Неточные совпадения
— Нет, дай мне плакать! Я плачу не о будущем, а о
прошедшем… — выговаривала она с трудом, — оно «поблекло, отошло»… Не я плачу, воспоминания плачут!..
Лето… парк… помнишь? Мне жаль нашей аллеи, сирени… Это все приросло к сердцу: больно отрывать!..
С
летами она понимала свое
прошедшее все больше и яснее и таила все глубже, становилась все молчаливее и сосредоточеннее. На всю жизнь ее разлились лучи, тихий свет от пролетевших, как одно мгновение, семи
лет, и нечего было ей желать больше, некуда идти.
Увы! ничто не прочно на земле. Все, что я вам рассказал о житье-бытье моей доброй помещицы, — дело
прошедшее; тишина, господствовавшая в ее доме, нарушена навеки. У ней теперь, вот уже более
года, живет племянник, художник из Петербурга. Вот как это случилось.
Она вздыхала, но воротить прежнего не желала, а хотела бы только, чтоб это событие отодвинулось
лет за десять назад, превратилось бы каким-нибудь чудом в давно
прошедшее и забылось совсем.
Но Ты предшествуешь всем временам
прошедшим безначальной вечностью своей, всегда присущей Тебе, и ею же переживаешь все времена будущие, которые лишь только наступают, тотчас же обращаются в
прошедшие, между тем как Ты тойжде ecu, и
лета твои не оскудевают» [Nec tu tempore praecedis: alioquin non omnia tempora praecederes.
Мы встречали Новый
год дома, уединенно; только А. Л. Витберг был у нас. Недоставало маленького Александра в кружке нашем, малютка покоился безмятежным сном, для него еще не существует ни
прошедшего, ни будущего. Спи, мой ангел, беззаботно, я молюсь о тебе — и о тебе, дитя мое, еще не родившееся, но которого я уже люблю всей любовью матери, твое движение, твой трепет так много говорят моему сердцу. Да будет твое пришествие в мир радостно и благословенно!»
Ваше
прошедшее, Рим 1848 и 1849
годов, обязывает вас гордо нести великое вдовство до тех пор, пока события снова позовут предупредившего их бойца.
Прошедшую весну и
лето в доме жили собственно только Марья Степановна и Верочка, а «Моисей», по своему обыкновению, появлялся как комета.
В десять
лет (с начала 60-х
годов, когда я стал его видать в публике) он не особенно постарел, и никто бы не мог ожидать, что он будет так мученически страдать. Но в нем и тогда вы сейчас же распознавали человека,
прошедшего через разные болезни. Голос у него был уже слабый, хриплый, прямо показывающий, что он сильно болел горлом. Его долго считали"грудным", и в Риме он жил в конце 50-х
годов только для поправления здоровья.
В 1883
году прусское правительство, под влиянием агитации антививисекционистов, обратилось к медицинским факультетам с запросом о степени необходимости живосечений; один выдающийся немецкий физиолог вместо ответа прислал в министерство «Руководство к физиологии» Германа, причем в руководстве этом он вычеркнул все те факты, которых без живосечений было бы невозможно установить; по сообщению немецких газет, «книга Германа вследствие таких отметок походила на русскую газету,
прошедшую сквозь цензуру: зачеркнутых мест было больше, чем незачеркнутых».
Самые первые предметы, уцелевшие на ветхой картине давно
прошедшего, картине, сильно полинявшей в иных местах от времени и потока шестидесятых
годов, предметы и образы, которые еще носятся в моей памяти, — кормилица, маленькая сестрица и мать; тогда они не имели для меня никакого определенного значенья и были только безыменными образами.
Всё, что он видел и слышал, было так мало сообразно с его
прошедшими, недавними впечатлениями: паркетная светлая, большая зала экзамена, веселые, добрые голоса и смех товарищей, новый мундир, любимый царь, которого он семь
лет привык видеть, и который, прощаясь с ними со слезами, называет их детьми своими, — и так мало всё, что он видел, похоже на его прекрасные, радужные, великодушные мечты.
Николай Леопольдович за истекшие пять
лет,
прошедшие с того дня, когда мы оставили его сопровождающим княгиню с племянницами Москву, пополнел и возмужал. Окладистая каштановая бородка придала ему более солидный, деловой вид. Изящный фрак с новым с иголочки значком присяжного поверенного (он был принят в эту корпорацию всего недели две тому назад) красиво облегал его стройную фигуру, дышавшую молодостью, здоровьем и довольством.
Где только не побывала, чему только не училась и чем только не занималась за четыре
года,
прошедшие со дня окончания пансионского курса, княжна Маргарита Дмитриевна.
О чем шептались эти вековые старожилы княжеских владений? Вспоминали ли они в тихой беседе свежую в памяти их одних повесть минувших
лет? Сравнивали ли они
прошедшее с настоящим, давая ему надлежащую оценку, или же, одаренные даром прозрения, с ужасом перешептывались о грядущем?
Дом ее отца, где он изредка, раз в
год, мог видеть ее, где она провела свое детство и юность, где все напоминало о ней, стал для него тем любимым, укромным уголком, где он отдыхал, витая в
прошедшем, мечтая о будущем.
— Очень многое! — Старик сделал пресерьезное лицо. — Я вас люблю, молодой человек, и потому жалею. Вы, Дмитрий Яковлевич, на закате моих дней напомнили мне мою юность, много
прошедшего напомнили; я вам желаю добра, и молчать теперь мне показалось преступлением. Ну, как вам жениться в ваши
лета? Ведь это Негров вас надул… Вот видите ли, как вы взволнованы, вы не хотите меня слушать, я это вижу, но я вас заставлю выслушать меня;
лета имеют свои права…
Пришедши в свой небольшой кабинет, женевец запер дверь, вытащил из-под дивана свой пыльный чемоданчик, обтер его и начал укладывать свои сокровища, с любовью пересматривая их; эти сокровища обличали как-то въявь всю бесконечную нежность этого человека: у него хранился бережно завернутый портфель; портфель этот, криво и косо сделанный, склеил для женевца двенадцатилетний Володя к Новому
году, тайком от него, ночью; сверху он налепил выдранный из какой-то книги портрет Вашингтона; далее у него хранился акварельный портрет четырнадцатилетнего Володи: он был нарисован с открытой шеей, загорелый, с пробивающейся мыслию в глазах и с тем видом, полным упования, надежды, который у него сохранился еще
лет на пять, а потом мелькал в редкие минуты, как солнце в Петербурге, как что-то
прошедшее, не прилаживающееся ко всем прочим чертам; еще были у него серебряные математические инструменты, подаренные ему стариком дядей; его же огромная черепаховая табакерка, на которой было вытиснено изображение праздника при федерализации, принадлежавшая старику и лежавшая всегда возле него, — ее женевец купил после смерти старика у его камердинера.
Для обитателей села Грузина
прошедшие десять
лет тянулись необычайно долго. День за днем, один безусловно похожий на другой, тот же систематический порядок без малейших отступлений от раз установленной нормы.
Прошедшие четыре
года внесли много перемен в дом Ольги Николаевны Хвостовой.
Никакие рассуждения не помогали — Семен Павлович понял, что, несмотря на его
лета, его без вспышек настоящей страсти
прошедшая молодость давала себя знать сохранившимися жизненными силами, которые, вопреки рассудку, деспотически подчиняли его себе. Он понял, что он весь во власти вспыхнувшей в нем поздней страсти к Татьяне Борисовне и от воли последней будет зависеть его дальнейшее поведение, даже его жизнь, пока пробужденная ею страсть не угомонится сама собою всеисцеляющим временем.
За
прошедшие десять
лет поселения, благодаря неутомимой, полной энергии деятельности графа Алексея Андреевича, достигли апогея своего развития.
Петру Федоровичу не пришлось долго ждать, чтобы убедиться, что он этим путем избег действительно серьезной опасности —
прошедшие перед его глазами за несколько
лет грузинские драмы, включая сюда трагическую смерть управляющего Егора Егоровича, драмы, в которых ему не раз приходилось быть не только молчаливым свидетелем, но и активным участником, по призыву Настасьи Федоровны, памятовавшей его слова в одно из последних, их свиданий во флигеле.
Все эти черты, которые я перечислил из нашей
прошедшей жизни, дают нам, кажется, право стать в число людей сороковых
годов!..»
Прибавлю тоже, что четыре
года спустя Николай Всеволодович на мой осторожный вопрос насчет этого
прошедшего случая в клубе ответил нахмурившись: «Да, я был тогда не совсем здоров».
Он вспомнил о
прошедшем, вспомнил об отъезде своем из Москвы, за пять
лет назад, и в воображении очутился опять в той церкви, где перед отъездом слушал молебен и где сквозь торжественное пение, сквозь шепот толпы, его поразил нежный и звучный голос, которого не заглушил ни стук мечей, ни гром литовских пищалей.
За
прошедший десяток
лет многое изменилось.
Итак, я отправился один. Первый визит был, по местности, к Валахиной, на Сивцевом Вражке. Я
года три не видал Сонечки, и любовь моя к ней, разумеется, давным-давно прошла, но в душе оставалось еще живое и трогательное воспоминание
прошедшей детской любви. Мне случалось в продолжение этих трех
лет вспоминать об ней с такой силой и ясностью, что я проливал слезы и чувствовал себя снова влюбленным, но это продолжалось только несколько минут и возвращалось снова не скоро.
— Это недавно-с, всего несколько
лет после всей
прошедшей моей жизни.
Когда в тот же день старший офицер призвал к себе в каюту обоих боцманов, Федотова и Никифорова, двух старых служак, отзвонивших во флоте по пятнадцати
лет и
прошедших старую суровую школу, и сказал им, чтобы они бросили линьки и передали об этом остальным унтер-офицерам, то оба боцмана в первое мгновение вытаращили удивленно глаза, видимо, не веря своим ушам: до того это казалось невероятным по тем временам.
Желаю вам весело начать новый
год — в конце его минет двадцатилетие моих странствований. Благодарю бога за все
прошедшее, на него надеюсь и в будущем. Все, что имело начало, будет иметь и конец: в этой истине все примиряется.
— Вот теперь — да!.. Лелька, помнишь, как тосковали мы по
прошедшим временам, как мечтали об опасностях, о широких размахах? Ты тогда писала в нашем дневнике: «Нет размаха для взгляда». А теперь — какой размах! Дух захватывает. Эх, весело! Даже о своих зауральских степях перестала тосковать. Только и думаю: кончу к
лету инженером — и всею головою в работу.
Что если бы встретились они в семнадцатом
году: девятилетняя девочка со смешными косичками и закаленный революционер,
прошедший через тюрьмы и ссылки?
Мы видели в
прошедшей статье, что к этой простоте подготовило Петра его воспитание, удалившее его с малых
лет от придворного этикета и развившее в нем природную живость и стремительность характера.
А между тем мы видим, что приготовлено ничего не было и что в полгода,
прошедшие от первого азовского похода до второго, сделано было больше, нежели в те пять
лет.
Несколько десятков
лет после этого происшествия моя мать, которую очень любила Прасковья Ивановна, спросила ее в минуту сердечного излияния и самых откровенных разговоров о
прошедшем (которых Прасковья Ивановна не любила...
Десять тысяч, назначенные на приданое, составляли тогда большую сумму, а как много дорогого было припасено заранее, то роспись приданого выходила так роскошна и великолепна, что, читая ее теперь, трудно поверить дешевизне восьмидесятых
годов прошедшего столетия.
В
прошедшем 1853
году уженье началось очень рано, и мне удалось поймать несколько небольших щук в апреле месяце: всех на маленькие удочки и всех на червяка.
В
прошедшем 1853
году, в исходе июля, у одного рыбака взял окунь на земляного червя (чего он не заметил), а на окуня — щука, которую он и вытащил. Замечательно, что щука не могла проглотить окуня, хвост которого торчал из ее рта.
В течение
прошедших двадцати пяти
лет он не только не понес никакого нравственного ущерба, но, благодаря процессу, успел сделаться одним из самых популярных людей в целой России.
Мне хотелось сказать: «Вскрикнем, — увидимся и ужаснемся, — потонем в волнении
прошедшего пять
лет назад дня, вернем это острое напряжение всех чувств!
Во все мои четыре
года каторги я вспоминал беспрерывно всё мое
прошедшее и, кажется, в воспоминаниях пережил всю мою прежнюю жизнь снова.
Время шло. Для иных оно летело с быстротой человеческой мысли, для других тянулось шагами черепахи. Последние тяжелые, еле движущиеся шаги времени испытывали на себе все дворовые и отчасти крестьяне Дарьи Николаевны Салтыковой. Но как ни медленно двигался для них
год за
годом, убегающее в вечность время не потеряло и для этих несчастных своего всеисцеляющего свойства.
Прошедшее, полное крови и мук, забывалось перед восстававшим страшилищем такого же будущего.
Старик молчал и крупные слезы струились по его щекам. Самое воспоминание о застенке, в котором он уже побывал в молодые
годы, производило на него панический страх, не
прошедший в десятки
лет. Страх этот снова охватил его внутреннею дрожью и невольно вызвал на глаза слезы, как бы от пережитых вновь мук. А между тем, он понимал, что угроза Кузьмы, которому он сам выложил всю свою жизнь, может быть осуществлена, и «застенок» является уже не далеким
прошедшим, а близким будущим.
— Государь, — отвечал Борис Петрович, — все, что в этом свидетельстве, мною данном, заключается, есть только слабое изображение заслуг Последнего Новика тебе и отечеству. В
лета безрассудной молодости он мог быть преступником; но со временем познал свою вину и искал загладить ее жертвами великими. Если я в
прошедшую кампанию сделал что-нибудь достойное аттенции царского величества, то этим обязан ему.
Душа моя, вы плачете о вашем
прошедшем; но ведь вам всего двадцать каких-нибудь
лет.
Капитану было известно кое-что из
прошедшего Теркина. Об ученических
годах они не так давно говорили. И Теркин рассказывал ему свою школьную историю; только вряд ли помнил тот фамилию «аспида». Они оба учились в ту эпоху, когда между классом и учителями такого типа, как Перновский, росла взаимная глухая неприязнь, доводившая до взрывов. О прежних
годах, когда учителя дружили с учениками, они только слыхали от тех, кто ранее их на много
лет кончали курс.
Для разъяснения и отчасти оправдания странного предубеждения, которое имела Анна Сидоровна против театра, я намерен здесь сказать несколько слов о
прошедшем Рымовых: происхождение Виктора Павлыча было очень темное, и я знаю только то, что на семнадцатом
году у него не было ни отца, ни матери, ни родных, и он с третьего класса гимназии содержал себя сам, учив, за стол, квартиру и вицмундир, маленького, но богатого гимназистика из первого класса, у которого и оставался ментором до самого выпуска.
Она забыла
прошедшее, она не понимает настоящего, но это настоящее так сладко, так приятно струится в ее крови, что она не променяет его на все протекшие
годы жизни своей.
Один за другим пожимая ее руку и не спуская с нее глаз, Ртищев и Раковицкий засыпали ее вопросами о
прошедших двух
годах.