Неточные совпадения
Махнув
рукой, говорил он: «
Проклятые девки!»
«А,
проклятая!» — вскричал в ужасе Свидригайлов, занося над ней
руку…
Лука Лукич (от испуга выронил сигару, плюнул и, махнув
рукою, про себя).Черт побери все! сгубила
проклятая робость!
Я, признаюсь, чуть не бросился на
проклятую старуху, да вспомнил о Матрене, и
руки опустились.
— Евтихий Понормов, — отрекомендовался он, протянув Самгину
руку как будто нехотя или нерешительно, а узнав, зачем приехал визитер, сказал: — Не могу вас порадовать: черт их знает куда исчезли эти
проклятые вагоны.
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно взглянул на ноги —
проклятых башмаков нет как нет: они лежат подле сапог. Опираясь на
руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим на кашель. Я, вместо ответа, показал ему на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я в свою очередь.
Мы шли, шли в темноте, а
проклятые улицы не кончались: все заборы да сады. Ликейцы, как тени, неслышно скользили во мраке. Нас провожал тот же самый, который принес нам цветы. Где было грязно или острые кораллы мешали свободно ступать, он вел меня под
руку, обводил мимо луж, которые, видно, знал наизусть. К несчастью, мы не туда попали, и, если б не провожатый, мы проблуждали бы целую ночь. Наконец добрались до речки, до вельбота, и вздохнули свободно, когда выехали в открытое море.
— И ты поверил ему! Врет он,
проклятый! Когда-нибудь попаду, право, поколочу его собственными
руками. О, я ему поспущу жиру! Впрочем, нужно наперед поговорить с нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребовать… Но не об этом теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
«
Проклятые грабли! — закричал школьник, ухватясь
рукою за лоб и подскочивши на аршин, — как же они, черт бы спихнул с мосту отца их, больно бьются!» Так вот как!
— Что за пропасть! в
руках наших был, пан голова! — отвечали десятские. — В переулке окружили
проклятые хлопцы, стали танцевать, дергать, высовывать языки, вырывать из
рук… черт с вами!.. И как мы попали на эту ворону вместо его, Бог один знает!
Дед вытаращил глаза сколько мог; но
проклятая дремота все туманила перед ним;
руки его окостенели; голова скатилась, и крепкий сон схватил его так, что он повалился словно убитый.
— Ну, сват, вспомнил время! Тогда от Кременчуга до самых Ромен не насчитывали и двух винниц. А теперь… Слышал ли ты, что повыдумали
проклятые немцы? Скоро, говорят, будут курить не дровами, как все честные христиане, а каким-то чертовским паром. — Говоря эти слова, винокур в размышлении глядел на стол и на расставленные на нем
руки свои. — Как это паром — ей-богу, не знаю!
— Но Боже! — вскрикнула вдруг Катерина Ивановна, всплеснув
руками, — он-то! Он мог быть так бесчестен, так бесчеловечен! Ведь он рассказал этой твари о том, что было там, в тогдашний роковой, вечно
проклятый,
проклятый день! «Приходили красу продавать, милая барышня!» Она знает! Ваш брат подлец, Алексей Федорович!
— Ах ты,
проклятый ворчун! — сказал я ему, выходя, и Кетчер, от души смеясь, повторял: «Да разве это не курам на смех, не написал и приехал, — это из
рук вон».
— Halt! Halt! Da ist der vermaledeite Pass, [Стой! Стой! Вот
проклятый паспорт (нем.).] — ион его держал развернутым в
руках.
— Поди тут угоди, когда сама не знает, чего хочет…
проклятая жисть, каторжная! Хоть бы одно что, прости, господи, мое согрешение, — бормотала она, размахивая
руками.
— Ах, виноват… извините… — заметался Ляховский в своем кресле, протягивая Привалову свою сухую, как щепка,
руку. — Я так рад вас видеть, познакомиться… Хотел сам ехать к вам, да разве я могу располагать своим временем: я раб этих
проклятых дел, работаю, как каторжник.
— Теперь решительно ничем нельзя помочь, — отвечал обыкновенно Бахарев, —
проклятая опека связала по
рукам и по ногам… Вот когда заводы выкрутятся из долгов, тогда совсем другое дело. Можно просто отрезать башкирам их пятнадцать десятин, и конец делу.
Известие о смерти несчастного Бубнова обрадовало Галактиона: эта смерть развязывала всем
руки, и
проклятое дело по опеке разрешалось само собой. У него точно гора свалилась с плеч.
Эта фраза привела Кочетова в бешенство. Кто смеет трогать его за
руку? Он страшно кричал, топал ногами и грозил убить
проклятого жида. Старик доктор покачал головой и вышел из комнаты.
Старик показал
рукой, как он запер бы на замок
проклятую фабрику и как его связали по
рукам и по ногам компаньоны.
А чаще и больше всего споров ведется про антихриста, народился он,
проклятый, или еще нет, и каков он собой: «чувственный», то есть с
руками, с ногами, с плотью и с кровью, или только «духовный» — невидимый и неслышимый, значит, духом противления Христу и соблазнами рода человеческого токмо живущий…
— Бес!..
Проклятый!.. — крикнула она, высоко подняв правую
руку. — Прочь!.. Не скверни святого места!.. Прочь!..
— Пятнадцать! — закричал Костяков, всплеснув
руками, — вот мошенники! анафемы! ездят сюда надувать нас, обирать деньги. Дармоеды
проклятые! Не ездите, Александр Федорыч, плюньте! Добро бы вещь какая-нибудь: взял бы домой, на стол поставил или съел; а то послушал только, да и на: плати пятнадцать рублев! За пятнадцать рублев можно жеребенка купить.
— Трубка из
рук, подлая, выскочила, янтарь отлетел, он меня и давай арапником полосовать, насилу убег. К барыне явился, пятишницу пожаловала, да разве этим залечишь! Долго не пройдут,
проклятые, — отвечал тот, рассматривая свое лицо в снятое им со стены зеркало.
«
Проклятая… — неслось в ее голове. — Действительно, я
проклятая, Акулина права, с избранной мною дороги поворота нет! — припомнились ей слова Талицкого. — И он прав! — подумала она. — Значит, надо идти вперед,
рука об
руку с ним, только с ним, так как он один и остался около меня».
— Глашина-то смерть, ведь, мой грех… да
проклятой Агафонихи… — почти простонал Павел. — Третью неделю и во сне, и наяву мерещится она, Глаша-то, с ребеночком… покоя не дает, туда зовет… на муку мученическую…
руки я на себя решил наложить, да вот перед смертью вам открыться, казните вы ее, покойной, ворогов, ведьму Агафониху да Настасью, отродье цыганское, треклятое…
Догадалася тогда Пахомовна, что пришла она в место недоброе; изымал ее сам злой дух сатана со своими
проклятыми деймонами; помутился у нее свет в очах, и дыханьице в груди замерло, подломилися ноги скорые, опустилися
руки белые.
— Да разве у русского человека
рук нет на
проклятую татарву!
— Батюшка Никита Романыч! — кричал он еще издали, — ты пьешь, ешь, прохлаждаешься, а кручинушки-то не ведаешь? Сейчас встрел я, вон за церквей, Малюту Скуратова да Хомяка; оба верхом, а промеж них,
руки связаны, кто бы ты думал? Сам царевич! сам царевич, князь! Надели они на него черный башлык,
проклятые, только ветром-то сдуло башлык, я и узнал царевича! Посмотрел он на меня, словно помощи просит, а Малюта, тетка его подкурятина, подскочил, да опять и нахлобучил ему башлык на лицо!
R — брызнул фонтаном, О — розово, кругло смеялась. Я махнул
рукой: смейтесь, все равно. Мне было не до этого. Мне надо было чем-нибудь заесть, заглушить этот
проклятый.
Сам ее так уважаю, что думаю: не ты ли,
проклятая, и землю и небо сделала? а сам на нее с дерзостью кричу: «ходи шибче», да все под ноги ей лебедей, да раз
руку за пазуху пущаю, чтобы еще одного достать, а их, гляжу, там уже всего с десяток остался…
Все еще не доверяя себе и своей памяти, он, совсем одевшись уже, для пущего удостоверения, запустил
руку в боковой карман и пощупал там. — Так и есть!.. лежит… лежит,
проклятое!..
Он закрывает глаза и лежит, закинув
руки за голову, папироса чуть дымится, прилепившись к углу губ, он поправляет ее языком, затягивается так, что в груди у него что-то свистит, и огромное лицо тонет в облаке дыма. Иногда мне кажется, что он уснул, я перестаю читать и разглядываю
проклятую книгу — надоела она мне до тошноты.
— Непременно, — отвечает Висленев и, выпросив у Александры Ивановны третью кадриль, тихонько, робко и неловко спустил
руку к юбке ее платья и начал отщипывать цветок. Александра Ивановна, слава Богу, не слышит, она даже подозвала к себе мужа я шепчет ему что-то на ухо. Тот уходит. Но
проклятая проволока искусственного цветка крепка неимоверно. Висленев уже без церемонии теребит его наудалую, но нет… Между тем генерал возвращается к жене, и скоро надо опять начинать фигуру, а цветок все не поддается.
На дворе уже была ночь, звезды сияли во все небо, ветер несся быстрою струей вокруг открытой платформы и прохлаждал горячечный жар майорши, которая сидела на полу между ящиками и бочками, в коленях у нее помещался поросенок и она кормила его булочкой, доставая ее из своего узелочка одною
рукой, меж тем как другою ударяла себя в грудь, и то порицала себя за гордыню, что сердилась на Лару и не видалась с нею последнее время и тем дала усилиться Жозефу и
проклятому Гордашке, то, подняв глаза к звездному небу, шептала вслух восторженные молитвы.
Вот, извольте видеть,
проклятая судьба сама
руками выдает меня этому человеку!..
—
Проклятая жизнь! — проворчал он. — И что горько и обидно, ведь эта жизнь кончится не наградой за страдания, не апофеозом, как в опере, а смертью; придут мужики и потащат мертвого за
руки и за ноги в подвал. Брр! Ну ничего… Зато на том свете будет наш праздник… Я с того света буду являться сюда тенью и пугать этих гадин. Я их поседеть заставлю.
«А! Подойду к первому, возьму косу из
рук, взмахну раз-другой, так тут уже и без языка поймут, с каким человеком имеют дело… Да и народ, работающий около земли, должен быть проще, а паспорта, наверное, не спросят в деревне. Только когда, наконец, кончится этот
проклятый город?..»
— А! Видела я за двадцать лет много честных девушек, которые через год, а то и меньше пропадали в этой
проклятой стране… Сначала человек как человек: тихая, скромная, послушная, боится бога, работает и уважает старших. А потом… Смотришь, — начала задирать нос, потом обвешается лентами и тряпками, как ворона в павлиньих перьях, потом прибавляй ей жалованье, потом ей нужен отдых два раза в неделю… А потом уже барыня служи ей, а она хочет сидеть сложа
руки…
— Очень хорошо сделала! Молодец девчонка!.. Ах, черт! Расстреляла бы всю эту сволочь. Вредители
проклятые! — Вдруг рассмеялась. —
Руки обожжены, значит, а бюллетеня не получила, — здорово! Нужно потребовать от врача, чтобы сообщил о ней в завком. Какой ее врач принимал?
Qu’est-ce à dire pravoslavni?.. Sacreés gueux, maudites canailles! Mordieu, mein herr, j’enrage: on dirait que зa n’a pas des bras pour frapper, ça n’a que des jambes pour foutre le camp [Что значит православные?.. Рвань окаянная,
проклятая сволочь! Черт возьми, мейн repp (сударь), я прямо взбешен: можно подумать, что у них нет
рук, чтобы драться, а только ноги, чтобы удирать (фр.).].
— Люблю, — шептал пьяный старик, не выпуская моей
руки. — Ах, люблю… Именно хорош этот молодой стыд… эта невинность и девственность просыпающейся мысли. Голубчик, пьяница Селезнев все понимает… да! А только не забудьте, что канатчик-то все-таки повесился. И какая хитрая штука: тут бытие, вившее свою веревку несколько лет, и тут же небытие, повешенное на этой самой веревке. И притом какая деликатность: пусть теперь другие вьют эту
проклятую веревку… хе-хе!
— С Европой-то-с! Господи помилуй: да мало ли на ней, на старой грешнице, всяких вин и неправд? И мотовство, и фатовство, и лукавство, и через нее,
проклятую цивилизацию, сколько рабочих
рук от сохи оторвано, и казенную амуницию рвет, — да еще не за что ее пороть! Нет-с; пороть ее, пороть!
— Как бы то ни было, Тимофей Федорович, а делать нечего, надобно пуститься наудалую. Но так как, по мне, все лучше попасться в
руки к Пожарскому, чем к этим
проклятым шишам, то мой совет — одним нам в дорогу не ездить.
— Мать! — говорил он, целуя ее
руки. — Ты пришла ко мне, значит, ты поняла меня, и завтра я возьму этот
проклятый город!
Своеручная расправа молодой барыни с тяжелой
рукой, продолжавшаяся беспрерывно целые дни, заставила всех людей прятаться по углам, стараться не показывать признака жизни, а, тем более, без дела появляться на глаза «
проклятой», как втихомолку продолжали звать Дарью Николаевну слуги.
Он взял меня за
руку, отворил одну из дверей той комнаты, в которой мы находились, и — как бы вы думали? — мы очутились в той самой
проклятой избушке, где грозили мне скелеты.
— Что ты делаешь,
проклятое семя? — вскричала женщина, вошедшая в избу так тихо, как тень вечерняя. Взглянув на пришедшую, мальчик обомлел и выпустил камень из
рук.
— Эх, братцы, какого человека этот свинец съел: ведь три года тому назад он не человек — сила был: лошадь одной
рукой садиться заставлял, по три свинки [Свинка — четыре пуда свинца.] в третий этаж носил!.. А все свинец копейкинский. Много он нашего брата заел,
проклятый, да и еще заест!..