших лозищан, пугала неведомая доля в незнакомой стране. Дыма, впрочем, первый заснул себе на лавке. Анна долго сидела
рядом с Матвеем, и порой слышался ее тихий и робкий голос. Лозинский молчал. Потом и Анна заснула, склонясь усталой головой на свой узел.
Огромный брусок раскаленного металла проходил через целый
ряд станков, катясь от одного к другому по валикам, которые вращались под полом, виднеясь на его поверхности только самой верхней своей
частью.