Неточные совпадения
— Я знаю, что знаю! Да ты дурак после этого. Разве не
прощают женщин? Так тогда бы не было на земле несчастий и к чему бы заводить тюрьмы и судей. Да и трудно ли добиться
прощения. Смотри, как просто!
— Я далеко не шучу… Пока я был в состоянии
прощать ваши глупости, я оставался вашим другом, хотя не щадил вас откровенным осуждением вашего поведения. А теперь вы совершили уже не глупость, а преступление… Я не подам вам больше руки… Вы перешли границы
прощения… Проклятие Божие и презрение людей будет отныне тяготеть над вами… Если у вас есть силы раскаяться, раскайтесь и исправьтесь… Вспомните, что вы когда-то были честным человеком…
Неточные совпадения
— Эх, батюшка! Слова да слова одни!
Простить! Вот он пришел бы сегодня пьяный, как бы не раздавили-то, рубашка-то на нем одна, вся заношенная, да в лохмотьях, так он бы завалился дрыхнуть, а я бы до рассвета в воде полоскалась, обноски бы его да детские мыла, да потом высушила бы за окном, да тут же, как рассветет, и штопать бы села, — вот моя и ночь!.. Так чего уж тут про
прощение говорить! И то
простила!
— Знаю и скажу… Тебе, одной тебе! Я тебя выбрал. Я не
прощения приду просить к тебе, а просто скажу. Я тебя давно выбрал, чтоб это сказать тебе, еще тогда, когда отец про тебя говорил и когда Лизавета была жива, я это подумал.
Прощай. Руки не давай. Завтра!
Хлестаков (продолжая удерживать ее).Из любви, право из любви. Я так только, пошутил, Марья Антоновна, не сердитесь! Я готов на коленках у вас просить
прощения. (Падает на колени.)
Простите же,
простите! Вы видите, я на коленях.
У всех домашних она просила
прощенья за обиды, которые могла причинить им, и просила духовника своего, отца Василья, передать всем нам, что не знает, как благодарить нас за наши милости, и просит нас
простить ее, если по глупости своей огорчила кого-нибудь, «но воровкой никогда не была и могу сказать, что барской ниткой не поживилась». Это было одно качество, которое она ценила в себе.
Он не думал, что тот христианский закон, которому он всю жизнь свою хотел следовать, предписывал ему
прощать и любить своих врагов; но радостное чувство любви и
прощения к врагам наполняло его душу.