Неточные совпадения
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не
простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет
муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
— Нет, постойте! Вы не должны погубить ее. Постойте, я вам скажу про себя. Я вышла замуж, и
муж обманывал меня; в злобе, ревности я хотела всё бросить, я хотела сама… Но я опомнилась, и кто же? Анна спасла меня. И вот я живу. Дети растут,
муж возвращается в семью и чувствует свою неправоту, делается чище, лучше, и я живу… Я
простила, и вы должны
простить!
— Ах, какой вздор! — продолжала Анна, не видя
мужа. — Да дайте мне ее, девочку, дайте! Он еще не приехал. Вы оттого говорите, что не
простит, что вы не знаете его. Никто не знал. Одна я, и то мне тяжело стало. Его глаза, надо знать, у Сережи точно такие же, и я их видеть не могу от этого. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы не забыл. Надо Сережу перевести в угольную и Mariette попросить с ним лечь.
Кити поняла, что сказанное ею в сердцах слово о неверности
мужа и об унижении до глубины сердца поразило бедную сестру, но что она
прощала ей.
Правила эти несомненно определяли, — что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, — что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, — что обманывать нельзя никого, но
мужа можно, — что нельзя
прощать оскорблений и можно оскорблять, и т. д.
— Но я повторяю: это совершившийся факт. Потом ты имела, скажем, несчастие полюбить не своего
мужа. Это несчастие; но это тоже совершившийся факт. И
муж твой признал и
простил это. — Он останавливался после каждой фразы, ожидая ее возражения, но она ничего не отвечала. — Это так. Теперь вопрос в том: можешь ли ты продолжать жить с своим
мужем? Желаешь ли ты этого? Желает ли он этого?
Эту глупую улыбку он не мог
простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вздрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственною ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть
мужа.
Г-жа Простакова (стоя на коленях). Ах, мои батюшки, повинную голову меч не сечет. Мой грех! Не губите меня. (К Софье.) Мать ты моя родная,
прости меня. Умилосердись надо мною (указывая на
мужа и сына) и над бедными сиротами.
Г-жа Простакова (обробев и иструсясь). Как! Это ты! Ты, батюшка! Гость наш бесценный! Ах, я дура бессчетная! Да так ли бы надобно было встретить отца родного, на которого вся надежда, который у нас один, как порох в глазе. Батюшка!
Прости меня. Я дура. Образумиться не могу. Где
муж? Где сын? Как в пустой дом приехал! Наказание Божие! Все обезумели. Девка! Девка! Палашка! Девка!
— Эх вы, бабы! бабы! — произнесла она громко. — Вам ли козаковать и быть
мужьями! Вам бы веретено в руки, да посадить за гребень! Один кто-нибудь, может,
прости господи… Под кем-нибудь скамейка заскрипела, а все и метнулись как полоумные.
Так что Наталья Ивановна была рада, когда поезд тронулся, и можно было только, кивая головой, с грустным и ласковым лицом говорить: «
прощай, ну,
прощай, Дмитрий!» Но как только вагон отъехал, она подумала о том, как передаст она
мужу свой разговор с братом, и лицо ее стало серьезно и озабочено.
—
Простите меня, Вера Павловна, — сказал Лопухов, входя в ее комнату, — как тихо он говорит, и голос дрожит, а за обедом кричал, — и не «друг мой», а «Вера Павловна»: —
простите меня, что я был дерзок. Вы знаете, что я говорил: да, жену и
мужа не могут разлучить. Тогда вы свободны.
— И правда, — резко решила генеральша, — говори, только потише и не увлекайся. Разжалобил ты меня… Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то
прости, если, впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, — обратилась она вдруг с видом необыкновенного гнева к
мужу и дочерям, как будто они-то и были в чем-то ужасно пред ней виноваты, — я и одна домой сумею дойти…
Прасковья Ивановна проявила отчаянную решимость сейчас же уехать от
мужа куда глаза глядят, и доктор умолял ее, стоя на коленях, остаться,
простить его и все забыть.
Одного лишь не могла достигнуть княгиня Зоя — это убедить
мужа простить сына.
Кроме надежды на силу молитвы этого видимо угодного Богу человека, княгиня рассчитывала на силу его убеждения, чтобы заставить ее
мужа перед смертью
простить опального сына.
— Не
прощайте, а до свидания. Будете, конечно, не раз в вашем городе — для меня и для
мужа вы всегда желанный гость, друг моей несчастной Зины — мой друг.
— То, что в этом случае
мужа почти наверное не допустят к экзаменам. Репутация офицера генерального штаба должна быть без пушинки. Между тем если бы вы на самом деле стрелялись, то тут было бы нечто героическое, сильное. Людям, которые умеют держать себя с достоинством под выстрелом, многое, очень многое
прощают. Потом… после дуэли… ты мог бы, если хочешь, и извиниться… Ну, это уж твое дело.
— А я вас не
прощаю и не извиняю, — ответила та ему, — и скажу прямо: если вам не угодно будет дать сегодня же бумагу, которую я требую от вас, то я еду к генерал-губернатору и расскажу ему всю мою жизнь с вами, — как вы развращали первого моего
мужа и подставляли ему любовниц, как потом женились на мне и прибрали к себе в руки весь капитал покойного отца, и, наконец, передам ему те подозрения, которые имеет на вас Марфин и по которым подан на вас донос.
—
Простил — это не то слово, Верочка. Первое время был как бешеный. Если бы тогда увидел их, конечно, убил бы обоих. А потом понемногу отошло и отошло, и ничего не осталось, кроме презрения. И хорошо. Избавил Бог от лишнего пролития крови. И кроме того, избежал я общей участи большинства
мужей. Что бы я был такое, если бы не этот мерзкий случай? Вьючный верблюд, позорный потатчик, укрыватель, дойная корова, ширма, какая-то домашняя необходимая вещь… Нет! Все к лучшему, Верочка.
— Что муж-то?.. Он добрый; пьяный только… Пишет, вон, к Есперу Иванычу: «Дяденька, Клеопаша опять ко мне приехала; я ей все
простил, потому что сам неправ против нее был», — проговорила Анна Гавриловна: она все еще продолжала сердиться на Фатееву за дочь.
С тех пор, как увидала тебя в Москве и потом в Петербурге, — господи,
прости мне это! — я разлюбила совершенно
мужа, меньше люблю сына; желание теперь мое одно: увидаться с тобой.
— А вы думаете, это безделица! — воскликнул Павел. — Скажите, пожалуйста, что бывает последствием, если женщина так называемого дворянского круга из-за
мужа, положим, величайшего негодяя, полюбит явно другого человека, гораздо более достойного, — что, ей
простят это, не станут ее презирать за то?
— Господа, — обратилась Юлия Михайловна к надвигавшейся толпе, в то же время увлекая за собою
мужа, — господа, извините Андрея Антоновича, Андрей Антонович нездоров… извините…
простите его, господа!
Простите, ваш супруг не мог бы оказать некоторое содействие к получению визы в Париж? Я тоже собираюсь съездить. Мой
муж, моя фамилия Сепурахина, правда, беспартийный, но занимает видное положение в Электротресте…
Простите,
муж получает спецставку — сорок червонцев, и больше никаких доходов у него нету.
Поцеловала Елена Дмитриевна молодого боярина! Обманула жена лукавая
мужа старого! Забыла клятву, что дала перед господом! Как покажется она теперь Дружине Андреичу? Догадается он обо всем по глазам ее. И не таков он
муж, чтоб
простил ее! Не дорога жизнь боярину, дорога ему честь его! Убьет он, старый, убьет и жену, и Никиту Романыча!
«А, может быть, тогда он сам, при своем могуществе, выведет его в люди под другою фамилиею, и даже княгиня не будет знать гнусного поступка
мужа… — думал Святозаров. — Нет, она должна знать… Тогда, когда он будет в могиле… Она
простит… Она ангел…»
А может случиться — подумать боюсь! —
Я первого
мужа забуду,
Условиям новой семьи подчинюсь
И сыну не матерью буду,
А мачехой лютой?.. Горю от стыда…
Прости меня, бедный изгнанник!
Тебя позабыть! Никогда! никогда!
Ты сердца единый избранник…
—
Прощайте, monsieur Irteneff, — сказала мне Ивина, вдруг как-то гордо кивнув головой и так же, как сын, посмотрев мне в брови. Я поклонился еще раз и ей, и ее
мужу, и опять на старого Ивина мой поклон подействовал так же, как ежели бы открыли или закрыли окошко. Студент Ивин проводил меня, однако, до двери и дорогой рассказал, что он переходит в Петербургский университет, потому что отец его получил там место (он назвал мне какое-то очень важное место).
Прощай навеки и не кляни, а
прости своего несчастного
мужа.
— Но в душе они
простили только сына, ей же никогда не
простят, что она насильно ворвалась в их семью… Ей много предстоит испытать и от родных
мужа, и от того круга, в который она затесалась незванная и нежеланная…
Все это откровенно рассказала в письме Маргарита Николаевна Строева, умоляя Савина
простить ее и уведомляя, что она сошлась со своим
мужем и они живут в Киеве на проценты с его неприкосновенного капитала.
«Где же это он меня думал сокрыть — в степи, на башне или в подземелье?.. И это после тех наглостей и того нахальства?.. Неужто он еще смеет думать, что я стала бы с ним говорить и могла бы его
простить и даже забыть для него мой долг моему честному
мужу?..»
— Я одобряю, что она предпочитает муки страдания малодушному возвращению. Пусть
муж Лары
простит ее и позовет к себе, — это их дело; но самой ей возвращаться после того, что было… это невозможно без потери последнего к себе и к нему уважения. Притом же она еще, может быть, любит Горданова.
— Послушайте, — сказала она, успокоенная веселым и счастливым выражением лица, которое имел представший ей Ропшин, — вот в чем дело: я гораздо скрытнее, чем вы думаете, но вы сегодня коснулись одной очень больной, очень больной моей струны… Мой
муж, как вам известно, имеет слабость все
прощать Горданову и верить в него.
— Я понимаю, что ты не можешь и не должна сделать тур, какой делали героини тех романов, но если твой
муж позовет тебя как добрый, любящий человек, как христианин
простит тебя и примет не как жену, а как несчастного друга…
— Я сам себя спрашивал, — отвечал Проктор, — и
простите за откровенность в семейных делах, для вас, конечно, скучных. Но иногда… гм… хочется поговорить. Да, я себя спрашивал и раздражался. Правильного ответа не получается. Откровенно говоря, мне отвратительно, что он ходит вокруг нее, как глухой и слепой, а если она скажет: «Тоббоган, влезь на мачту и спустись головой вниз», — то он это немедленно сделает в любую погоду. По-моему, нужен ей другой
муж. Это между прочим, а все пусть идет, как идет.
Прощайте. Сегодня четвертая депеша — потому она и короче других. Хотелось только выполнить, наконец, ваше доброе желание услышать о Неленьке. —
Муж ее переносит дорогу довольно хорошо.
Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как
муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках. Они
простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом,
прощали все в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих.
"Черти, дьяволы! — бранилась она про себя. — И за каким шутом,
прости Господи, чертоги такие вывели?
Муж с женой не живут вместе. Она — скаред, делами заправляет, над каждой копейкой дрожит… Так и жила бы на своей фабрике… А то лектрису ей понадобилось. На-ко поди!.. На Волге-то — там тятька за косы таскал; а здесь барыню из себя корчит и под предлогом благочестия шашни со всеми заводит…"
Жадов. Бог с тобой,
прощай! Коли ты можешь бросить равнодушно
мужа, так
прощай! (Садится к столу и подпирает голову руками.)
Она не просила, чтоб Степан Михайлович сейчас
простил ее
мужа, виноватого больше всех, но надеялась, что со временем, видя, как она счастлива, какой попечительный, неутомимый хозяин ее
муж, как устраивает ее состояние, — братец
простит Михаила Максимовича и позволит ему приехать.
Она
простила своему
мужу, чего же было ему надо еще?
—
Простите меня, графиня, я не знал… Но при этих тяжелых обстоятельствах я должен говорить как врач. Я не могу ни в каком случае разрешить перевозить больного в том состоянии, в котором он находится. Вы и теперь сделали большую неосторожность, которая может чрезвычайно осложнить состояние вашего
мужа. Вы не найдете, конечно, поэтому странным, если я категорически запрещу вам доступ к этой постели и в эту комнату до моего разрешения.
Графиня страдала в свою очередь, приписывая нежелание
мужа сделать первый шаг охлаждению его чувства к ней, желанию ее унизить, а она не
прощала унижения.
— Еще раз прошу вас
простить меня за мою откровенность. Я вас уверяю, что я ничего не преувеличиваю. Я знаю моего
мужа. Он далеко не дурной человек, он слаб, и этим пользуются другие, которые его эксплуатируют. Он не может противостоять соблазну страсти, в этом его и наша погибель…
—
Простите меня, — между тем продолжала она голосом, прерывающимся от волнения. — Я питаю к вам полное доверие… Разве вы не самый старый, лучший друг моего
мужа… Он вас так горячо и искренно любит и это, кажется, единственное чистое чувство, которое он сохранил в своем сердце.
Наташа(заглядывает в одну дверь, в другую и проходит мимо двери, ведущей в комнату
мужа). Тут Андрей. Пусть читает. Вы
простите, Василий Васильич, я не знала, что вы здесь, я по-домашнему…
— Голубушка, Татьяна Власьевна… Мой грех — мой ответ. Я отвечу за тебя и перед
мужем, и перед людьми, и перед Богом, только не дай погибнуть христианской душе… Прогонишь меня — один мне конец. Пересушила ты меня, злая моя разлучница…
Прости меня, Татьяна Власьевна, да прикажи мне уйти, а своей воли у меня нет. Что скажешь мне, то и буду делать.