Неточные совпадения
— Эх, батюшка! Слова да слова одни!
Простить! Вот он пришел бы сегодня пьяный, как бы не раздавили-то, рубашка-то на нем одна, вся заношенная, да в лохмотьях, так он бы завалился дрыхнуть, а я бы до рассвета в воде полоскалась, обноски бы его да детские мыла, да потом высушила бы за окном, да тут же, как рассветет, и штопать бы села, — вот моя и ночь!.. Так чего уж тут про
прощение говорить! И то
простила!
— Знаю и скажу… Тебе, одной тебе! Я тебя выбрал. Я не
прощения приду просить к тебе, а просто скажу. Я тебя давно выбрал, чтоб это сказать тебе, еще тогда, когда отец про тебя говорил и когда Лизавета была жива, я это подумал.
Прощай. Руки не давай. Завтра!
Хлестаков (продолжая удерживать ее).Из любви, право из любви. Я так только, пошутил, Марья Антоновна, не сердитесь! Я готов на коленках у вас просить
прощения. (Падает на колени.)
Простите же,
простите! Вы видите, я на коленях.
У всех домашних она просила
прощенья за обиды, которые могла причинить им, и просила духовника своего, отца Василья, передать всем нам, что не знает, как благодарить нас за наши милости, и просит нас
простить ее, если по глупости своей огорчила кого-нибудь, «но воровкой никогда не была и могу сказать, что барской ниткой не поживилась». Это было одно качество, которое она ценила в себе.
Он не думал, что тот христианский закон, которому он всю жизнь свою хотел следовать, предписывал ему
прощать и любить своих врагов; но радостное чувство любви и
прощения к врагам наполняло его душу.
— Ну, разумеется, — быстро прервала Долли, как будто она говорила то, что не раз думала, — иначе бы это не было
прощение. Если
простить, то совсем, совсем. Ну, пойдем, я тебя проведу в твою комнату, — сказала она вставая, и по дороге Долли обняла Анну. — Милая моя, как я рада, что ты приехала. Мне легче, гораздо легче стало.
— Прислал письмо из Нижнего, гуляет на ярмарке. Ругается, просит денег и
прощения. Ответила:
простить — могу, денег не дам. Похоже, что у меня с ним плохо кончится.
— Для тебя только, моя дочь,
прощаю! — отвечал он, поцеловав ее и блеснув странно очами. Катерина немного вздрогнула: чуден показался ей и поцелуй, и странный блеск очей. Она облокотилась на стол, на котором перевязывал раненую свою руку пан Данило, передумывая, что худо и не по-козацки сделал, просивши
прощения, не будучи ни в чем виноват.
А я пойду
прощения просить: «
Простите, добрые люди, бабу глупую, вот что».
Простить хотелось ему всех и за всё и просить
прощения, о! не себе, а за всех, за всё и за вся, а «за меня и другие просят», — прозвенело опять в душе его.
— За то и любила тебя, что ты сердцем великодушен! — вырвалось вдруг у Кати. — Да и не надо тебе мое
прощение, а мне твое; все равно,
простишь аль нет, на всю жизнь в моей душе язвой останешься, а я в твоей — так и надо… — она остановилась перевести дух.
Не
прощения вашего хочет: «Меня нельзя
простить», — он сам говорит, а только чтоб вы на пороге показались…
Я пошел с тем, чтобы
простить, если б он протянул мне руку,
простить и
прощения просить!
И стал он вдруг, глядя на них и любуясь, просить и у них
прощения: «Птички Божии, птички радостные,
простите и вы меня, потому что и пред вами я согрешил».
— Катюша! Я пришел к тебе просить
прощения, а ты не ответила мне,
простила ли ты меня,
простишь ли ты меня когда-нибудь, — сказал он, вдруг переходя на ты.
— Надо! Он велит смириться, — говорила старуха, указывая на небо, — просить у внучки
прощения.
Прости меня, Вера, прежде ты. Тогда и я могу
простить тебя… Напрасно я хотела обойти тайну, умереть с ней… Я погубила тебя своим грехом…
Твоею дружбой не согрета,
Вдали шла долго жизнь моя.
И слов последнего привета
Из уст твоих не слышал я.
Размолвкой нашей недовольный,
Ты, может, глубоко скорбел;
Обиды горькой, но невольной
Тебе
простить я не успел.
Никто из нас не мог быть злобен,
Никто, тая строптивый нрав,
Был повиниться не способен,
Но каждый думал, что он прав.
И ехал я на примиренье,
Я жаждал искренно сказать
Тебе сердечное
прощеньеИ от тебя его принять…
Но было поздно…
— И правда, — резко решила генеральша, — говори, только потише и не увлекайся. Разжалобил ты меня… Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу
прощенья! Ни у кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то
прости, если, впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, — обратилась она вдруг с видом необыкновенного гнева к мужу и дочерям, как будто они-то и были в чем-то ужасно пред ней виноваты, — я и одна домой сумею дойти…
— Вот что, мамаша, кто старое помянет, тому глаз вон. Ничего больше не будет. У Симы я сам выпрошу
прощенье, только вы ее не растравляйте. Не ее, а детей жалею. И вы меня
простите. Так уж вышло.
— Не смеешь! Если б ты попросил
прощения, я, может быть,
простила бы, а теперь… без чаю!
— Уж ты зачнешь хныкать! — сказала Фленушка. — Ну, ступай
прощенья просить, «
прости, мол, тятенька, Христа ради, ни впредь, ни после не буду и сейчас с самарским женихом под венец пойду…» Не дури, Настасья Патаповна… Благо отсрочку дал.
— Ну, я у вас прошу
прощенья, хотите? Ну,
простите меня!..
—
Простите, повторяю,
простите! Нет, даже не
прощайте теперь, но дайте возможность заслужить это
прощение… Я действовал под влиянием…
— А то, что вы
прощаете ее, — потому что она без этого
прощенья жить не может, и сейчас наложила было на себя руки и хотела утопиться.
Ну, и подлинно повенчали нас в церкви; оно, конечно, поп посолонь венчал — так у нас и уговор был — а все-таки я свое начало исполнил: воротился домой, семь земных поклонов положил и
прощенья у всех испросил: «
Простите, мол, святии отцы и братья, яко по нужде аз грешный в еретической церкви повенчался». [Там же. (Прим. Салтыкова-Щедрина.)] Были тут наши старцы; они с меня духом этот грех сняли.
Мне это представлялось очень лестным. А иногда я раздумывал: нельзя ли бы на этом заработать пару карамелек? Мама придет ко мне просить
прощения, а я: «Дай две карамельки, тогда
прощу!»
Шибко рассердился тогда Иван Савич на нас; кои потом и
прощенья просили, так не
простил:"Сгиньте, говорит, с глаз моих долой!"И что ж бы вы думали? какие были «заведения» — и ранжереи, и теплицы, и грунтовые сараи — все собственной рукой сжег!"
— Ползай на коленях и проси
прощенья не у меня, а у этого честного человека, которого ты безвинно заставил вынести позор ареста и содержания в тюрьме… Которого ты лишил свободы и хотел лишить чести. Вымаливай
прощенья у него… Если он
простит тебя, то я ограничусь изгнанием твоим из моего дома и не буду возбуждать дела, если же нет, то и ты попробуешь тюрьмы, в которую с таким легким сердцем бросил преданного мне и тебе человека…
— Нет, господин судебный следователь, позвольте мне при вас испросить
прощение у Дмитрия Павловича. Он
простил моего сына, но
простит ли он меня?.. Мои лета должны были научить меня знанию людей, а в данном случае я жестоко ошибся и нанес господину Сиротинину тяжелое оскорбление.
Простите меня, Дмитрий Павлович!
— Ничего, барышня, ничего, голубушка, от лишнего поклона меня не убудет… За все уже сразу
прощенья прошу, и за себя, за грех мой, и за жениха вашего, что огорчил я вас, его заподозрив в бесчестном поступке… Так
простите Христа ради…
Спрашивать о том, сколько раз надо
прощать брата, всё равно, что спрашивать человека, который знает, что пить вино дурно, и решил никогда не пить вина, спрашивать его, сколько раз нужно отказываться от вина, когда подносят. Если я решил не пить, то не буду пить, сколько бы раз ни подносили. То же и с
прощением.
— Нет, Наташа, мне, мне надо у твоих ног лежать до тех пор, пока сердце мое услышит, что ты
простила меня, потому что никогда, никогда не могу заслужить я теперь от тебя
прощения!
Нет; для этого прекрасного создания было какое-то бесконечное наслаждение
прощать и миловать; как будто в самом процессе
прощения Алеши она находила какую-то особенную, утонченную прелесть.
Это история женщины, доведенной до отчаяния; ходившей с своею девочкой, которую она считала еще ребенком, по холодным, грязным петербургским улицам и просившей милостыню; женщины, умиравшей потом целые месяцы в сыром подвале и которой отец отказывал в
прощении до последней минуты ее жизни и только в последнюю минуту опомнившийся и прибежавший
простить ее, но уже заставший один холодный труп вместо той, которую любил больше всего на свете.
«Просить у них
прощения, что ли?» — мелькает ему мысль. «Нет, не годится!.. Простить-то, пожалуй,
простят, но уж прежнего уваженья не будет… и каналья Фрумкин на твое место сядет».
— Лара, дело не в
прощении: я вам
простил и отпустил все, но дело и не в характере вашем, а в том, что у нас с вами нет того, что может сделать жизнь приятною и плодотворною: мы можем только портить ее один другому и действовать друг на друга огрубляющим образом, а не совершенствующим.
Изгнанный из театра перед уходом на донские гирла, где отец и братья его были рыбаками, Семилетов пришел к Анне Николаевне, бросился в ноги и стал просить
прощенья. На эту сцену случайно вошел Григорьев, произошло объяснение, закончившееся тем, что Григорьев
простил его. Ваня поклялся, что никогда в жизни ни капли хмельного не выпьет. И сдержал свое слово: пока жив был Григорий Иванович, он служил у него в театре.
— И
прощать нечего! Да разве я прошу
прощенья? — волновался Матвей Савельев.
— Да; вот, как видите, все съел, — утверждал дьякон, кусая в растерянности ноготь на своем среднем пальце, и вдруг, повернувшись, сказал: — Ну-с, затем прошу
прощения, что обеспокоил,
прощайте!
— И хоть бы он раскаялся! хоть бы он понял, что отца обидел! Ну, сделал пошлость — ну, и раскайся! Попроси
прощения!
простите, мол, душенька папенька, что вас огорчил! А то на-тко!
— А хоть бы и так — опять-таки он не прав. Попросил раз
прощенья, видит, что папа не
прощает, — и в другой раз попроси!
Восмибратов.
Прощения просим!
Прощай, барин сердитый! Петр, пойдем, (Уходит; за ним Петр и Карп.)
«Княжна Ниночка Джаваха! Мы решили сказать тебе всем классом — ты душка. Ты лучше и честнее и великодушнее нас всех. Мы очень извиняемся перед тобою за все причиненное нами тебе зло. Ты отплатила за него добром, ты показала, насколько ты лучше нас. Мы тебя очень, очень любим теперь и еще раз просим
прощения. Княжна Ниночка Джаваха, душка, прелесть,
простишь ли ты нас?»
Миг разлуки приближался… И вдруг внезапно выплыл в моей памяти мой безумный поступок с бегством… Мне хотелось еще раз услышать из уст моего отца, что он вполне
простил сумасшедшую маленькую Нину, и я тихонько, на ушко шепнула ему об этом, еще раз прося у него
прощения.
Князь Тарханов мне сказал, что сам уверен в правдивости Хаджи-Мурата и что Хаджи-Мурат не сомневается в том, что Шамиль никогда его не
простит и велит казнить, несмотря на обещанное
прощение.
Все это проходит передо мною как во сне. И при этом прежде всего, разумеется, представляется вопрос: должен ли я был просить
прощения? — Несомненно, милая тетенька, что должен был. Когда весь жизненный строй основан на испрошении
прощения, то каким же образом бессильная и изолированная единица (особливо несовершеннолетняя) может ускользнуть от действия общего закона? Ведь ежели не просить
прощения, так и не
простят. Скажут: нераскаянный! — и дело с концом.
— Нет, выслушай меня еще минуту. Ты видишь, я перед тобою на коленях, но не
прощения пришел я просить — ты не можешь и не должна
простить меня, — я пришел тебе сказать, что друг твой погиб, что он падает в бездну и не хочет увлекать тебя с собою… А спасти меня…нет! даже ты не можешь спасти меня. Я сам бы оттолкнул тебя… Я погиб, Таня, я безвозвратно погиб! Татьяна посмотрела на Литвинова.
Один из них, говорили потом, попросил
прощения, и он тотчас
простил его.
Она знала за сутки, что должна умереть, и поспешила примириться с своею совестью: вдруг ночью разбудили Сонечку и позвали к мачехе; Александра Петровна при свидетелях покаялась в своих винах перед падчерицей, просила у нее
прощенья и заклинала именем божиим не оставить ее детей; падчерица
простила, обещала не оставить их и сдержала обещанье.
— Я далеко не шучу… Пока я был в состоянии
прощать ваши глупости, я оставался вашим другом, хотя не щадил вас откровенным осуждением вашего поведения. А теперь вы совершили уже не глупость, а преступление… Я не подам вам больше руки… Вы перешли границы
прощения… Проклятие Божие и презрение людей будет отныне тяготеть над вами… Если у вас есть силы раскаяться, раскайтесь и исправьтесь… Вспомните, что вы когда-то были честным человеком…